Гром в переулке

Грязные трущобы — запретное место для обывателя. Чего там только не встретишь. Всюду мор, практически чума, грязь и плесень, мусор, бедняки. За каждым углом полуголая дама под чем-то явно тяжелым, манящая рукой несчастливых прохожих. На каждой улице валяется то ли бомж, то ли алкоголик, а может, и то и другое. Граффити, разбитые окна первых этажей. От и до все здесь пропитано тоской, мерзостью и безысходностью. Разруха. Обратная сторона хорошей жизни в городе. Как мусорка на кухне под раковиной или грязный наружный подоконник за окном.

Иногда кажется, что погода считывает события в жизнях людей. В похороны часто идет дождь, а на день рождения светит солнце. Возможно, это наивный бред. Но сейчас гром, сотрясающий стены в одном из самых неприметных переулочков, заглушал крики. Почти животные, душераздирающие. И возможно, если не этот гром, крики слышала бы вся Йокогама. 

— Прошу… пожалуйста… хватит… я не хотел, я не специально! Я не хотел этого!

На асфальте, в луже крови сидит мальчик. На вид не больше 10 лет, но истощение, скорее всего, уменьшает его возраст. Взгляд прикован к телу напротив. Это грузный мужчина, который как раз и истекает кровью.

В голове тысяча и одна мысль. Как это произошло? Он же просто толкнул… он просто хотел, чтобы его оставили в покое, не трогали, только не снова. Что теперь скажет мама? Что ему делать? Что они вместе будут делать? Голова трещит, раскалывается надвое, будто орех. Кровь повсюду. Она словно льется прямо сейчас с неба ему на голову, обозначая для всех: здесь убийца! Вот он, грешник, покарать его молнией!

Дазай ползет к телу, сдирая коленки о мелкие камешки. Сейчас он их совсем не чувствует, даже сквозь рваные старые штаны, явно ему не по размеру. Трогает голову трупа, пытается собрать кровь, вернуть ее обратно, но ничего не происходит. Истерика переходит в смех. Громкий, заикающийся. Как стекло, рассыпавшееся на тысячи мелких осколков, упав с десятого этажа. Он убил человека. Это клеймо на всю его жизнь. Он убийца. Он отнял жизнь у человека. Дазай рвет волосы на голове. Тянет в разные стороны, надеется вскрыть себе голову голыми руками, но кроме клочьев ничего в ладонях не остается. Царапает лицо короткими грязными коготками, кричит и смеется как загнанный зверь, еще больше измазываясь в крови своего мертвого отца. Это хуже, чем ад на земле.

На крики из дома выбегает женщина. Лохматая, в нелепо ярком и коротком платье, видимо, тоже шлюха. Под глазами огромные синяки. Тело дряблое, покрыто язвами, а на лице синие тени с отвратительно яркой помадой. Несмотря на внешнюю слабость и хрупкость, в три секунды она пересекает улицу. Ей хватает минуты, чтобы понять: мужчина мертв. Количество крови вокруг говорит само за себя. Она дергает Дазая за волосы, а он настолько легкий, что даже истощенная жизнью женщина спокойно поднимает его вверх. Смотрит в глаза своим абсолютно бесчеловечным, заплывшим от наркотиков и алкоголя взглядом на него и орет как бешеная.

— Что ты наделал, дрянь?! – ее вопли заглушают гром, кажется Дазаю. Небо разрезает молния, а она прикладывает виском о стену подростка, — Как ты мог его убить?! Животное! Это твой отец, сучара! Ты убил собственного отца! Сохранность твоей нелепой чести тебе важнее родителя?! Дался бы ему разочек, не сдох бы! Да лучше бы я тебя не рожала, маленький ублюдок!

Дазай не сопротивляется. От женщины воняет. Всегда воняло. Здесь в целом кругом одна вонь. Его швыряют как мешок с картошкой. Боль пронизывает все тело. Сейчас он хотел умереть от руки «мамы». Не потому что чувствовал вину за убийство ублюдка, который на протяжении года насиловал его. А потому что дальше жить смысла нет. Дальше нет ничего. Он пришел ненужным, уйдет таким же. Сожалеть не о чем. Истерика меняется на безразличие. «Мать» пинает его в живот, продолжая истошно вопить. Зато он больше не ощутит на себе огромные толстые руки и невероятную боль с похотливыми стонами алкоголика переростка под названием «папа».

— Что мы будем делать теперь?! Кто будет кормить эту семью?! Твоя тощая задница?! Да ты даже родного отца не выдержал, мразь безродная! И зачем я только тебя родила, вшивый кусок дерьма! Сдохни! Сдохни, тварь!

«Осааааму, ты чудоооовище»

Я просто защищался.

«Бесполезное создание, даже умереть не способен»

Я хочу умереть, я не знаю как!

«Убийца, посмотри, твои руки в крови»

Но я не хотел!

«Ты не человек, мерзкий отброс, исчезни»

Но я не могу… я не знаю как…

«Отцеубийца! Ублюдок! Как тебя земля носит!»

Он же сам виноват! Он сам! Это не я…

Дождь заканчивается. И крики стихают. Дазай чувствует, как силы покидают его, а сознание мутнеет. Голоса все тише, будто кто-то медленно убавляет громкость. Из-за ударов глаза сильно отекли, так что он почти ничего не видит перед собой. Перед тем как отключиться окончательно, мелькает какой-то человек в белом халате.

Темнота.