Гремлин и гайка

Дирижабль шёл ровно, будто сам воздух держал его в ладонях. Под ним раскинулась бесконечная синева, редкие облака расступались, пропуская гиганта, что уверенно шёл на запад. Два корпуса воздушного корабля поблёскивали в лучах утреннего солнца.

За столом в кают-компании сидели несколько офицеров и пассажиры этого странного рейса. Фёдор сервировал стол, поставил перед Мэйлинь чашку и, отступив на полшага, улыбнулся. Свет, проходящий из окон на потолке, разбивался искрами в её чёрных волосах. Юноша замер, любуясь. Она почувствовала его взгляд и, опустив глаза, едва заметно улыбнулась.

Штейнберг откинулся на спинку кресла, повёл плечом, поправляя китель.

— Ну вот, — сказал он, — второй день, скользим по небу мягко. И кофе горячий. Значит, живём. — Он повернулся к Джону Новаку. — Только вот наш стармех выглядит так, будто ему всю ночь снились оборванные провода.

Джон поднял на него тяжёлый взгляд.

— Практически не спал. Что-то постукивает по правому борту, никак найти не могу.

— Гремлина своего попроси посмотреть.

— Вайло? Он тоже себя в последнее время странно ведёт. Всё утро носился между машинами, еле уговорил успокоиться.

Штейнберг усмехнулся:

— Передай ему, что если он начнёт строить гнездо в турбине, я его в Лейкхерсте на берег спишу.

— Уже пытался, — буркнул Новак. — Не слушает. Вообще, как пьяный себя ведёт.

— Давно это началось? — спросил Фёдор.

Новак задумчиво покачал головой:

— Нет.

Когда все позавтракали, механик задержал Фёдора у выхода.

— Ты свободен сейчас? Зайдёшь со мной в машинное?

— Да, разумеется.

Мэйлинь подошла к ним:

— Можно с вами?

— Да, мисс, — согласился механик.

По трапу тянуло жаром, воздух густел и наполнялся запахами смазки и горячего железа. Новак шёл впереди, затем внезапно остановился и, повернувшись к Фёдору, поднял палец:

— Слышишь?

Фёдор прислушался. Где-то на самом краю слуха донёсся тонкий едва слышимый звон, будто кто-то пробежал за стеной, цокая серебряными напёрстками по металлу.

— Да.

Звук повторился, теперь уже у них над головой — словно кто-то прошуршал, прыгая по трубам на потолке, и затих.

Мэйлинь подняла взгляд, следя за бегущим ритмом.

— Как будто кто-то там играет, — прошептала она.

Они постояли ещё немного, но в фоновое гудение механизмов больше не вплеталось ничего лишнего.

Новак вздохнул:

— Это не машины, они так не звучат. У гремлина движения плотнее, тяжелее, а тут — быстрые и лёгкие.

— Что-то ещё странное происходит?

— Батареи стали иногда терять заряд, и напряжение генератора плавает.

— Ну или техника, или шишига искру ворует.

— Кто?

— Шишимора. У нас так гремлинов называют.

— Вайло тут ни при чём. Я у него спрашивал, и я ему верю. Он корабль любит и портить не станет.

— Где его любимое место?

Джон молча махнул рукой и повёл за собой Фёдора по узким переходам дирижабля.

В небольшой и тесной слесарной мастерской Новак замер при входе. На верстаке лежало в ряд несколько маленьких гаек.

Механик нахмурился, хотел уже смести их в ладонь, но Фёдор остановил его.

— Подожди.

Он достал из кармана пентакль, сделанный Кайлой, и прошептал формулу активации эфирного зрения. Окружающее пространство подёрнулось тонкой туманной дымкой. Мэйлинь заметила, как в эфирном плане глаза Фёдора вспыхнули мягким синим светом. Он подошёл и протянув ладонь над верстаком, закрыл глаза.

Над гайками тянуло небольшим, физически неощутимым теплом. Он настроился и попытался почувствовать это тепло не в себе, а в пространстве. Где-то впереди, за парой переборок, мелькнуло движение — и ещё одно, левее. Фёдор повёл головой, ловя на лице тот же отсвет тепла, что и над гайками. Определив направление, он улыбнулся.

— Джон, похоже, у нас безбилетник. Чувствую, что созданий двое.

Старший механик нахмурился:

— Дикий гремлин? И когда мы в полёте? Плохо.

— Попробуем познакомиться, — сказал Фёдор и, глянув на Мэйлинь, мягко добавил: — Не бойся. Они не злые.

Фёдор глубоко вдохнул, постоял, прислушиваясь. Затем вернулся в коридор, присел на корточки и протянул вперёд раскрытую ладонь.

— Не прячься, — сказал он с мягким нажимом. — Иди ко мне.

Воздух вздрогнул, гул машин сместился на полтона, послышалась тихая дробь, будто горсть стальных шариков прокатилась по полу.

Из стены высунулась небольшая остроухая мордочка.

Шишимора огляделась, бочком вышла на середину коридора и, посмотрев на них, зашипела.

Мэйлинь замерла.

Фёдор остался сидеть неподвижно:

— Тебя как зовут?

— Имя нет, — сморщилась шишимора и распушилась, зашипев снова.

— Давно ты тут? — Фёдор удивился, услышав ответ по-русски. — С Москвы прячешься?

— Знать не знать. — Шишимора отпрыгнула к стене и пригнулась, почти касаясь пола. — Много пузырей. Этот вкусней.

В этот момент из-за спины Фёдора выкатилась большая шайба и, подкатившись к шишиморе, закрутилась у её лап.

Он обернулся и увидел, как в другой стороне коридора из пола поднимается плотная, коренастая фигурка — Вайло. Глаза гремлина зажглись жёлтым, и он низко зарычал. Корпус корабля дрогнул, где-то в глубине загудел генератор.

Шишимора выгнула спину и сделала несколько коротких прыжков боком, шипя:

— Круш, крушить, круш…

Вайло загудел в ответ, тёмным мохнатым мячиком пропрыгал по коридору, нырнул в пол перед Фёдором и выскочил рядом с ней.

— Бу! — прогудел он, раскинув лапы в стороны.

Гостья взвизгнула и отпрыгнула к потолку.

Лампа вспыхнула и, брызнув осколками, взорвалась. Эта часть коридора погрузилась во тьму.

Новак протянул руку к плечу и включил фонарик.

— Они дерутся?

— Не похоже, — сказал Фёдор, вглядываясь в темноту. — Кажется, он так ухаживает.

Мэйлинь улыбнулась:

— Всё как у людей, — шепнула она.

Пол под ногами качнулся, и по кораблю пронеслась трель аварийных звонков.

Новак развернулся и бросился к посту управления.

Фёдор схватил Мэйлинь за руку:

— Бежим за ним!

В комнате управления мигали аварийные лампы, дежурный механик лихорадочно переключал рычаги.

Из переговорной трубы рвался голос капитана:

— … тяги рулей. Стоп машины!

Новак наклонился к трубе:

— Старший механик на посту!

— Джон! Заклинило рули в крайнем правом положении! Переложило винты левого борта на реверс!

— Вижу! Давление сброшено! Двигатели остановлены, турбина на холостом! — он повернулся к Фёдору. — Останови их, пока они, милуясь, не разобрали дирижабль!

Фёдор кивнул и вызвал своего волка:

— Честер, найди их!

— Хуаху! — эхом отозвалась Мэйлинь, призывая свою тотемную панду.

За машинным отделением, в хвосте дирижабля, стояла тишина. Воздух был неподвижен, маршевый винт медленно вращался на холостых оборотах. Шишимора сидела на ограждении и с хитрым прищуром ковыряла пальцами заклёпку. Металл заскрипел, она радостно взвизгнула и швырнула её в Вайло.

Гремлин отскочил.

— Нельзя! — прогудел он.

Шишимора засмеялась и пробежала к распределительному щитку у хвостового прожектора.

Вайло прыгнул наперерез и замер между ней и панелью, раскинув лапы.

В этот момент, пройдя сквозь настил, рядом с ними появились призрачные волк и красная панда. Оба духа зашипели, прижались спинами, вытянув вперёд когтистые лапы. Волк и панда по сторонам пригнулись и зарычали.

Из-за трубы, шагнув на металлический настил, появились Фёдор и Мэйлинь. Он поднял руку, и на запястье засветился браслет из зеленоватых камней.

— Тише, малыши, — мягко сказал Фёдор. — Корабль один для всех.

— Я не давать ломать, — буркнул Вайло.

— Ты не смотреть! — отозвалась шишимора.

Они отскочили, развернулись и с прищуром уставились друг на друга. Шишимора выгнула спину, хвост задрожал.

— Ты скучный! — фыркнула она. — Чинить, держать, чинить, держать!

— Нельзя ломать, — буркнул Вайло, не сводя с неё глаз. — Летать, не играть!

— Играть! — засмеялась шишимора, быстро сунула руку в щиток и бросила в него искрой.

Пахнуло сгоревшей проводкой.

— Стоп! — скомандовал Фёдор. Панда и волк разом зарычали.

Шишимора поджала уши, посмотрела на него, потом на Вайло.

— Он злой, — пробормотала она.

— Она вредная, — ответил тот, смягчаясь.

Фёдор хохотнул и бросил взгляд на Мэйлинь:

— Всё как у людей.

Панда подошла ближе, протянула лапу и коснулась воздуха между гремлинами. Вайло и шишимора вздрогнули, моргнули и вдруг синхронно фыркнули.

— Пойдём с нами, — сказала Мэйлинь. — Если ты уже на борту, то будь в команде.

— Имя дать? — наклонила голову шишимора.

— Тут уже Новаку решать.

— Матишка, — раздался за спиной голос.

Механик подошёл к ним и, тряхнув седой гривой, добавил:

— Так тебя звать будут. Но только пока меня слушаешься.

Матишка кивнула и посмотрела на Вайло.

— А его?

— Только в работе, в остальном как договоритесь. — Механик посмотрел на своего гремлина. — Верните ток в управляющие схемы. Покажи ей, как это делается, и приходите ко мне. Молоком угощу.

Вайло коротко гуднул, Матишка засмеялась, и они вдвоём исчезли в корпусе, оставив за собой тихое позвякивание и запах озона.

Фёдор посмотрел на Новака:

— А это имя что-то значит?

Механик смущённо пожал плечами:

— Гайка. На чешском.

Мэйлинь улыбнулась и подошла к Фёдору:

— Ну вот, ещё прибавление в команде.

Корабль тихо вздохнул, набирая ход. Где-то в глубине, в длинных его коридорах, наполненных механизмами и трубами, коротко гуднул Вайло, ему ответил звонкий смешок Матишки.

Новак прислушался, вздохнул и тихо сказал:

— Работают. Всё в порядке.

Фёдор улыбнулся:

— И поют, — добавил он.