Грех моих мыслей

- Эрцгерцег Гранарха великий и непревзойдённый. Его невообразимо значимый титул на столько превосходит… Да какой уж там превосходит… Всё это совершенно не то и не так. Да и какое отношение мой титул имеет к этой встрече, глупости… - Говорил мужчина, вдавливаясь головой в рукопись, которую он так и не мог закончить. – Интересно… А что делает она…

…

- Эй ты! Может, закончишь хлебать своё вино и будешь более серьёзной?!

- Разве можно отказаться от этой сладчайшей нотки, граничащей с вашей смертью и моей вменяемостью? – Сладостно облизнулась Акасаки, вновь пригубив бутылку импортного вина, пока один из бугаев не подошёл к ней напрямую.

- Ты наёмница или бродячая потаскуха?! Босс просил взять Крага живым, а не пронести ошмётки его кишок по всему дворцу заказчика...

- Ой... Ну прости, прости... Увлеклась с кем ни бывает.

- Твоё увлечение стоило нам не малое количество денег и репутации нашего босса, так что либо ты платишь и все мирно расходятся с целыми конечностям.

- Чего...? Я не услышала. - Улыбнулась девушка, демонстративно поднимая ладонь к уху.

- Я говорил… - Не успел он сказать и пары слов, как его шею свернуло резкое смещение женской туфли и стоящей рядом скамьи.

…

- Чувствую, она в полном порядке... В отличие от моей подготовительной речи, и кто вообще в здравом уме будет приглашать меня на такую важную встречу?! - Размышлял Шайко, болтая куском бумаги перед своим лицом. – Эх... Если вспомнить прошлое, то я не всегда был привязан к этим бумагам и нужной всем информации. Сукуцо оставил на меня все заботы и отправился на моральную пенсию. Несколько раз я встречал его на улицах Гранарха. Интересно, как он сейчас…

…

Сукуцо был очень прямолинейным, хоть и обожал юмористично переводить любую агрессию людей на позитивный лад, что и стало заключительной основой характера Шайко, для которого целым наследием он оставлял свою силу заповеди спокойствия. Сейчас же Сукуцо занимался ничем иным, как наблюдал за городом со стороны.

Табак тлел в трубке мужчины, а он блуждал вдоль узких троп, попутно засматриваясь на местных идейных вдохновителей в виде кузнецов, кожевников и прочих ремесленников. – Как же хорошо жить и не знать печалей многолетней жизни… - Говорил он, прибывая в отдыхе от своих многовековых трудов.

- Помогите, пожалуйста! – Резкий крик из переулка задел внимание мужчины. И табак как раз кстати, заканчивался на начале новых неприятностей, в которые вляпывался Сукуцо одним только своим любопытством. – Спасите меня! – Это был женский крик, что отчётливо доносился до его ушей, пока за ближайшим углом он не подсёк резко убегающего преступника, познакомив его лицо с грязью, которая жадно втиралась в его зубы.

- Оу, прости, я не замечаю всяких негодяев…

- Отвали, рогатый уродец! Выкрикнул убегающий и изрядно испачканный в грязи мужчина, слегка стягивая плечо Сукуцо. В его лице читалась озабоченность наживой и очевидный страх быть пойманным. И эти чувства настолько сильно въелись в его голову, что он даже не заметил, как прямо из-под его рук доставалась сумка и оказывалась на ладонях Сукуцо.

- Такая прекрасная дама, как вы, не должна гулять одна в таком неблагоприятном месте, да и тем более без охраны. – Льстиво улыбнулся Сукуцо, пытаясь приударить за юной девушкой, принимающей украденную сумку, с мягким смущением на лице, выражающим её благодарность.

Девушка очень плавно переходила со своей улыбки на острую, что не наесть угрозу, доставая потёртый кинжал прямо перед лицом Сукуцо. - Гони деньги старикан и без глупостей.. – Сказала она, и воришка тут же вернулся обратно на выручку своей напарнице. – Да-да! Без глупостей, снежочек.. – Подтянулся он, вытащив арбалет из под своего рванного и очень грязного плаща, наводя его на бывшего эрцгерцога и заповедь спокойствия.

Сукуцо начал медленно тянуться к маленькому кармашку на своей одежде, вызывая у грабителей тревогу и беспокойства. – Ещё движение, и я стреляю! – Крикнул мужчина, а женщина словно проглатывая целый кувшин воды, молча направляла кинжал где-то в район его шеи.

- Тихо.. Тихо… Мне же нужно достать кошелёк... Представьте, что это небольшая пауза в нашем образовавшемся конфликте, - Сказал Сукуцо, вытянув из кармашка крохотную шкатулку с курительными травами и не спеша подтягивая свою трубку. В момент недоумения бойкой молодёжи он вызывал клубы дыма, оттягивающие неизбежное для тех, кто был достаточно смел или глуп, чтобы дерзить этому господину.

…

Давно он не приходил, но думаю, что такому раздолбаю, как он, ничего не грозит… - Шайко, глубоко вздохнув, вспоминал характер своего учителя. – В отличие от тех, кто будет находиться рядом с ним. – Выдохнул он свои мысли и вновь принялся за свою речь, перебирая и одновременно подбрасывая записи в воздух, пока Бах стреляла в них своими лавовыми плевками, слегка подрывая уверенность в безопасности деревянного пола.

- Многоуважаемые гости, я, эрцгерцерг Гранарха, вновь приветствую ваши главнокомандующие ордена на этой долгожданной… Нет… Не то… - Шайко писал приветственную речь и тут же стирал её, вечно повторяя одну и ту же закорючку, раз за разом погружаясь в свои мысли давно минувших дней.

…

- Одной рукой держишься на земле, другой пишешь, и не смей терять концентрации. Это единственное, что должно поддерживать тебя при любой ситуации… Ни ловкость, ни ум, и, конечно же, ни сила… - Сказала Сайпира последним словом, бросая взгляд в очень избалованную и вредную Бэтти, тренирующуюся бросать чернильную ручку и втыкать её в дерево, как быстро метнувшийся метательный нож.

Шайко был в недоумении. “Как можно стоять одной рукой на земле, а другой спокойно писать на листе бумаги, при этом не проткнув сам лист и не вылив на него чернила” – Мысли Шайко забивались неуверенностью, ровно так же как и его тело, падающие об землю, закрашивалось фиолетовыми синяками. – Да как это сделать?! – Выкрикивал Шайко. Тогда его мысли были сродни жужанию пчёл, такие же хаотичные и разрушающие абсолютно весь настрой.

Но однажды, в один единственный вечер, когда Шайко возвращался с портовых работ, уставший и без какой-либо возможности и мотивации двигаться, он заметил наставницу Сайпиру. Волосы были связаны в пучок, глаза были закрыты, а всё её тело, словно подвешенное над землёй, держалось лишь на одном её кулаке. Ни одна мышца не дрожала, капли пота застыли, ожидая приказа настоящего мастера, а дыхание словно исчезло, растворяясь внутри воздуха. – Спокойной тебе ночи, Шайко. – Сказала она, не открывая своих глаз, почувствовав мальчика за несколько десятков метров от себя.

- Да… Вам тоже спокойной ночи.

Концентрация этого приёма заключалась в единении двух совершенно разных целей. Нужно было удерживать баланс и одновременно наносить слова на бумагу, при этом выдерживая концентрацию на таком идеальном уровне, что для обычных детей вроде Шайко или Бэтти это было попросту невозможно.

Шайко каждый день тренировался держать концентрацию, а ночью внимательно следил за тем, как леди Сайпира буквально становилась частью всего живого, словно фантомом растворяясь в мыслях юного ученика.

Со временем бумага становилась мягче, запутанные закорючки превращались в понятные слова, а тишина растягивалась по каждой частички тела Шайко, доводя концентрацию до кончиков его пальцев. Он был подобен несгибаемому дереву, веками стоящему посреди буйного ветра и отрицающего любые преграды перед своим цветением, отражающимся целиком и полностью в каждом предложении, написанном на листе бумаги.

- Молодец Шайко… - Тихонько сказала Сайпира, продолжая и дальше находиться в состоянии полной концентрации.

…

Шайко держался на одной руке, глаза его были закрыты, а спокойный тон его сердца становился настолько беззвучным, что только сам создатель мира мог бы узреть его существование. Концентрация была доведена до предела, а тишина заполнила всю комнату в безмолвном мыслительном процессе.

- Бэтти… - Осторожно соскочило с губ Шайко, и по руке тут же прошлась слабая и очень мимолётная волна сомнения. Тяжёлые воспоминания пошатывали концентрацию и заставляли всё тело отдаваться холодному поту, слепляющему руки с одеждой.

…

- Эааа… Долго ещё будем ехать? Надоела эта тряска…

- До Гранарха ещё долго, так что лучше сядь и чего-нибудь почитай, тебе полезно.

- Не хочу я читать, я хочу драться, выполнять задания и влепить этой старой бестии за то, что всегда смотрит на меня свысока! – Воодушевлёно сказала Бэтти, подняв руку к верху и слегка приподнявшись самой, озарила Шайко своим блистающим и нетерпимым оскалом.

Мужчина же на это действо глубоко вздохнул, медленно перелистнув страничку в своей книге и остановившись в своём мысленном повествовании, задал ей вопрос. – “Старая бестия”? Ты это о нашей наставнице Сайпире?

- А о ком ещё?! Она всегда смотрит прямо в душу, а чуть что подключает свои острые брови, заставляя меня вечно чувствовать себя не в себе… Лично я очень рада, что мы вместе и отправляемся на задание… Уж лучше быть наедине с тобой, чем вместе под гнётом этой зазнавшейся диктаторши.

- Ты преувеличиваешь. – Мягко улыбнувшись, сказал Шайко, вновь застилая линию их взглядов обложкой книги. – Да и кто, если не она, может учить такую своевольную девушку, как ты… – Ответно продолжил Шайко, поглощаясь рядом из занимательных исторических событий.

Однако поглощение книгой было не долгим, и Бэтти, легонько складывая свои пальцы к верху книги, опускала её вниз. - Отвлекись на меня хотя бы чуть-чуть, – Сказала она, тихонько склонив голову на бок, пока резкий шум впереди повозки не сказил её лицо в зловещую ухмылку. – Вот же выродки… - Проскрипев зубами, сказала девушка, выглядывая из повозки.

- Берите всё ценное и не оставляйте ник… - Кричал тощий мужчина, пока спелое яблоко тут же не воткнулось в его зубы, заставляя весь его запал тухнуть и разжигать ярость озлобленной Бэтти.

…

- Помню, в тот момент она закидала их фруктами и овощами, что даже хруст костей был слышен. Она никогда не любила сдерживаться… И всегда шла до конца… - Говорил про себя Шайко, сжимая бумагу и бросая её в стену. – Жаль, что её больше нет… - Продолжил он, прижимаясь к кабинетному столику. Взгляд его устремлялся в тюль, плавно раскачивающуюся под дуновением ветра, словно призрачная вуаль скользила по его взгляду, успокаивая мысли и отвергая все печали. Но принимал он это с большим скептицизмом. – Снова заповедь спокойствия… Словно множество рук вдавливаются в твои уши, чтобы ты ничего не смог услышать.

- Брат Шайко?! Ты здесь брат Шайко?! – Выкрикивал кто-то за столом, не видя главного виновника торжества.

Шайко стал осторожно приподниматься, опираясь об край стола и увидев маленькое голубое существо размером в небольшой стул или же настольную лампу. – О, какой приятный сюрприз. Сунирсин, ты пришла мне помочь? – Отойдя от своих глубоких мыслей, Шайко проявлял гостеприимную улыбку к своей маленькой сестрёнке гехиру.

- Помочь? Эээ… Не в моих интересах! Я искала чего-нибудь вкусного, а раз Бах занят тем, что сжигает твои недочёты, я не могу зажарить какого-нибудь бандита, так же и Умник не может потушить лавтольпира, он занят тушением Энкера, который устроил спарринг вместе со Спел…

- И ты решила поискать что-нибудь вкусное у своего любимого брата?

- На счёт "любимого" я бы так сильно не надеялась. Помнишь, кроме тебя у меня ещё много братьев и сестёр прячущихся в икринках… - Свободно отвечала Сунирсин, разводя руками и закатывая свои крохотные глаза.

- А ведь точно…

…

Была ужасная погода, дождливая буря застилала глаза, а Шайко ожидая письма, смиренно глядел в серое небо, раскрывая в ладонях потёртую временем книгу. – Вот же оно! – Сказал он, увидев, как волна скользила по потоку ветра, словно используя каждую дождинку на своём пути. Пока в конце своего пути перед глазами Шайко не оказался маленький свёрток с сцепленными между собой ракушками и водорослями, на которых было написано удивительно большое послание.

“Дорогой Шайко, надеюсь, это письмо дойдёт до тебя и подарит только самые тёплые и приятные ощущения. Атлантида скоро вновь уйдёт на самое дно, но есть кое-кто, кто обязан остаться под твоей опекой, как когда-то я защищала тебя от опасностей этого огромного мира… Поэтому я отправила Сунирсин к тебе, чтобы ты смог позаботиться о ней и раскрыть её зарождающийся потенциал.

С любовью, твоя дорогая мама гехир.”

- Мама… - Сказал мужчина, держа в руках осторожно свёрнутые между собой ракушки и плавно раскрывая их содержимое, он увидел крохотное антропоморфное существо, прижимающие ноги и руки к своей груди, словно маленький птенец, только-только открывший свои глаза.

- Ма…ма…? – Спросила маленькая Сунирсин, внимательно вглядываясь в очертания лица своего брата, а тот лишь прижал её к себе, отправляясь внутрь библиотеки и скрываясь от неутихающего воя природы.

…

- Сунирсин, я хочу придумать речь для выступления на встрече королевского совета высших мастеров. Ты не могла бы… - Резкий хлопок дверью и неожиданное исчезновение маленькой девочки тут же дало преждевременный ответ на вопрос Шайко. – Ох уж эти подростки… - Продолжил он, вновь вжимаясь в свою чернильную ручку.

“Добро пожаловать, дорогие гости и организаторы этого важного для всех события, меня зовут Шайко, и я являюсь эрцгерцегом Гранарха и представляю интересы короля Нихонго, Шиджи Накамуро. Сегодня на этом совете мы разберём проблему, связанную с частотой преступности в тавернах, балаганами и повышенной вероятностью быть обезглавленным…”

- Отлично – Сказал Шайко, мимолётно вспомнив одну нахальную бестию, которая является не только эпицентром этой самой проблемы, но и леди, заставляющей его спокойное мышление слегка раззадориваться по прошествии трудоёмких рабочих недель. - Как когда-то говорил Барак'кда "С женщиной, либо в штиль, либо в бурю..." - Посмеиваясь, вспоминал мужчина, примеряя и затягивая галстук перед зеркалом. - Хотя Акасаки и саму можно назвать бурей, сметающей всё на своём пути. Может, мне это и нужно, быть сбитым чужими проблемами, чтобы справиться со своими...

Всё... Решено! - Воскликнул Шайко, подняв указательный палец над своей головой. - Встречусь с ней прямо сейчас! Вот только где её искать...?

Когда-то давно Барак'кда вместе с Бэтти пропали на Атлантиде, начинать поиски было сродни бессмысленным попыткам удержать солёные воды в своих руках, но Шайко, он не остановился...

...

На Атлантиде было множество ресурсов, что появлялись путём долгого прибывания в слоях мана глубин, что обтекали землю, превращая её фрагменты в руду, плодородную почву, на которой зарождались культуры и формы жизни, внутренности которых в большом объёме были переполнены маной, от чего их качество вырастало в несколько раз.

Пираты или же торговцы были частыми гостями в этом месте, но однажды, когда в очередной раз капитан Барак'куда со своей дочерью Бэтти прибыли на берега Атлантиды, на их корабле Соната были только неизвестные для Шайки новички, пару знакомых лиц и очень нахальный старпом, вечно сидящий в стороне от остальных.

- Здрасть, ребята! - Выкрикнул молодой Шайко, попутно высматривая в толпе ему знакомого капитана и вредную девочку, вечно провожающую его своим взглядом, целиком и полностью наполненным зазнайством. – А где капитан? – Продолжил мальчик, убедившись, что его попросту не было на корабле.

- Капитан с маленькой мисс высадились с обратной стороны острова, говорили что-то важное. – Отвечал мужчина, затягивающий паруса в их свёрнутое положение, и тут же, вспомнив, где они находятся с нотой волнения, продолжил поучать мальчишку. - Ты только это, малец, смотри не иди напрямик, говорят, в середине острова живёт гигантский гехир, съедающий чужаков…

- Ничего, она моя мама, и не волнуйтесь, чужаков она не ест… – Широко улыбнувшись, крикнул мальчик, направляясь на поиски своих друзей, а у того мужчины, что услышал его слова, было лёгкое недоумение. То ли он был слишком поражён ответом, то ли солнечный удар настиг его куда более раньше, чем они приплыли на Атлантиду.

Пробираясь сквозь скрюченные деревья, зелёные холмы и остатки давно позабытой цивилизации, Шайко не раз задавался вопросом: “Что может понадобиться капитану вдали от своего корабля, так ещё и на противоположной части острова?” И ответ не заставил себя долго ждать.

В тот день лучи небесной руны были очень благосклонны. Ветер обдувал листву, а чайки ловили голубые просторы неба своими блеклыми белыми крыльями. Пока Шайко не нашёл отца и дочь, сидящих возле пошатанного дерева и маленькой могилы, из которой слегка выпирал острый и закрученный рог.

…

- Тогда я ещё не понимал, что каждый раз сближало их с тем местом, не осознавал печали человека и морского существа… Сидящих над покинувшей их матерью… - Шайко рассуждал вслух и попутно складывал бумагу с речью в несколько слоев, откладывая её в кармашек своего рабочего халата. – Бэтти никогда не казалось мне обычным человеком. Возможно, она была рождена от союза верса и сирены и так или иначе повелась на поводу у своих животных инстинктов… Хотела убить меня… - Шайко целиком и полностью отдавался догадкам, пока в самый неожиданный момент какой-то мужчина не разбил окно своим телом, вылетая прямо на середину кабинета.

- Вы по записи или как? – Слегка подшутив над израненным человеком, Шайко решил плавно взглянуть туда, откуда толстая туша влетала в его ни в чем не повинное окно. – Воу… - Среагировал Шайко, отойдя в сторону, когда алая катана следом пронзила потолок, летя по той же траектории, что и вжавшийся в стену мужчина. – Похоже, нашлась! – Обрадовался Шайко, встречая девушку, которая тут же подлетела на своих крыльях и объяла своей ладонью своё оружие. – Акасаки! А я тебя жду уже с самого утра, как жизнь и как… Работа?

- Лучше бы ты не отходил от окна, одним говорливым чудиком, стало бы меньше… - Сказала она, слегка улыбнувшись и продолжив скользить своей ладонью вдоль острого клинка, выплеснула кровавый сгусток, сковывающий движение пострадавшего мужчины.

- Снова бегаешь за какими-то важными шишками по приказу мистера загадки?

- Нет, просто этот скот назвал вино говном, вот я и решила напоить его и напиться самой до отвала… - Отвечала девушка, по походке которой сразу же была заметна тяга к потери равновесия, а в руке бутылка, плавно приближающаяся к губам Шайко.

- А знаешь… - Сказал Шайко, уворачиваясь от нерасторопной девушки. – Я предлагаю тебе прямо сейчас отправиться со мной, посмотреть на звёзды и…

- Пригубить вина… Да! Согласна! – Выкрикнула Акасаки во весь голос и, схватив Шайко, потянула его за собой прямо в окно, забирая не только эрцгерцега из самого сердца Гранарха, но и заполняя всю его заповедь спокойствия частичкой алой гордыни.

Эти двое не в первый и не в последний раз встречают друг друга на перепутье совершенно разных историй и событий. Шайко находит себя с ней тем, кого он искренне принимает. Он готов затмить тишину своих мыслей и открываться безумным приключениям, что грех гордыни и охотница за головами Акасаки переживает день за днём. Их образы жизни разные, они как клинок и вода, вечно пытающиеся поймать частичку себя в глазах своего партнёра.

…

- Эй… Эй!! Кто-нибудь здесь есть?! – Кричал мужчина, привязанный кровавым сгустком к стене, оставаясь в недоумении от того, как быстро ушли главные герои этой истории… - Может, кто-нибудь снимет меня отсюда…? Пожалуйста… - Печаль отзывалась в его пропитом голосе, что казалось он выдавливал каждое свое слово с неимоверной тяжестью на сердце. – У меня уже нога затекла… Ну правда!

Дверь слегка приоткрылась, и оттуда выглянула крошечная голубая фигура. Это была Сунерсин, что, облизываясь, смотрела на мужчину и вдумчиво глядела на то, как он сладостно висел на стене, словно муха, попавшая в паутину. – Дядюшка, если вы собрались здесь помирать, то, надеюсь, вы не будете против, что я откушу от вас маленький кусочек. Я просто очень голодная. – Добро, улыбнулась Сунерсин, показывая ряд острых зубов и длинный язык, целиком и полностью объявший палец запуганного господина.

- Помогитеееееее…. Эрцегрцерг Шайко!!!!