Грешный ангел

Предупреждение: Следующий текст содержит элементы насилия и психологического давления, которые могут быть неприятны читателям.

Ванилла распахнул глаза, вздрагивая. Влажный липкий ужас кошмаров еще не отступил, сковывая движения. В животе поселилась ледяная пустота. Кота не было рядом.

Паника ударила в голову, обжигая холодом. Нет, только не это. Он судорожно огляделся, надеясь, что пушистик просто свернулся клубком в темном углу. "Тише, тише..." – шептал он, всматриваясь в полумрак подвала.

Пять минут, десять, пятнадцать... Тишина звенела в ушах, заглушая любые другие звуки. Его маленький комочек счастья исчез.

Шэдоу. Определенно. Он больше не сомневался. Возможно, тот решил, что срок "заключения" котенка подошел к концу. А значит... скоро и его выпустят? Надежда, слабая и робкая, затеплилась в груди.

Он не отрываясь смотрел на дверь, теребя край старой рубашки. Время тянулось мучительно медленно, каждая секунда казалась пыткой.

Спустя долгие, тягучие часы томительного ожидания, дверь, наконец, распахнулась, впуская скупой луч тусклого света в затхлый подвал. На пороге стоял Шэдоу. В его руках... тарелка? Не пустая. На ней что-то было. Что-то красное, бесформенное, скомканное в небрежную кучу.

– Нилли! Давно я тебя неспящим не видел. Пообедаешь? – Шэдоу говорил нарочито бодрым голосом, протягивая тарелку. Ванилла машинально взял её, вглядываясь в содержимое. Кровь? Запах ударил в нос, вызывая тошноту. Какие-то обрывки... мяса?

– Что это? – сумел выдавить он, с трудом ворочая пересохшим языком.

Шэдоу усмехнулся, в его глазах плясали злые огоньки.

– Не узнаешь? Прожил с ним бок о бок, кормил, ухаживал, играл... – его голос сочился ядом.

Ванилла понял.

Волна ужаса и отвращения затопила его. Рот пересох, в горле застрял колючий ком. Он чуть ли не выронил тарелку, отшатываясь назад. Зажимая рот рукой, тряся головой, он начал судорожно отползать в глубь подвала, подальше от этой жуткой находки. Тарелка предательски выскользнула из ослабевших пальцев, глухо ударилась о пол, разлетаясь на осколки, и жуткое месиво из мяса разлетелось по полу.

– Эй! Это ты мне ещё посуду будешь бить? Ешь, я сказал! – голос Шэдоу прозвучал, как удар хлыста.

Ванилла вновь замотал головой, не в силах произнести ни слова. На его глазах выступили слезы, крупные, горячие капли собирались на ресницах, готовые вот-вот сорваться вниз.

Шэдоу, не говоря ни слова подошёл ближе, нагло и навязчиво. Присев на корточки, он поднял с пола окровавленный кусочек мяса и протянул его Ванилле прямо к лицу.

– Либо сам ешь, либо я тебя принудительно накормлю, смекаешь? Выбирай. Время пошло. – В голосе Шэдоу не было ни капли сочувствия, лишь холодная, расчетливая жестокость.

Горячие слезы обжигали бледные щеки Ваниллы, оставляя мокрые дорожки на коже. Ещё секунда, ещё один мучительный вдох – и его вырвет. Как Шэдоу мог? Почему он вообще способен на такое зверство...

В светлые, спутанные волосы вдруг вцепилась жесткая рука, грубо сдавливая голову.

— Твоё время вышло, - монотонно, бесчувственно произнес Шэдоу прямо над ухом. — Добровольно или принудительно?

Ванилла затряс головой, крепко зажмурившись. Слезы текли ручьем, застилая глаза. Он не мог ни говорить, ни кричать – только глухо стонал, прижимая дрожащие руки ко рту.

– Нилли, не расстраивай меня, ну же, – Шэдоу слегка ослабил хватку, но не отпустил. Его голос, лишенный всякой теплоты, звучал почти умоляюще. Но это лишь маска. За ней скрывалась безжалостная пустота, готовая поглотить целиком.

Ванилла продолжал мотать головой, всхлипывая. Он чувствовал, как ужас парализует его, лишая воли и сил. Перед глазами стояла жуткая картина разорванного котенка, а отвратительный запах крови проникал в самую душу. Шэдоу тяжело вздохнул, словно утомленный детской прихотью:

— Ну, как знаешь, – пробормотал он, и в его голосе прозвучали холодные нотки обреченности.

Резким движением Шэдоу разжал пальцы, с силой впечатывая ладонь в голову Ваниллы. Он упал, больно ударившись спиной о холодную поверхность. Судорожно свернулся калачиком, стараясь съежиться, стать меньше, незаметнее. Шэдоу презрительно оглядел его жалкую фигуру и, не говоря ни слова, подошел к обломкам тарелки, раскиданным по полу. Он нагнулся, подбирая самые крупные, окровавленные куски мяса. Затем, медленно и методично, приблизился к Ванилле. В его глазах читалось лишь равнодушие и какая-то холодная отстраненность. Он больше не злился, не кричал, не уговаривал. Просто молча и неотвратимо выполнял задуманное. Ванилла попытался отползти, но уперся спиной в холодную каменную стену. Он был в ловушке.

Шэдоу, опустившись на одно колено, зажал Ваниллу между собой и стеной. Одной рукой он грубо схватил его за подбородок, пытаясь разжать сведенные судорогой челюсти.

Ванилла отчаянно сопротивлялся, тряся головой и издавая нечленораздельные вопли. Но Шэдоу был сильнее. Его пальцы, сжимая подбородок, причиняли невыносимую боль.

С усилием разжав челюсти Ваниллы, Шэдоу, не церемонясь, затолкнул в его рот кусок окровавленного мяса. Ванилла закашлялся, давясь и пытаясь выплюнуть эту мерзость. Но Шэдоу лишь сильнее сжал его челюсти, не давая выплюнуть.

– Глотай, – тихо, но твердо приказал он.

У Ваниллы по щекам потекли слезы, смешиваясь со слюной и кровью. Его тошнило, он задыхался, чувствуя, как его захлестывает волна отвращения и бессилия.

Шэдоу продолжал заталкивать в него куски мяса, пока рот Ваниллы не оказался набит до отказа. Слезы текли ручьем, горло горело, а тошнота душила. Он чувствовал себя униженным, сломленным и абсолютно беспомощным.

Наконец, Шэдоу отпустил его. Ванилла свалился на пол, изрыгая содержимое своего желудка. Он лежал, дрожа всем телом, в окружении окровавленных обломков тарелки и остатков ужасного "обеда".

Шэдоу, вытерев руки о штаны, равнодушно посмотрел на него сверху вниз.

– Вот и славно, – произнес он, и его слова прозвучали как смертный приговор. – Иди, отдохни. Завтра поговорим.

С этими словами Шэдоу развернулся и ушел, оставив Ваниллу одного в его личном аду. Дверь с грохотом захлопнулась, погружая подвал в кромешную тьму, полную липкого животного ужаса.

Ванилла лежал на полу, парализованный отчаянием. Его тело била крупная дрожь, а в голове пульсировала только одна мысль: "Это никогда не закончится". Завтра повторится все то же самое, и послезавтра, и каждый следующий день. Он был обречен.

Собрав остатки сил, Ванилла медленно перевернулся на живот и пополз в сторону своего грязного ложа. Ему хотелось забиться в угол, спрятаться, исчезнуть. Но он знал, что это бесполезно. От Шэдоу никуда не убежать.

Добравшись до коврика, Ванилла с трудом перевернулся и сел, прислонившись спиной к стене. Слезы продолжали течь, но теперь они были тихими и безутешными, словно мелкий осенний дождь.

Внезапно он почувствовал какое-то движение. Что-то коснулось его руки. Вздрогнув, Ванилла посмотрел вниз.

В полумраке, на его коленях, свернувшись клубочком, лежал... Котёнок. Живой. Целый. Дрожащий от холода и страха, но живой.

Ванилла задохнулся от изумления и облегчения. Он осторожно протянул дрожащую руку и коснулся мягкой шерстки. Пушистик прижался к нему, замурлыкав тихим, жалобным голоском. Слёзы потекли с новой силой, но теперь это были слезы радости и надежды. Шэдоу солгал. Он не убил котенка. Значит, еще не все потеряно. Ванилла крепко прижал котёнка к себе, чувствуя тепло его маленького тельца. Он знал, что не сможет защитить его от Шэдоу, но, по крайней мере, он не был один. И это давало ему силы. Он вдруг осознал, что должен что-то предпринять. Нельзя просто сидеть и ждать, когда Шэдоу превратит его в сломленную марионетку. Нужно найти способ сбежать. План начал зарождаться в его голове. Побег. Это казалось невозможным, но это была его единственная надежда. Он должен тщательно подготовиться, продумать каждую деталь. Самое главное – ему нужно дождаться подходящего момента. Ванилла понимал, что это будет долго и трудно. Но он был готов. Ради котенка, ради себя самого, ради своей свободы.

Впервые за долгое время в его глазах появился не только страх, но и огонек решимости. Он не позволит Шэдоу сломать себя. Он вырвется из этого ада. Он начнет действовать прямо сейчас. Ванилла осторожно опустил пушистика на пол и, поднявшись на ноги, направился к двери. Ему нужно было знать, что там, за пределами его тюрьмы. Даже если это означало рискнуть всем.

Подкравшись к двери, он прильнул к щели и осторожно заглянул в коридор. Там было темно и тихо. Никаких признаков присутствия человека. Набравшись смелости, Ванилла медленно и бесшумно начал ощупывать дверь, надеясь найти замок или щеколду. Он должен был понять, как она открывается. И тут он услышал шаги.

Сердце замерло. Шэдоу возвращается?

У него не было времени думать. Он должен действовать быстро.

В отчаянии Ванилла схватил с пола первый попавшийся под руку предмет – обломок тарелки и спрятал его за спиной.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Шэдоу. В полумраке он казался еще более грозным и зловещим. Его взгляд скользнул по Ванилле, отмечая напряженную позу и сжатые кулаки.

— Что это ты тут делаешь? - спросил Шэдоу, прищурившись. Его голос был ровным, но в нем чувствовалась угроза. Ванилла попытался скрыть дрожь в голосе:

— Я... я просто хотел посмотреть, – пробормотал он, отводя взгляд. – Мне... мне душно.

Шэдоу усмехнулся, медленно приближаясь:

— Душно ему, – передразнил он. – А чего это ты так перепугался? Что-то скрываешь от меня?

Ванилла отступал назад, пока не уперся спиной в стену. Он понимал, что сейчас решится его судьба. Если Шэдоу заметит обломок тарелки...

— Покажи руки, - приказал Шэдоу, не сводя с него взгляда.

Ванилла замер. Он знал, что это конец. Но сдаваться без боя он не собирался.

Собрав всю свою волю в кулак, Ванилла сделал глубокий вдох и... бросился на Шэдоу.

Он действовал импульсивно, не раздумывая ни секунды. Все, что он хотел – это вырваться, сбежать, спасти себя и котёнка. С криком он замахнулся острым обломком тарелки, целясь в лицо Шэдоу. Но он оказался быстрее. Шэдоу уклонился от удара и схватил Ваниллу за руку, с силой выкручивая ее. Боль пронзила все тело. Ванилла закричал, роняя обломок тарелки на пол. Шэдоу, не церемонясь, отшвырнул его в сторону, словно тряпичную куклу. Ванилла вновь упал, ударившись головой о каменный пол. Перед глазами все поплыло. Шэдоу, нависая над ним, злобно ухмыльнулся:

— Что, решил поиграть в героя? Думал, сможешь меня одолеть?

Ванилла лежал на полу, беспомощный и обессиленный. Он чувствовал, как Шэдоу надвигается на него, как тьма сгущается вокруг.

— Ну что, Нилли, - прошептал Шэдоу, наклоняясь к его уху, — ты заплатишь за свою дерзость. И заплатишь очень дорого.

Он знал, что Шэдоу не остановится ни перед чем. Ему некуда бежать, некого просить о помощи. Он был один на один со своим палачом. И в этот момент Ванилла вдруг понял, что все его попытки сопротивляться были напрасны. Он был обречен с самого начала. В его глазах погас последний огонек надежды. Он просто ждал, когда Шэдоу нанесет свой удар. Но он медлил. Он словно наслаждался моментом, предвкушая мучения Ваниллы. Вдруг, из угла комнаты раздалось тихое мяуканье. Маленький котёночек испугавшись шума, вылез из своего укрытия.

Шэдоу перевел взгляд на котенка, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на... удивление? А затем... что-то гораздо более сложное.

Ванилла, собрав последние силы, попытался приподняться. Он чувствовал, как в голове Шэдоу зарождается какая-то новая, страшная мысль. И тут, Шэдоу внезапно улыбнулся. Очень нежно и тепло:

— Ангел, - тихо позвал Шэдоу, как бы удивлённо, — ну что ты творишь? Я ведь только хочу тебе помочь... Если ты так волнуешься за эту животинку... Что ж... Тогда я заберу её себе. Нечего тебе тут о нём думать.

Не дожидаясь, пока Ванилла что-то ответит, Шэдоу небрежным жестом потянулся к пушистику, словно к надоевшей игрушке, чтобы забрать его. Ванилла, на удивление Шэдоу, даже не вздрогнул. Ни протеста, ни мольбы – только пустая покорность в потухшем взгляде. "Сломался, наконец ", – удовлетворенно отметил про себя Шэдоу. Больше не сказав ни слова, он вышел, оставляя за собой звенящую тишину и привкус горечи.

Следующее утро въелось в память Ваниллы надолго. Шэдоу вошел в подвал с каким-то неестественным оживлением, вывел его наверх, попутно сюсюкая и нашептывая что-то вроде: "Ну ничего, Нилли, всё наладится..." На кухонном столе, как какие-то зловещие конфеты из фильмов, красовались три разноцветные таблетки.

— Выпей, ангел мой, – негромко распорядился Шэдоу, словно предлагая самое обыденное занятие. – Это поможет тебе отдохнуть, успокоить нервы.

Ванилла бездумно проглотил их, даже не пытаясь определить, что это. Доверия к Шэдоу не осталось и в помине, но сопротивляться... сопротивляться было незачем.

Пушистик растворился в небытие. Ванилла гадал: отдал ли Шэдоу котенка кому-то, как обещал, или, с присущей ему изобретательностью, утилизировал каким-нибудь чудовищным способом? Старался не думать об этом. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь, в конце концов.

Вскоре, жизнь вошла в привычную колею. Шэдоу снова заговорил о прекрасном, возвышенном, о важности самосовершенствования и познания мира. По вечерам Ванилла слушал его монологи, как завороженный, стараясь впитать каждое слово. Шэдоу оставался терпеливым и настойчивым, искусно чередуя поощрения и наказания. Физическое насилие утратило свою актуальность – куда эффективнее оказалось лишать Ваниллу своего внимания, одобрения, словно отлучая от кислорода.

Иногда, когда Шэдоу не видел, Ванилла тайком доставал из-под стопки идеально сложенных одежд фотографию... Они с котёнком, возле того самого злополучного магазина. Ванилла тогда ещё искренне улыбался, не зная, что его ждет впереди. Он вглядывался в это изображение до тех пор, пока его не начинала мучить головная боль, словно память восставала против навязанного забвения. Тогда Ванилла торопливо прятал фото обратно, опасаясь, что Шэдоу каким-то образом узнает о его маленькой слабости, о его тщательно скрываемом сокровище.

Со временем, колючий страх, сковывавший его сердце, начал отступать, уступая место какой-то странной, извращенной привязанности к Шэдоу. Он действительно начал видеть в нем своего спасителя, своего гуру, самого умного, доброго и рассудительного человека во вселенной. Себя же он все чаще считал ничтожным, недостойным его внимания, эдаким подарком судьбы, ниспосланным Шэдоу для услаждения и развлечения. Шэдоу умело подпитывал эти мысли, внушая, что Ванилла – нечто особенное, избранное, что он заслуживает большего, чем жалкое прозябание в этом грязном мире. Он - ангел, посланный с небес, чтобы нести свет и добро, а Шэдоу – его единственный проводник в мир людской. И Ванилла верил. Отчаянно хотел верить, чтобы хоть как-то оправдать свою жалкую участь. Подвал мерк, теряя очертания, превращаясь в размытый кошмарный сон, который все сложнее было вспомнить. Ванилла перебрался наверх, в стерильные покои Шэдоу, где царили порядок и безупречная чистота, где все было подчинено его вкусу и воле.

Он превратился в безмолвную тень, верного слугу, исполняющего любой каприз, ловящего каждое слово, каждый взгляд. Он жил, чтобы угождать, чтобы заслужить похвалу, чтобы не разочаровать.

В тихие ночи, когда Шэдоу мирно спал, Ваниллу мучили обрывочные воспоминания о прежней жизни, о свободе, которую сам же и променял. Но эти воспоминания были такими блеклыми, призрачными, словно доносились из другого мира. Он боялся их, как чумы, боялся, что они могут вырвать его из объятий Шэдоу, вернуть в то жалкое, сломленное состояние, которое он так тщательно пытался забыть. Но Шэдоу всегда находил нужные слова, нужные объятия, чтобы успокоить своего «ангела», вернуть его в нужное русло.

Его тряс внешний мир, с его хаосом, шумом и жестокостью. Он с ужасом думал о нижних этажах этого дома, где когда-то был заточен, где его сломали и унизили. Он чувствовал себя в безопасности только рядом с Шэдоу, в его уютной клетке.

Однажды, проходя мимо зеркала, Ванилла остановился, как вкопанный, и с ужасом уставился на свое отражение. Неужели это он? Его глаза, когда-то полные наивного восторга и юношеской дерзости, сейчас зияли какой-то бездонной пустотой. Лицо, когда-то озаренное искренней улыбкой, теперь было искажено печатью покорности и обреченности.

Он стал другим человеком.

Именно таким, каким хотел его видеть Шэдоу.

Иногда, во время уборки, Ванилла машинально замедлялся, проходя мимо двери в подвал. В сердце вспыхивал кратковременный укол боли, тупая и ноющая, напоминающая о страхе, отчаянии и унижении. В голове мелькал образ животного, которого он так и не смог защитить, которого предал, пожертвовав им ради своей жалкой шкуры. Но затем, встряхнув головой, Ванилла усилием воли отгонял эти мрачные мысли. Зачем вспоминать прошлое, если сейчас у него есть Шэдоу? Который, наверняка, уже заждался, просматривая новый каталог антикварных статуэток. Ванилла любил угождать ему, принося радость и удовлетворение.

* * *

Тихой ночью, терзаемый бессонницей и спертым воздухом, Ванилла осторожно поднялся с постели и, стараясь не шуметь, направился на кухню, чтобы выпить воды.

Спускаясь по лестнице, он краем уха уловил какие-то приглушенные звуки, доносившиеся из подвала. Ему показалось, что там кто-то разговаривает. "Наверное, Шэдоу опять кого-то притащил", – промелькнуло в голове, но тут же было отброшено, словно назойливая муха. Какое ему дело до того, что творится в подвале? Ему не следует лезть не в свое дело. Шэдоу не одобрит.

Напившись воды, Ванилла уже собирался вернуться в спальню, но ноги, словно повинуясь чужой воле, сами понесли его к той двери. "Просто одним глазком гляну, и всё", – прошептал он, сам не веря своим словам. Сердце бешено колотилось в груди, а пальцы дрожали, словно осенние листья на ветру. Собравшись с духом, Ванилла осторожно открыл дверь и ступил на скрипучие ступени, ведущие в темноту.

Чем ниже он спускался, тем отчетливее становились голоса. Теперь он мог различить, как Шэдоу с кем-то разговаривает.

Достигнув нижней площадки, Ванилла, затаив дыхание, прильнул к узкой щели приоткрытой двери, заглядывая внутрь. И увидел Шэдоу, склонившегося над какой-то неподвижной фигурой, лежащей прямо на каменном полу.

"Наверное, опять кого-то..." – мелькнула отстраненная мысль. Ванилла уже собирался тихо удалиться, как вдруг услышал до боли знакомое, жалобное мяуканье.

Волна леденящего ужаса прокатилась по всему телу. Он не мог ошибиться.

Мир вокруг перевернулся. В сознании с бешеной скоростью замелькали калейдоскопические картины прошлой жизни, затопленные чувства, которые он так старательно подавлял. Радость, надежда, нежность, любовь – все это, словно вырвавшись на свободу, обрушилось на него, сметая все на своем пути. И, поверх всего этого, – ярость, жгучая и испепеляющая, направленная на того, кто отнял у него все. Что-то надломилось внутри. Он больше не хотел быть ангелом Шэдоу. Он хотел быть собой.

Ванилла ворвался в подвал, и картина, представшая его взору, обожгла его сознание. Шэдоу стоял на коленях, склонившись над пушистиком. Котёнок лежал неподвижно на холодном полу, его маленькое тельце судорожно подёргивалось. На мордочке запеклась кровь. Шэдоу поднял голову, и в его глазах Ванилла увидел не ярость, не злость, а какое-то болезненное разочарование.

— Ты... ты подслушивал, ангел? – тихо прошептал он, словно не веря своим глазам.

Ванилла не ответил. Он просто смотрел на котёнка, на его истерзанное тельце, и чувствовал, как внутри него нарастает волна неконтролируемой ярости.

— Я... я просто хотел, чтобы он стал лучше, – продолжал оправдываться Шэдоу, словно говоря сам с собой. – Чтобы он был достоин тебя.

Ванилла сделал шаг вперед.

— Ты... ты лгал мне! – прохрипел он, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Ты говорил, что отдал его!

Шэдоу покачал головой.

— Я не мог отдать его кому-то другому, ангел, – прошептал он. – Он нужен был мне... для тебя.

Ванилла почувствовал, как в его сознании что-то обрывается. Все слова Шэдоу, все его обещания, все его оправдания – все это оказалось ложью. Он был всего лишь игрушкой в руках безумца.

— Ты чудовище! – выплюнул Ванилла, делая еще один шаг вперед.

Шэдоу поднялся на ноги, и его лицо исказилось гримасой боли.

— Не говори так, ангел, – прошептал он. – Я люблю тебя. Я все делал ради тебя...

Ванилла не слушал. Он больше не верил ни одному его слову. Он знал, что Шэдоу – лжец, тиран и садист. И он просто обязан был прекратить это. В прошлый раз всё закончилось провалом, но сейчас... Всё это время, эмоции копились днём за днём. Он уже не мог их сдерживать. Не готов был нести ответственность за свои действия. С диким криком Ванилла бросился на Шэдоу, сжимая кулаки. Шэдоу отшатнулся, не ожидая такого напора. Он попытался защититься, но Ванилла был в ярости, и его удары были быстрыми и тяжёлыми.

Шэдоу упал на пол, зажимая руками лицо. Ванилла продолжал избивать его, не чувствуя ни жалости, ни сострадания. Он бил его по лицу, по груди, по животу, вкладывая в каждый удар всю свою боль, всю свою ненависть, всю свою ярость. Он бил, пока не почувствовал, что силы покидают его. Обессиленный, Ванилла рухнул на пол. Его тело била дрожь, а в голове царила пустота. Шэдоу лежал неподвижно, его лицо было залито кровью и помято

Ванилла поднялся на ноги и, шатаясь, подошел к пушистику. Он осторожно поднял его на руки и прижал к груди.

Котёнок был холодным и бездыханным.

Ванилла заплакал.

Он плакал о этом комочке, о себе, о своей загубленной жизни.

Он плакал о том, что он так и не смог стать собой.

Он плакал о том, что он так и не смог спасти тех, кого любил.

Он долго стоял в подвале, обнимая мертвого котенка, изуродованного порезами.

Ванилла подошел к Шэдоу и посмотрел в его безжизненные глаза. Тот не двигался.

Он не чувствовал ничего. Ни жалости, ни сострадания, ни ненависти. Только пустоту.

В голове промелькнула мысль о побеге. Он мог бы бежать, спрятаться, начать новую жизнь. Но он знал, что это бессмысленно. Он не сможет убежать от себя. Он не сможет забыть то, что произошло.

Он должен остаться.

Он должен понести наказание.

Собравшись с силами, он вышел из подвала и поднялся наверх.

Ванилла взял со стола телефон и набрал номер полиции.

– Я убил человека, – тихо сказал он в трубку. – Приезжайте.

Назвав адрес и нужные данные он спустился обратно в подвал.

Ванилла ждал прибытия полиции, сидя на полу рядом с телом Шэдоу, обнимая мертвого пушистика, изредка бросая взгляд на труп.

Он не знал, что ждет его впереди. Но он был готов к этому.

Ванилла больше не был «ангелом».

Он был убийцей.