Грех второй. Жадность.

Пламя свечи колеблется, отражаясь в глазах вампира.
В огне он видит воспоминания.
Брэм тяжело вздыхает, прикрывая зеницы.
Слишком много воспоминаний, вспоминать которые не хотелось.

Молодая девушка. Её темные волосы развевались на легком ветру, а в доверчивых голубых глазах застыло теплое выражение, предназначенное только ему.
— Брю-чан! Мы дошли до ручья, смотри!
Действительно. На береге небольшого водоема росла земляника, которую девушка радостно кинулась собирать. Лицо Стокера осветила слабая улыбка, будто солнце, выглянувшее из-за туч.
— Но ты же леди, не испачкай платье.
Девчонка радостно сверкает глазами, заливисто смеясь. Её руки были испачканы в красном соке ягоды, и взгляд вампира цепляется за это.
Момент будто бы замирает: в разуме Брэма только смех и алая жидкость.
Инстинкт просит сжать клыки на чужой тонкой шее, и Стокер хищно замирает.
Девушка не замечает этого, подходя ближе.
Это и стало её ошибкой.
Вампирские зубы смыкаются, а истошный девичий крик разносится по всей поляне. Кровь капает на белоснежный шелк платья, а глаза моргают все медленней. Во взгляде застыл ужас, страх и неверие. Отторжение происходящего. Её тело обмякает в руках мужчины, и тот наконец приходит в сознание.
Снова крик, но уже мужской. Сейчас он ненавидит себя. Его руки утирают кровь с чужих белых скул, чуть похлопывая по спине. Брэм отчаянно молит девушку прийти в себя, но зрачки её даже не реагируют на свет.

Жадность. Вампирская жадность. Она портит все снова и снова.