Господин и Луна.

Ночь опустилась на лес неожиданно быстро. Луна, круглая и яркая, словно серебряная монета, висела высоко в небе, затопляя холодным светом каждую ветку, каждый сугроб и каждую тропинку. Тени деревьев сплетались в узоры, будто сама земля покрылась сетью из чёрных жил. Снег хрустел под ногами, а воздух был таким прозрачным, что каждый вдох отдавался в груди лёгкой болью.

— Вот скажи мне, — Чимин остановился и сердито поправил капюшон, — зачем я вообще тебя слушаю? Нормальные люди, Тэхен, в такое время сидят в тёплых номерах, пьют чай и спят. А мы? Мы как идиоты шлёпаем по этому лесу в полнолуние, да ещё и ночью!

Тэхен оглянулся на него, глаза блестели в лунном свете, как у ребёнка, впервые увидевшего фокус. Его лицо раскраснелось от холода, а губы дрожали то ли от мороза, то ли от предвкушения.

— Ты же сам видел это поместье днём! — воскликнул он, широко разводя руками, словно пытался обнять весь лес. — Оно не такое, как остальные развалины. Там окна целые, двери будто ждут, чтобы их открыли. И не просто дом, Чимин, это настоящее английское чудо! Все легенды о нём правдивы. Я уверен!

— Ага, правдивы, — усмехнулся Чимин, закатывая глаза. — Ещё скажи, что оборотни и вампиры там живут. Или привидения с кружкой эля.

— Ну, может, и не оборотни, — обидчиво протянул Тэхен, — но волков ты сам слышал. А про вампиров… — он наклонился ближе и заговорил шёпотом, словно боялся, что их услышат. — Говорят, кто переступит порог этого поместья, больше никогда не вернётся.

Чимин фыркнул, но внутренне напрягся. Он не верил в такие истории, считал их детскими страшилками, но в глубине души что-то всё же тревожило. Не сама легенда, а то, как упорно его друг в неё верил.

— Тэхен, — устало сказал он, — мы прилетели в Англию, чтобы немного отдохнуть после университета. Посмотреть на архитектуру, музеи, может, сходить на нормальную экскурсию. А ты притащил меня в какой-то чёртов лес только потому, что услышал пьяные разговоры в баре.

— Это были не пьяные разговоры! — горячо возразил Тэхен, его дыхание паром вырывалось в воздух. — Старик говорил серьёзно. Его брат исчез там двадцать лет назад. А через год нашёлся… уже не тот. Бледный, молчаливый, избегал дневного света.

Чимин остановился и уставился на него с выражением «ну ты серьёзно?».

— Может, он просто переехал в Испанию? Там солнца хватает.

Тэхен фыркнул, отмахнулся и ускорил шаг, снег взлетел у него из-под сапог.

— Ты просто не хочешь признавать очевидное. Чудеса существуют, Чимин. И сегодня мы их найдём.

Чимин тяжело вздохнул и пошёл следом. Они действительно немного сбились с утреннего маршрута — вместо знакомой тропы дорога вела глубже в чащу, где деревья стояли плотнее, а ветер выл так, будто стонал кто-то невидимый. Но несмотря на раздражение, Чимин не оставил друга.

Их шаги эхом отдавались в тишине, подхваченные хрустом снега. Где-то вдали вновь завыл волк. Чимин хотел было сказать, что это обычная стая, но увидев, как упрямо сверкают глаза Тэхена, промолчал.

Он знал: спорить бесполезно. Они шли дальше. Вместе. И лес, казалось, следил за ними.

Лес будто раздвинулся сам собой, и вдруг перед ними возникло поместье. Оно стояло мрачное и одинокое посреди поляны, словно выросло из земли. Днём оно казалось ветхим и покинутым, но сейчас, при лунном свете, всё выглядело иначе. Слишком величественно, слишком притягательно. Высокие стены, узкие окна, башенка с заострённой крышей — не дом, а миниатюрный замок, хранящий чужие тайны.

— Вот оно! — взволнованно выкрикнул Тэхен, и его голос разнёсся эхом среди деревьев. — Ты только посмотри! Это же красота!

Чимин остановился, вглядываясь в строение. Его сердце невольно ускорило ритм. Ночь делала линии поместья чётче, тени — глубже, а окна — чёрными, словно бездонными глазами. Откуда-то изнутри будто тянуло, манило, и от этого чувства хотелось то ли шагнуть ближе, то ли развернуться и убежать.

— Красота? — буркнул он, натянув шарф повыше. — По-моему, это очередная жуткая развалина, которую завтра днём разочарованно фотографируют туристы.

Тэхен не слушал. Он достал телефон и, радостно взмахнув рукой, включил прямой эфир. Удивительно, но в глухом лесу интернет ловил.

— Ребята! — с азартом заговорил он в камеру. — Мы нашли то самое поместье! Видите? Легендарный дом графини Катерины. И да, мы собираемся войти внутрь!

Чимин скривился.

— Отличная идея, — процедил он. — Сначала позор в прямом эфире, потом штраф за нарушение частной собственности. Умно, Тэхен.

Тот лишь махнул рукой, продолжая говорить зрителям, а затем, сверкая глазами, повернулся к другу — Но признай, что всё это невероятно! Помнишь, что говорил экскурсовод Майкл? Раньше здесь был богатый район. Все приближённые короля жили рядом, и это поместье было центром. Дом графини Катерины. Вдовы. Женщины, которая одной улыбкой сводила мужчин с ума!

При имени «Майкл» Чимин едва заметно дёрнулся. Он вспомнил улыбку высокого экскурсовода, его игривые взгляды и лёгкие намёки за последние дни. И вздохнул. Он бы, может, и согласился пойти с Майклом на кофе, если бы не его друг, вечно тянущий во все сомнительные истории.

— Майкл говорил ещё, что никакой мистики тут нет, — упрямо возразил он. — Бал был, гости разошлись, графиня жила спокойно. Это всё легенды, Тэхен.

— А ты не думаешь, что он специально сгладил историю? — заговорщицким тоном прошептал тот, подходя ближе к воротам. — Чтобы туристы не боялись. Но местные же называют этот дом смертным. Потому что те, кто переступал его порог, не возвращались.

Чимин хотел возразить, но в этот момент вой пронзил тишину. Далёкий, глухой и страшно похожий на крик. Он обернулся — лес замер, как будто слушал вместе с ними.

— Волки, — тихо сказал он. — И всё же… пора уходить.

Но ответа не последовало. Чимин моргнул и понял: Тэхена рядом нет. Ещё мгновение назад он стоял рядом, говорил, жестикулировал, нарушал тишину своим восторгом. А теперь — пустота.

— Тэхен? — позвал он, но голос прозвучал слишком громко, и сразу же стало неуютно.

Ветви кустов зашуршали, где-то в стороне гулко хрустнула ветка. У Чимина по спине пробежал холодок.

«Возможно, он уже внутри», — подумал он, пытаясь подавить нарастающую тревогу. И решительно шагнул к массивной двери.

Деревянные створки выглядели так, будто простояли столетия, но когда он толкнул их плечом, они бесшумно и мягко распахнулись, будто ждали именно его.

На миг он оглянулся назад, вглядываясь в темноту леса. Но никого там не было. И, сделав вдох, он вошёл.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Этот звук поглотила тишина. Никто, кроме него, его не услышал.

Чимин с шумом втянул воздух, когда тяжелая дверь за его спиной сомкнулась и прогремела замком, будто отрезав его от всего мира. Он по-прежнему ожидал увидеть внутри старую разруху — выбитые окна, гнилые доски и слежавшуюся пыль. Но вместо этого перед ним раскинулся зал, от вида которого закружилась голова.

Пол сверкал золотым сиянием, будто каждая плитка была отполирована невидимыми руками. Настолько чистый кафель, что Чимин заметил в нём собственное отражение, слегка искажённое блеском. Он инстинктивно наклонился ниже, коснулся кончиками пальцев холодной поверхности — и на коже тут же выступил озноб. Живое. Настоящее. Не сон.

Его взгляд поднимался выше и застывал на каждой детали: резные колонны, уходящие вверх в бесконечность, словно держали потолок, украшенный золотыми узорами. По центру висела огромная люстра из хрусталя, в каждом подвеске которой отражалось странное мягкое свечение. Казалось, она горела не лампами, а светом самой луны, прорезающим сквозь мрак.

Широкая лестница вела на второй этаж — изящная, с плавным изгибом, устланная багровой ковровой дорожкой. Перила блестели, будто их только что отполировали. На стенах — картины, слишком живые, слишком насыщенные: портреты людей, что глядели прямо в душу, и пейзажи, от которых хотелось шагнуть внутрь.

Чимин не мог отвести глаз. Сердце билось так сильно, что гул отдавался в висках. В груди клубилось ощущение, что он оказался в другой реальности. Снаружи — руины, а внутри… царство роскоши. Как такое возможно? Что это — иллюзия, наваждение? Или Тэхен был прав, и место действительно хранит в себе тайну, о которой говорили все эти слухи?

Он сделал несколько неуверенных шагов вперёд, слушая собственные шаги — звонкий, чистый звук разносился по залу, будто звал кого-то выйти к нему навстречу.

— Нет, это неправда… Это не может быть реальным, — выдохнул он, но слова растворились в гулкой тишине.

И тут же холод пробежал по позвоночнику. Лёгкое, но резкое касание на шее, словно чьи-то прохладные пальцы скользнули по коже. У Чимина перехватило дыхание, он дёрнулся, хотел обернуться к двери… но тело не слушалось. Вместо этого его ноги будто вросли в землю.

Холод усиливался, колол кожу, словно тонкие иглы впивались всё глубже. Сердце забилось в бешеном ритме, но в следующий миг этот ритм начал затихать, словно кто-то извне медленно убаюкивал его жизнь. Перед глазами расплывался блеск люстры, краски картин превращались в абстрактные пятна.

И в этот момент он услышал голос. Шёпот — мягкий, убаюкивающий, почти нежный — Спи, луна… Поспи немного…

Слова проникли прямо в разум. Веки потяжелели. Чимин ещё раз попытался вдохнуть глубже, но дыхание сбилось. Мир вокруг качнулся и погрузился в темноту, словно роскошный зал сомкнулся над ним, как колыбель.

Последней мыслью, прежде чем упасть в бездну, было имя друга—Тэхен… где ты?..

Голоса. Они ворвались в сознание Чимина, словно громкая музыка, пробившаяся сквозь сон. Но это не были человеческие голоса. Они звучали, как дыхание самого леса: завывание ветра, треск снега под лапами зверей, еле слышный шелест крыльев невидимых птиц. Всё это сливалось в хор, который не давал покоя.

Он резко распахнул глаза и замер. Перед ним — не мрак и пыль, которые он ожидал увидеть после своего обморока, а светлая комната. Огромная. Неприлично просторная, словно предназначенная для кого-то из знати. Потолки уходили высоко вверх, в них терялся взгляд. По стенам скользили мягкие блики лунного света, проникавшие сквозь огромное окно.

Чимин почувствовал каждую частицу воздуха — будто видел их глазами: как они медленно колышутся, переливаются в лучах луны. Его тело казалось чужим. Ватным. Но при этом невероятно лёгким и отдохнувшим. Никогда раньше он не ощущал себя таким… полным сил.

Он взглянул на себя: белоснежная рубашка из мягкой ткани, простая, но элегантная. На груди серебряная цепочка с кулоном — незнакомая, и, что поразило, он точно помнил, что никогда её не носил. На ногах — чёрные хлопковые штаны. Всё сидело так, словно было сшито под его мерки.

Он поднялся с широкой кровати, которая сама по себе была целым троном, и в тот же миг мир качнулся. Голова закружилась. Чимин схватился за край ближайшей тумбочки, но прикосновение оказалось слишком сильным — дерево с треском лопнуло, и мебель разлетелась на части.

— Ч-что?.. — он застыл, глядя на собственную ладонь. Он даже не ударил… просто коснулся. Откуда такая сила? И что теперь будет? Он ведь… всё ещё в чужом доме.

Мысли хлынули разом: лес, поместье, Тэхен… Где он? Всё ли это на самом деле происходит?

Но размышления прервал тихий скрип двери. Она распахнулась медленно, и на пороге показался мужчина.

Он был красив. Слишком красив, чтобы быть настоящим. Высокий, статный, с идеальной осанкой. Его наряд напоминал что-то из другой эпохи: чёрный камзол, идеально сидящий по фигуре, белая рубашка с высоким воротом, а на груди блестела брошь, украшенная крупным камнем, переливающимся в лунном свете. Его волосы отливали темнотой ночи, а взгляд…

Взгляд обжёг Чимина. Холодный, пронизывающий насквозь, и при этом искрящийся чем-то диким, хищным. Этот взгляд не спрашивал, не умолял, не сомневался. Он властвовал.

Мужчина улыбнулся — уголки его губ приподнялись, обнажив намёк на клыки. Улыбка была опасной, и от неё по коже пробежал холод. Инстинктивно Чимин коснулся своей шеи. Там, где недавно ощутил фантомную боль.

— Она не болит, — низкий голос разрезал тишину комнаты. Мужчина медленно приближался, шаг за шагом, словно нарочно растягивая момент. Его глаза скользнули к сломанной тумбочке. — Ты уже испытал свои новые силы, луна?

Чимин удивлённо приподнял бровь. Силы? Он? Что это значит? Но он не произнёс ни слова, лишь настороженно следил за приближающимся незнакомцем.

Тот не замедлил движения. Его ладони, холодные, словно лёд, легко охватили руки Чимина. Одним движением он потянул его ближе, так близко, что Чимин оказался в крепких объятиях, прижатый спиной к его груди.

Чужое дыхание коснулось его кожи. Мужчина склонился, почти невесомо уткнувшись носом в его шею — туда, где виднелись два крошечных красных следа. Чимин замер, сердце сжалось, но одновременно его тело почему-то предательски расслабилось.

— Ммм… — незнакомец вдохнул его аромат глубоко, с жадным наслаждением. — Как ты прекрасно пахнешь, моя луна.

Чимин медленно поднял глаза к окну. За стеклом сияло полнолуние. Его сердце оборвалось: он… спал несколько часов? Или больше? Время ускользало.

— Кто ты такой?.. — наконец, с усилием прошептал он.

Мужчина отстранился лишь настолько, чтобы их взгляды встретились в отражении окна. Его глаза сверкнули, тёмные и опасные, но при этом завораживающие.

— Теперь я твой господин, луна.

Чимин не понимал. Господин? Что за бред? Неужели это чья-то постановка, розыгрыш? Он словно оказался в другом времени, в другой реальности. Но прежде чем он успел что-то сказать, мужчина склонился к его шее снова. И в следующее мгновение Чимин увидел, как в отражении блеснули длинные клыки.

Холодное прикосновение губ, и медленное, обжигающее, почти чувственное погружение острия в кожу. Он ждал боли. Но её не было. Вместо этого — странная пустота, словно всё вокруг перестало существовать.

Он смотрел в окно, на луну, и видел, как из его тела уходит сила. Видел — но не чувствовал. Его руки обмякли, дыхание стало ровным, спокойным. Тело расслабилось, будто наконец-то нашло долгожданный покой.

А сердце… сердце замерло. Оно больше не билось.

Чимин, закрывая глаза, едва слышно шепчет — Тэхен…

И в тот же миг губы, впившиеся в его шею, отрываются. Холодное дыхание исчезает, оставляя после себя лишь жгучий след. Чужие руки крепко держат его, но движения становятся медленнее, будто осторожнее. Чонгук не отпускает. Напротив — он плавно тянет Чимина вперёд, и тот, сам не понимая как, оказывается перед высоким зеркалом в тяжёлой резной раме. Серебро стекла отражает их двоих. Чонгук всё ещё стоит за его спиной, обнимая, прижимая к себе.

Отражение поражает Чимина. Он видит себя — и не узнаёт. Его кожа стала фарфорово-бледной, почти светящейся в лунном сиянии, глаза — глубже, темнее, в них теперь таилась сила, которой раньше никогда не было. Его лицо… оно словно стало острее, правильнее, ещё красивее. И в то же время — страшнее, потому что чужое.

Чонгук смотрит на него жадно. Не моргая, не отрываясь, будто впервые в жизни видит живое произведение искусства. Его ладони медленно скользят по телу Чимина: от талии вверх, к животу, к бокам, обрисовывая каждую линию. Прикосновения холодные, но в них есть властная нежность, будто он не гладит, а утверждает право на то, что теперь принадлежит только ему.

— Посмотри на себя, — его голос звучит низко, завораживающе. — Ты красив. Ты — моё совершенство.

Чимин тяжело сглатывает. В груди нет привычного сердцебиения, но он чувствует, будто в нём всё вибрирует от напряжения.

— Я… — он хочет сказать что-то, но слова застревают. В зеркале он видит взгляд Чонгука, горящий за его плечом. Хищный. Жадный.

Чонгук склоняет голову, касаясь губами его уха.

— Его больше не будет, — шепчет он медленно, подчёркивая каждое слово. — Ни в твоей жизни, ни в твоей постели, моя луна.

Пальцы на талии Чимина сжимаются сильнее, оставляя ощущение крепкой власти.

— Теперь только ты и я. На долгие годы. На долгие века.

Чимин ощущает, как его дыхание становится неровным. Зеркало отражает их двоих: его собственные глаза — растерянные, блестящие, и взгляд Чонгука — прожигающий насквозь.

Левая рука Чонгука медленно поднимается. Его длинные пальцы опускаются на лицо Чимина, касаются века. С нежностью, почти осторожно, он закрывает ему глаза. Мир погружается в полумрак.

И в этот миг Чимин ощущает странное — что его разум больше не принадлежит только ему. Кто-то врывается внутрь. Образы, воспоминания, тайные желания и страхи — всё открывается чужим глазам. Он видит Тэхена — смех, шутки, их тайные ночи, привычку согревать друг друга, когда мир казался холодным.

Чонгук видит всё. Но не стирает. Не прикасается к сути. Лишь наблюдает. Вбирает. Запоминает. И улыбается.

— Теперь я знаю тебя целиком, моя луна, — его голос звучит в голове Чимина, словно он говорит прямо в мыслях. — И всё твоё останется при тебе. Но отныне — под моей рукой.

И тут Чимин чувствует лёгкое жжение. Из места укуса по его шее медленно скатывается тонкая алая капля. Она блестит в лунном свете, словно драгоценный камень, отражаясь в зеркале.

Чонгук смотрит на неё заворожённо, хищно облизывая губы. Его взгляд горит восторгом.

— Прекрасно…

Он всё ещё держит Чимина крепко, не отпуская, и их отражение в зеркале выглядит так, будто

сама луна решила заключить союз с тьмой.