Great asthenic. The Road Book - Part 4 | Великий астеник. Дорожная книга - Часть 4

Предыдущая часть: https://telegra.ph/Great-asthenic---Part-3-11-02

In English: https://telegra.ph/Great-asthenic-The-Road-Book---Part-4-eng-11-07

Какие все разные. Больше ли в нас общего или различий? Можем ли мы действительно быть объединены какой-то общей идеей как-то землячество, патриотизм, родина, братство, язык? Или это ровно такое же вранье как религия? Я смотрел на толпы москвичей, шагающих мимо меня: кавказцы, азиаты, европейцы, бангалорцы, удмурты и кто еще только не проходил мимо. Люблю я их? Да нет конечно. Даже слова доброго сказать не хочется. Вот Белку — люблю. Дениса — ну…не то чтобы от сердца люблю, но по сути люблю. Вот и идея со снятым ботинком сработала. Я играл только двадцать минут, а в чехле уже было навскидку около шестисот рублей. Вот тебе и Москва. Сюда только ради того, чтобы в переходе поиграть можно приезжать. Как на заработки, вахтовым методом. Я допел очередную песню и тут же из толпы отделился маленького роста мужичок в брючках, пиджачке с белой рубашечкой и чехлом с каким-то музыкальным инструментом, по всей видимости там был баян или аккордеон. На его круглом лице с большим носом были маленькие прямоугольные очки без оправы.

— Простите, вы должны освободить это место, сейчас мы должны здесь играть — он подошел ко мне.

Я заметил краем глаза как напряглась Белка, но не подавала виду.

— Кто это мы? И где это сказано? — я пытался понять на сколько мужичок серьезно настроен. Борьба за самые прибыльные переходы и в Питере всегда была. Но тут мы явно чужаки и я прощупывал конкурента и его намерения.

— «Мы» это известный Jazz-band, лауреат международных и междугородних конкурсов «Bessolini Band»! — мужичок показал пальцем вглубь пешеходного перехода, где стояло пять подростков с гитарами и флейтой. — Давайте, давайте молодой человек, здесь в столице играют и слушают джаз!

— Ну, а сегодня послушают Гражданскую Оборону — ответил я и запел, припрыгивая в одном носке:

Пластмассовый мир победил

Макет оказался сильней

Последний кораблик остыл

Последний фонарик устал

А в горле сопят комья воспоминаний

О-о, моя оборона

Солнечный зайчик стеклянного глаза

О-о, моя оборона

Траурный мячик нелепого мира…

Мужичок не стал дожидаться пока я закончу и ушел. Не успел я допеть второй куплет как Белка со скоростью ночного хищника подбежала ко мне, одним ловким движением собрала все бумажные купюры с гитарного чехла в шапку и унеслась по лестнице вверх. Я знал что это значит. Повернув голову, я увидел как из глубины метро в мою сторону направляется все тот же маленький мужичок, а рядом с ним милиционер.

— Вот, вот он. Вот разберитесь пожалуйста, я что просто так столько денег отдаю? — мужичок тыкал в меня пальцем.

— Молодой человек, собираемся — милиционер обратился ко мне.

— Что, уже пора?

— Пора, пора. С вас штраф пятьсот рублей. — милиционер смотрел мне в глаза без интереса.

— А протокол будет? — я решил позлить стража правопорядка.

— С протоколом — тысяча. Идем протокол оформлять или на месте оплачивать будем со скидкой?

— На месте, конечно. Вот, все что на чехле все ваше — я показал пальцем на заработанные железки.

— У него больше было! Я видел! Он обманывает! — очкастый баянист начал покрываться багровыми пятнами.

— Ну что ж, будем досматривать. Достаем все из карманов.

Я демонстративно вывернул карманы, в которых было пусто.

— Можете обыскать, я не против. Видите, у меня даже на новую обувь нет. Вашему другу показалось, наверное, — я с издевкой глянул на мужичка.

Милиционер лениво выдохнул.

— Собирай все свои копейки и давай сюда.

— Вы что, так его и отпустите? И даже не обыщите?! Он же врет — мужичок не унимался. — Я плачу вам полторы тысячи рублей за вечер, а с него вы решили взять какие-то железки?

Пунцовые пятна покрывали уже все лицо.

Я протянул собранную с чехла мелочь милиционеру. По моим прикидкам там было около ста рублей.

— Все, освобождаем место — милиционер развернулся и пошел обратно вниз в метро.

Я убрал гитару и бросил мужичку на прощание: «Будешь в Питере, заходи поиграть на Петроградке».

Поднявшись на улицу, я увидел Дениса и Белку неподалеку. Дойдя до них, я попросил сигарету.

— Ну что, поздравляю, мы при деньгах, — Денис протянул мне сигарету и дал прикурить.

— Белка умничка, вовремя все сообразила.

— Я сразу поняла куда он пошел и заранее поглядывала, — Белка улыбнулась.

— Шестьсот пятьдесят рублей за неполные полчаса. А не плохо, не плохо, — Денис явно уже строил планы в голове.

— Класс! Ну что ж, предлагаю отметить и погулять! Возвращай мой ботинок.

Обувшись и докурив, мы побрели дальше от этого места, следуя велению сердца, чутью и потоку людей. Выйдя на Тверскую улицу, мы дошли до первого попавшегося магазина, где купили сигарет, водку, пластиковые стаканчики и всяких орешков с чипсами. Я шел, разглядывая огни машин и рекламы. Это было так странно — никто не знал, что будет через минуту или через час, но я чувствовал, что ни кто из нас не остановится и не скажет «ну все, мне надоело, я ухожу домой». В каждом из нас было чувство, что назад пути нет.

— Я придумал, щас мы мой телефон загоним и у нас будут еще деньги! — Денис засветился от озарения.

— Да кому он нужен Ден, он же кнопочный и древний, — сказал я, а сам подумал о том, что это последняя ниточка связывающая нас с прошлым миром. Достаточно было набрать один единственный номер «тайного спонсора» и нас бы вытащили отсюда.

— Нет, надо продать, тогда еще и на завтра денег хватит.

— Да кому ты его продашь? — я огляделся. Мы дошли до Страстного бульвара и повернули направо, где, как нам казалось, начинался парк.

— Эй, мужик, купи телефон, — Денис остановил первого попавшегося прохожего. Тот шарахнулся от беззубого и небритого незнакомца в сторону и чуть ли не побежал.

— Давай я! — Белка протянула руку и Денис отдал ей телефон.

Заметив продавщицу с вареной кукурузой, Белка подошла к ней.

— Женщина, купите телефон, шестьсот рублей!

Продавщица кукурузы окинула Белку взглядом с головы до ног.

— А ну пошла отсюда, мелюзга, ворованное продают, ишь! Сейчас милицию вызову, вот узнаешь у меня! Понаехали тут все кому не попадя в Москву, ишь! Что вам тут, медом намазано? Дома не сидится? Дышать от вас тут уже невозможно, бездельники проклятые!

Я решил, что пора вытаскивать Белку так как отповедь от коренной Москвички затянулась.

— Не ори, бабуль, мы из культурной столицы!

Бабку перемкнуло так, что на долю секунды мне отчетливо показалось, что я видел искры в ее глазах.

— Ах ты тварь такая, еще мне «тыкать» будет! Ах ты тварь! — она начала вылазить из-за своего прилавка.

Я повернул голову и увидел, как Денис смеется согнувшись в три погибели. Мы отбежали подальше и остановились у ларька.

— Возьму пивка, в горле пересохло, — я наклонился к окошку — одно «Невское Классическое».

К ларьку подошли два патрульных милиционера, каждому было лет по девятнадцать. Я оглянулся вокруг — Белка и Денис стояли в двух шагах от меня. Неподалеку на лавочках громко хохотала толпа девушек, примерно восемь или десять человек. Милиционеры разговаривали между собой на тему каких-то компьютерных игр, и я понял, что они не за нами. Стало легче.

— Мальчики, купите телефон, дешево, всего шестьсот рублей, — я вздрогнул, услышав голос Белки, понимая, что она обращается именно к милиционерам.

Они взяли телефон и начали крутить в руках.

— Не ворованный? — спросил один из них: голубоглазый парень, явно городской, с хорошо поставленной речью.

— Нет, наш, просто нужны деньги, смотрите, там даже симка наша стоит, — Белка явно заигрывала с парнями.

— А это кто? — спросил второй милиционер, что пониже ростом и с загорелым лицом, показывая пальцем на Дениса. — Тебя не похитили случайно? — он засмеялся.

— Нет, это мои друзья, все хорошо. Ну так что?

— Ну вообще это очень старый телефон, зачем он нам нужен, — милиционер с голубыми глазами пожал плечами.

Я забрал телефон и положил себе в карман.

— Спасибо парни, мы пойдем.

— Мальчишки, у нас есть к вам деловое предложение, — от толпы девчонок отделились две и подошли к нам.

— Какое? — спросил я.

— Мы слышали, что вы телефон пытаетесь продать. У нас есть условие — мы купим его у вас если вы пойдете с нами и будете нам играть и петь.

— Куда идти надо? — я пытался понять в чем подвох.

— Да какая разница куда, — Денис материализовался за спинами двух девушек и приобнял их — мы готовы!

— Ну вот и хорошо. У вас даже выпивка своя есть как я погляжу, — очень крупная девушка показала пальцем на пакет и улыбнулась.

— Конечно есть, мы только вас и ждали, — Денис все еще не мог поверить во внезапно свалившееся на наши головы счастье.

Мы пошли в сторону толпы.

— Ребята! Ребята, — два милиционера подбежали к нам, — А можно нам с вами?

Мы явно не ожидали такого поворота событий.

— У нас через два часа дежурство заканчивается. А делать совершенно нечего. Можно и нам?

— Да, конечно можно, — ответила крупная девчонка, которая изначально подошла к нам с предложением.

Всей толпой мы пошли дальше по Страстному бульвару пока не нашли отличное место для уединения — большие деревья и кусты скрывали от лишних глаз лавочку, которая за долю секунды превратилась в отличный стол с водкой и закуской. Впервые в жизни я видел, как уже не мы, а милиционеры оглядывались по сторонам.

— Если нас засекут, — сказал голубоглазый выпивая залпом стаканчик водки, — нам кранты, уволят сразу же.

Денис сидел на краю лавочки и выполнял роль музыкального автомата. Хотя по факту он ничего не играл из того, что его просили — улыбался в ответ, что-то отвечал, опрокидывал очередной стаканчик водки и начинал играть то, что приходило ему в голову. Но никто и не жаловался. Все были вполне довольны репертуаром: «Сектор Газа», «Кино», «Сплин», «Алиса», «Мальчишник» — каждый находил что-то знакомое ему и с радостью начинал подпевать. Девушки праздновали то ли начало сессии, то ли ее скорое окончание, то ли просто так решили встретиться и выпить. Они громко кудахтали и делились совершенно не интересными для нас новостями и деталями из жизни педагогического института. Водка лилась рекой, закуска хрустела во рту. Москва уже не выглядела такой отвратительно холодной и бездушной. Красивые деревья и кусты вокруг. Может быть, репутацию Москвы в моих глазах спасли два сидевших рядом подвыпивших милиционера? Вечер становился как будто все теплее и теплее. В глазах у меня начали съеживаться лучики фонарей превращаясь в наборы желтых пятен на картине неизвестного художника, рисующего вечерний город пастельными красками.

— А ты уже пьяный — прервала мои размышления улыбающаяся Белка.

— Да так, просто наконец то немного смог расслабиться. Ведь нас охраняет десять дам с педагогическим образованием и два пьяных милиционера — я улыбнулся.

Белка хихикнула, подошла ближе и положила голову на мое плечо.

— Замерзла?

— Нет. Хорошо, свежо. — она просунула руку под мою расстегнутую куртку и обняла.

Я медленно наклонился к ее волосам и понюхал их — пахло домом. Домом, в котором я ни когда не был и вряд ли окажусь. Мне не был знаком этот запах, но он отчетливо ассоциировался с той жизнью счастливого домашнего семьянина, о которой пишут в книжках — любящая жена, большой дом, куча бегающих детей, двор с лужайкой… Одна девушка подошла к нам и поднесла два стаканчика водки.

— А ну-ка, давайте с нами, нечего тут зажиматься в сторонке — говор у девушки был как у селянки из-под Рязани.

Мы переглянулись с Белкой и не сговариваясь выпили не закусывая на брудершафт, а потом она уткнулась мне в грудь, я в ее волосы и мы громко и одновременно занюхали выпитую водку и рассмеялись.

Через полчаса два милиционера попрощались с нами и, пожелав не попадаться патрулю, ушли восвояси. Часть девушек тоже начинала медленно расходиться и прощаться друг с другом. Еще примерно через час нас осталось только мы с Белкой и Денисом и две девушки. Одна была очень худой и болезненной. Вторая же как будто ее полная противоположность — розовощекая, большая девушка с грубым, громким голосом.

— А что вы ребята, где живете? — спросила она, повернувшись к нам.

— Да ни где, бомжи мы — ответил я. — Вы, кстати, телефон собирались у нас купить.

— Помню, помню — ответила крупная девушка. — Так, а где же вы спать будете?

— Да тут и будем, вот тут между лавкой и кустом прекрасное место на газончике, как раз для нас троих — я повернулся и показал на улыбающуюся Белку и уже весьма пьяного Дениса.

— Конечно, щас еще бахнем, а потом обнимемся с моей Белочкой и ляжем отдыхать — Денис с трудом выговаривал слова.

— Да вы что, вы в центре Москвы, вас тут загребут, как только вы ляжете — худощавая девушка распереживалась.

— Ира, можно как-то к тебе ребят приютить на ночь? — обратилась полная девушка к худощавой.

— Да ты что, ты что! У нас же сама знаешь какая коменда в общаге. Да еще и два мужика! Да пьяных! Нет, это невозможно. — запричитала Ира.

— Так что же делать?

— Может быть к тебе можно, а, Кать? — Ира посмотрела на нее как будто виноватым взглядом за такое предложение.

Я видел, что в отличие от большинства остальных, Катя выглядела явно как местная. Не столько из-за своей комплекции, но потому что она держалась увереннее всех. Мы не перебивали дам, чтобы не спугнуть возможную удачу.

Катя призадумалась на пару минут. Я налил еще водки, хотя чувствовал, что уже становлюсь совсем пьяным.

— Давайте девчонки, за вас и за нас — я протянул стаканчики.

— Ой, нет, нет, мне уже пора в общежитие, меня не впустят если я еще выпью — было видно, что Ира идеально воспользовалась моментом, чтобы найти причину бежать. — Пока, Катя, увидимся!

Ира развернулась и растворилась в полумгле. Я протянул стаканчик Кате, и мы дружно выпили.

— Ох, что ж мне с вами делать, не бросать же вас тут. Я думала вы шутите, когда говорили, что вы бомжи. Ладно, значит едем ко мне, — Катя полезла за последними крошками чипсов.

Мы переглянулись с Белкой и еле заметно улыбнулись. Денис сидел свесив голову и что-то бурчал себе под нос. Я оглядел тайком нашу новую спутницу. Катя была очень высокой девушкой в длинном вишневом пуховике по щиколотку и с поясом. Мне даже показалось, что ее рука больше моей по размеру. На ногах были сапожки с каблучками, которые я точно видел на фотографиях моей мамы в молодости. Прямые волосы были убраны в длинный хвост почти до поясницы длиной.

Допив остатки водки, мы выдвинулись в сторону метро. Алкоголь окончательно победил мое тело, и я начал восхищаться домами вокруг, машинами, подсветкой улиц и даже прохожими. Наставив гриф моей гитары на идущую впереди Катю, я шел по курсу как идет корабль за ледоколом. Рядом шла Белка, поддерживая перебравшего Дениса.

Добравшись до метро, Катя спросила:

— У вас деньги то на билеты есть?

— Ты же так и не заплатила нам за телефон, нет конечно, — грубо бросил Денис.

— Все понятно. Не нужен мне ваш телефон. Держите, шестьсот рублей, как и обещала, — Катя достала из кармана деньги и протянула Денису.

Я зыркнул на Белку.

— Я возьму, спасибо, — Белка убрала деньги в карман, продолжая второй рукой поддерживать Дениса.

Мы ехали как мне показалось целую вечность. В конце концов в вагоне объявили конечную станцию: «Новогиреево». Растолкав уснувших Дениса и Белку, мы снова пошли за Катей. Выйдя на улицу, мы оказались в каком-то жутком районе, где от ненадолго понравившейся мне Москвы не осталось и следа. Было темно, и мы шли в неизвестность за нашей новой подругой еще где-то полчаса. Наконец, Катя подошла к парадной дома из красного кирпича. Хотя нет, конечно же не к парадной — к подъезду. Я все еще забавлялся выискивая отличия между Питером и Москвой. Поднявшись на 5 этаж, Катя показала нам жестом: «Тссс!». Открыв мощную железную дверь в квартиру и запустив нас внутрь, она вздрогнула от громогласного возгласа Дениса:

— Вот это хоромы епт, как раз для меня!

— Тиха бл.ть я сказала! — Катя посмотрела на Белку намекая чтобы та угомонила Дениса.

Все что происходило дальше, напоминало мне какой-то сюрреалистический, немой и черно-белый сериал с Чарли Чаплином. Квартира была богато обставлена и в ней был сделан новый, но очень странный ремонт. Как будто его делали в конце 80-х.

— Так, всем руки мыть и проходить на кухню, — скомандовала Катя по-хозяйски.

Стукаясь в полутьме о дверные косяки в непривычной планировке квартиры я прошел на кухню. Это было длинное, вытянутое помещение, где на входе стоял большой стол на пять мест, а в дальнем конце у окна была плита, холодильник и шкафчики. Свет Катя включила только на кухне и то только настольный светильник. Достав из холодильника огромную кастрюлю, она поставила ее на плиту.

— Серега, дай сигаретку я закурю, — Денис еле мямлил.

— Я тебе щас закурю, пойдешь на улицу спать — Катя выглядела довольно грозно помешивая половником, судя по запаху наполнившим кухню, борщ. — Щас я вас накормлю и пойдешь спать!

Денис недовольно щелкнул языком. Я взглянул на часы, висевшие на стене — пол первого ночи. Белка уже совсем засыпала и сидела за столом держась из последних сил. Разлив борщ по тарелкам, Катя каждому отрезала черного хлеба и достала головку чеснока. Я не мог поверить своим глазам — такой ужин я не видел уже очень давно.

— Ой, забыла — Катя встала, открыла шкафчик над нашими головами и достала оттуда бутылку текилы и три водочные рюмки.

— Текила с борщом, чесноком и черным хлебом — да тут явно собрались гурманы. Денис в одно мгновение схватился за бутылку и открутив пробку разлил по рюмкам.

Мне кажется, это был первый или второй раз в моей жизни когда я вообще пробовал текилу. Запах был отвратительный, но кого это и когда останавливало?

Катя не стала пить вместе с нами. Она смотрела то на меня, то на засыпающую Белку, то на постепенно трансформирующегося в непонятную сущность Дениса, у которого непроизвольно болтались руки как у грудничка и вырывались бессвязные звуки. В какой-то момент я заметил, что Катя придвинулась ближе ко мне.

— Да где тут можно курить то? — Денис начал вставать из-за стола.

— В соседней комнате балкон, там есть пепельница — она указала на комнату напротив кухни. — Только не ори там я тебя прошу.

— Да я как мышь совсем — сказал Денис, пытаясь вылезти и зацепившись ногой за стол из-за чего загремела вся посуда. — Пардоньте!

— Белка держалась за Дениса так же, как держатся за родителей маленькие обезьянки способные не отрываться даже когда спят. Мы остались с Катей одни.

— Пей, не стесняйся — Катя налила мою рюмку до краев.

Я понимал, что руки и ноги уже очень с трудом меня слушаются. Но в то же время я очень не люблю, когда мне намекают, будто я стесняюсь. Это слово «стесняюсь» вызвало у меня какую-то прямо злобу. Выпив залпом рюмку текилы, я смачно откусил кусок чеснока и отправил полную ложку борща в рот.

— Раздевайся давай, красавчик — Катя встала из-за стола.

В эту минуту текила, борщ и чеснок резко передумали и попросились обратно от удивления и неожиданности. Как будто организм решил сказать: забирай это все, но не трогай меня.

— На хрена? — поперхнулся я, пытаясь скрыть удивление.

— Воняешь ты. Постираю все с тебя. И тебя за одно. Иди в ванну.

Текила, борщ и чеснок успокоились и провалились на дно желудка. Но вот «ты воняешь» … Вот это сейчас было обидно. Потому что я как японец, я никогда не воняю. Даже если теперь я бомж. Но не став спорить с хозяйкой я стянул с себя свои фирменные Levi's, носки и кофту оставшись в одних трусах. Катя сгребла все в кучу и сказала:

— Пошли, пошли!

Попытавшись встать, я почувствовал, что ноги меня не держат, а кухня начала напоминать столовую на корабле попавшем в шторм. Выйдя в коридор, мы столкнулись с Денисом и Белкой. Я смотрел на них стоя рядом с Катей в одних трусах и покачиваясь из стороны в сторону.

— О, епта, Бельчонок, а ну-ка закрой глаза, тут Серега на ночную охоту вышел — Денис крякнул от удовольствия.

Белка посмотрела на меня и пошла на кухню. Денис подмигнул, улыбаясь беззубым ртом и пошел следом. На удивление Катя никак не отреагировала на эти шуточки и повела меня в ванну. Там, заправив мою одежду в стиральную машинку, она дала мне шампунь и ушла. Ванная была довольно большой. Вся отделана кафелем зеленого цвета. Я снял с себя трусы и подумал — а как же я буду завтра весь в чистеньком, а трусы то грязные, не порядок. С грустью положив их на полку рядом я закинул одну ногу в ванну, сконцентрировался, сделал паузу и закинул вторую. Задернув шторку, я включил душ и встав под мощную струю горячей воды зажмурил глаза. Струи воды били мне в лицо и от этого перехватывало дыхание. Мне казалось, я лечу. И вот-вот, я сейчас оторву от земли одну ногу и потом вторую, медленно я уже начинаю парить в невесомости. Ах, как же хорошо! Я смог! Я смог овладеть этим даром! Я лееееечуууууу…

Траах! Удар. Что-то звонко упало к моим ногам и разлетелось на кусочки. Все перевернулось вверх дном.

Я сидел на заднице в ванной. Приоткрыв один глаз, я понял, что прилетел. На дне ванны лежало множество темно-зеленых кусочков керамической плитки. Подняв голову, я увидел кусок бетонной стены на уровне моей головы над смесителем. Плитка явно была оттуда.

— Черт! — выругался я.

Дверь в ванную приоткрылась и голос Кати спросил из-за шторки:

— Все в порядке?

— Ну как сказать… Тут плитка отвалилась…

— А ты там жив?

— Да, все хорошо, я уже сейчас выйду.

Катя закрыла дверь, и я начал убирать кусочки плитки из ванны складывая их в кучку на стиральной машинке. Затем вытерся насухо первым попавшимся полотенцем и с ненавистью натянул на себя не свежие трусы.

Выйдя из ванной, я заметил, что свет во всей квартире погашен и только во второй комнате горит ночник. Дверь в другую комнату с балконом, куда ходил курить Денис уже была закрыта. Я решил идти на свет. Приоткрыв дверь, я увидел стоящую посреди комнаты Катю в эротических чулках, стрингах и кружевном лифчике. Она была на столько крупной, что мне показалось, будто я вижу великана. И теперь вот вопрос, зачем этот великан так оделся и что он будет со мной делать. Катя медленно повернула голову и тут же вскрикнула:

— Да ты весь в крови! Ужас какой! У тебя голова разбита!

Я совершенно не чувствовал боли и пройдя до дивана просто сел и начал рассматривать Катю. Я ни разу в жизни не видел двух вещей: таких больших девушек и девушек в таком наряде. Мне казалось, что такие наряды бывают только в фильмах. Катя суетилась, открывая тумбочки в комнате.

— Ах, вот она, вот. Аптечка. Сейчас, сейчас. — она встала на колени, чтобы вытащить из нижнего шкафчика большую коробку с домашней аптечкой. В этот момент, я уверен, об мою голову можно было начать разбивать кирпичи, как делают монахи Шао-Линя, и я бы ничего не почувствовал — на столько я был заворожен открывшимся передо мной видом. Достав из аптечки вату, перекись водорода и пластырь, Катя подошла ко мне. Она была на столько высокой, что сидя на диване я видел перед собой ее пупок и дорожку из светлых волосков которые уходили куда-то вниз и терялись под кружевами трусиков. Катя обрабатывала мою рану и вытирала со лба и щеки кровь. В какой-то момент я не выдержал и крепко схватил ее обеими руками за ягодицы притянув к себе. На долю секунды она застыла, но тут же расслабилась и продолжила лепить пластырь на рану. Поняв, что она закончила с моей головой, я повалил ее на диван. «Какая же она большая» — я не переставал восхищаться размерами сокровища, которое мне досталось. Моя рука проскользнула между ее больших и мощных ног. Ладошка ощутила жар, как будто в деревенской печи открыли дверцу. Я взглянул в глаза Кати. На мгновение в голове промелькнула мысль о том, как же я глупо выгляжу сейчас с крестиком на лбу из пластырей. Катя смотрела на меня молча, а потом сказала:

— Я тебя не для этого позвала.

Меня как будто облили ледяной водой из ведра. Миллиарды мыслей пронеслись в голове за считанные секунды. И в тот же миг я перестал видеть перед собой Катю и видел уже просто огромное тело в чулках.

— В чем дело? — я был очень сильно раздражен.

— Обними меня пожалуйста.

— Я и так тебя обнимаю.

— Нет. Обними как маленькую девочку.

Я уже совершенно ничего не понимал, но лег рядом с ней и постарался ее обнять. Моей руки едва хватало чтобы достать до ее противоположного плеча.

— Да. Вот так. Скажи мне, что я молодец. Что я хорошая. Что ты гордишься мной.

— Эээм… Ну ты молодец. Хорошая.

— Да, да, говори, не останавливайся. Скажи, что я твоя маленькая девочка. — Катя развернулась ко мне спиной и положила мою руку себе на живот.

Теперь мне казалось, что я уже лежу с каким-то огромным мужиком, у которого спина размером как две моих. Я коснулся кончиком носа ее затылка и еле заметно понюхал. Не пахнет. Вообще. Ни девочкой, ни женщиной, ни мужчиной. Пахло просто телом.

— Поцелуй меня в спинку и скажи: «Засыпай моя маленькая, я завтра снова буду с тобой» — она засунула ладони своих рук себе под щеку.

Перебарывая себя, я сказал то, что она просила. Катя больше не шевелилась и мирно засопела. А я лежал и смотрел на ее волосы и большую спину и уже сам себя чувствовал маленьким и совсем беспомощным.

Следующая часть: https://telegra.ph/Great-asthenic-The-Road-Book---Part-5--Velikij-astenik-Dorozhnaya-kniga---CHast-5-11-17