Грошовые ужасы (Penny Dreadful, 2014-2016)

Нота бене: в тексте присутствуют спойлеры. Синопсис к сериалу можно найти по ссылке ниже, хотя на КиноПоиске их пишут мужланы, потому там синопсис нагло врет, что сюжет крутится вокруг мужчины-героини (желающие могут попробовать кинуть репорт на описание в поддержку).

Сериал "Penny Dreadful", хотя и насыщен образами, метафорами, эффектными сценами и великолепной игрой занятых в нем актрис, по большому счету, представляет собой типично яйценосный фольклор, в котором намешаны страх и ненависть к женской силе, влажные фантазии о победе над здравым смыслом женской независимостью, а также кровь-кишки-трупы, без которых, конечно, мало кто в патриархальном обществе заинтересуется историей женщины, погибшей от патриархата, будь эта история хоть трижды точной иллюстрацией проблемы фемицида.

Начать с сюжетной линии Франкенштейна. С одной стороны, это изображение мучительно-беспомощных попыток мужлоида создать жизнь без участия женщины (для этого, правда, оказалось необходимо сначала умертвить живую женщину, а потом пытаться методами доктора Менгеле вылечить новосозданную от избытка независимости). С другой — это очень точное отображение жизни инцелов, в духе Виктора Гюго напрашивающееся на женское сочувствие, но вызывающее, в лучшем случае, усмешку: оба — и сам доктор Франкенштейн, сторчавшийся на почве страшных-ужасных проблем с «сынкой», и папкин кукусь Джон Клэр (склонный все конфликты решать исключительно методом убийства неугодных, но, при этом, увлеченный пасторальной поэзией) — наивно верят, что им полагается женщина: нетребовательная, красивая и покорная, в корсете, на каблуках и всегда готовая обслужить по всем фронтам.

Но вообще, конечно, сама концепция Франкенштейна — превосходная и яркая метафора того, что «мертвечина» — единственное, что могут создать ущербно-хромосомные существа.

Далее следует прекрасное в своем лицемерии ответвление главной линии сюжета — история оборотня. Если смотреть без патриархального пенсне, увидим просто мужика со страстью к расчленению женщин и девочек, а также вообще всех, кто подвернулся под горячую руку. Но вы не перепутайте: это они его провоцировали он просто оборотень, а так он вообще хороший и добрый (спойлер: нет; даже собственного отца персонаж люто ненавидит по совершенно какому-то надуманному поводу, и это, не считая того, что в принципе сделал насилие и убийства своим основным родом занятий). Поэтому пусть у него будет пара красиво блестящих кольтов, и давайте назначим его главным «защитником» главной героини (еще один спойлер: ни от чего он ее не защищал, а в конце вообще добровольно убил). Вспоминается ангарский маньяк, десятилетиями убивавший женщин, пока служил в кривоохранительных органах. Этот же персонаж, кстати, разделяет женщин на тех, с кем можно перепихнуться возле телеги, даже не запоминая имя, и «нитаких», которые достойны всяческого пиетета. Воистину оборотень, да.

А вот и главная, объединяющая линия сюжета: история женщины (главная героиня в исполнении восхитительно изысканной Евы Грин), изначально никого не убившей, не изнасиловавшей и не ограбившей, а просто выражающей свои истинные мысли, эмоции и желания. В патриархате она (в отличие от мужских персонажей, несмотря на все их дикие поступки, похоть и лицемерие, считающихся образцами добродетели и адекватности) — умопомешанная, «шлюха» и то ли одержимая, то ли ведьма, то ли демоница (муже-сценаристки, кажется, так и не определились, какой ярлык им больше нравится).

Такой женщине полагается страдать чувством всепоглощающей вины, беспрестанно каяться в указанных «преступлениях» и добровольно поместить себя в психлечебницу, где будут пытать водой и калечить током, подведенным прямо во вскрытый череп, морить в одиночной камере, доводя до галлюцинаций, а потом наносить макияж без спроса, раскрашивая под хохлому изможденное пытками лицо (привет нам от викторианских бьюти-практик).

Ну, если пытки лечение не выдерживаешь, можно, предварительно согласившись с навязываемыми тебе правилами, поместиться в изоляции во власти похотливого хряка с седыми мудями (с прибором положившего на абсолютно всех в собственной семье, что привело к их гибели), или оказаться в изгнании, в компании с такой же «ведьмой». Есть еще вариант — немощная патриархальная психотерапия, которая скорее тебя запутает и психически истощит, чем поможет.

Отступление о ведьмах (тоже одна из сюжетных линий). Слово «ведьма» происходит от «ведать», то есть, «знать». Что же такого знает ведьма? Может, истинную цену яйценосикам, и поэтому с ней так трудно справиться? И поэтому проще, чтобы ведьма жила подальше от патриархального социума, в котором не-ведающие женщины сначала верят мудям, а потом бегут к «ведьме» делать аборты, чтобы сохранить хоть толику своей свободы? И не потому ли мужло так боится женских негативных эмоций и свободы их проявления, что в своем фольклоре мистифицирует их, наделяя сверхспособностями (помимо собственно «ведьмовства» в сериале нам демонстрируются телекинез, телепатия и чуть ли не хождение по потолку)?

И тут мне приходит в голову слегка еретическая мысль: а не порылась ли собака, например, в сакрализации матерщины и осуждении женщин, ЗНАЮЩИХ матерные слова? Если допустить, что обсценная лексика — вполне себе безобидный способ выразить агрессию, то ее неформальное воспрещение для женщин представляет собой еще один инструмент маргинализации несогласных и психологической кастрации неопытных. Не считая, конечно, удаления женщин от точки осознания факта, что в этой «сакральной терминологии» не заложено ничего, кроме ненависти ущербно-хромосомных существ к женщинам. И потом, давайте сравним: «х%ец» звучит смешно, а вот «пи%дец» — страшно: как синоним апокалипсиса и коллапса всей системы (патриархальной, естественно, других не держим-с). Получается, мужичье, придумавшее русский мат, невольно заложило в него намек на то, кто на самом деле круче (даже здесь облажались, да). Значит, как только женщины осознают, чего не самом деле стоят носители сломанной хромосомы (спойлер: примерно ничего), и что власть их держится исключительно на женских доверии, терпении и кротости, как тут же сильному ламинату и наступит тот самый «пи%дец»: власть и контроль придется отдавать в женские руки, а как же тогда? Как тогда пыжиться на пустом месте? Это же придется не художественным свистом, а скучным и тяжелым трудом и покорностью доказывать, что ты чего-то стоишь. И насилие запретят. И вылизывать розовую попку за каждый пук не будут. Конечно, это пи%дец, для хрустального-то эго.

Возвращаясь к сериалу, хочется вспомнить еще об одном второстепенном персонаже, представленном Тимоти Далтоном: упомянутом выше «кабане с седыми мудями». По сюжету, он возглавляет поиски собственной «пропавшей» дочери, которую потом сам же благополучно и убивает по соусом так не доставайся же ты никому «это больше не моя дочь».

На мой взгляд, получился эталон мизогина — лицемерный, психопатичный, эгоцентричный и похотливый. Чего только стоит его реплика: «Есть что-то нечестивое в эротической власти женщин над мужчинами». Следите за руками: мало того, что женщинам в этом плане приписывают какие-то властные полномочия (власть, Карл, когда из тебя делают пассивное устройство по выдаче секса — это, оказывается, власть!). Так ещё и тут же эту власть обзывают нечестивой. Ну, выпонели: если у женщины есть хоть какие-то рычаги влияния, то они немедленно «нечестивые». Nuff said. Сделав из женщины придверный коврик, мужлоид еще и ноет, что коврик плохо лежит...

Туда же — его взаимодействие с героиней обожаемой мной и, к сожалению, ныне покойной актрисы Хелен Маккрори («мадам Кали»). Восхитительно тонко вина за загулы старого пердуна снова перекладывается на женщину: естественно, это она, ведьма такая-сякая, использовала приворотное зелье, чтобы околдовать бедного мущщинку, а не он собственному х%ю не хозяин. Жена, его, перерезавшая себе горло, конечно, тоже находилась под чарами злой ведьмы, а не просто не выдержала страданий в связи с потерей любимых детей и загулами благоверного супружника, каковые являются смыслом жизни для многих обманутых патриархатом женщин.

Сюжетная линия невесты Франкенштейна — еще более яркая иллюстрация демонизации женской силы и независимости.

Если героиню Евы Грин можно представить этакой «викторианской либфем», которая пытается соблюсти свое истинное естество, но по правилам, созданным мужлом, для мужла и в интересах мужла (и в итоге проигрывает каждую схватку с патриархатом внутри себя, кроме самой последней в сюжете), то Невеста — существо другого порядка. Она создана мужиком (*мой чаечий ор за кадром*) — из трупа, который же, кстати, он сам и «создал» из совершенно живой, хотя и больной и измученной проституированной женщины. И вот, когда гибнет олицетворение безлимитной женской покорности и вечного статуса жертвы, рождается женщина, обретшая силу и независимость — хладнокровная, гордая и расчетливая. Но мущщинка, создав подобие себя, только с вагиной (мечта всех мужланов — женщина, которая будет их «понимать», то есть, думать как мужик, иметь мужскую систему ценностей, но при этом не забывать обслуживать), почему-то недоволен, плак-плак: женщина получилась слишком независимая. Не хочет обслуживать. Поэтому добрый доктор айболит Франкенштейн разыгрывает целую интермедию про любоффь: сталкерит женщину, с цветочками дежуря под ее окнами, угрожает убийством, а потом и похищает на пару с сообщником, приковав затем к батарее в своей лаборатории.

Согласно воображению граждан с диагнозом «культура насилия», Невеста, немедленно после обращения, становится маньячкой-убийцей бедных невинных мужичков, желающих воспользоваться женским телом «просто потрахаться». Чует кот, чье мясо съел: прекрасно всем понятно, что за узаконенные изнасилования женщин полагается смерть, а не «это просто работа».

Невеста, так же, как и персонажка Евы Грин, мучимая чувством вины за гибель дочери (женщин без чувства вины за придуманные «грехи» не бывает же), жаждет заселить весь мир новой расой «бессмертных и неуязвимых» пока рожалка не отвалится. С каковой целью она — что? — идет в содержанки к развратному богатею (на котором клеймо негде ставить, и который разве что трупы не трахает, хотя это как посмотреть). Страшно, аж жуть. В основном, конечно, страшно от того, что муже-сценаристкам ничего лучше в голову не пришло, как приписать эмансипированной женщине желание снова влезать в кабалу и зависеть от мужика. Страшно СМЕШНО. Плюс, естественно, попытка Невесты собрать сообщество условных «радфем», какими они представляются в патриархате (маргиналками и экстремистками) терпит сокрушительный крах — в копилку женской ролевой модели вечно проигрывающей стороны.

Вообще, под определенным углом зрения и с некоторыми допущениями, сериал можно представить, как аналогию противостояния феминизма и патриархата.

С такой аналогией практически все встаёт на свои места: «сверхъестественные существа» (женщины, эмансипированные, как минимум, внутри себя, и оттого обладающие «суперсилой») «охотятся» за главной героиней, якобы, по наущению какого-то аццкого сотоны вселенского зла. Естественно, столь серьезная оппозиция, как верховная дьявольская сила, ну, никак не может иметь женскую персонификацию — это же дать нам ролевую модель могущественной женщины, которую практически невозможно победить! Поэтому «зло» — это что-то непонятно мутное и двойственное: и Дракула, и бесплотный дух, и хрен знает, что еще (оно и понятно: «зло» в патриархате — это все, что угрожает патриархальной системе, а тут много чего найдется). Итак, «сверхъестественные существа» обещают всем примкнувшим долгую жизнь, силу, свободу, благополучие (все, что может случиться с женщиной, которая свободна от патриархальных устоев) — ужасно с их стороны, просто ужасно. А вот мужички, в каждом диалоге отпускающие мизогинные высказывания и между делом удовлетворяющие примерно все, даже самые чудовищные, извращенные и жестокие свои хотелки (за счёт женщин и детей, разумеется, и не забывая при этом вешать на них всех дохлых собак и способствовать их гибели) — эт, конечно, добро-свет-справедливость, ага.

В общем, эффект от просмотра мной этого сериала — обратный тому, какого, по всей видимости, хотели добиться мужчины-создательницы: я теперь хочу на темную сторону и печеньки. Мне, знаете ли, нравится быть здоровой, благополучной, свободной, самодостаточной и способной за себя постоять. А сериальчик пусть побудет комедией на предмет того, какими страшными в глазах яйцеславиков выглядят сильные и независимые женщины.