Госпереворот в США

Сегодня мы много говорим о тектонических сдвигах плит мир-системы, сумасшедших ходах Великих Американских Стратегов – но недостаточно сказали о внутренних изменениях Американской Империи. А они не менее революционны и во многом определяют и крутые повороты внешней политики земшарного гегемона. 

Центром этих изменений является тот самый департамент государственной эффективности DOGE, который на деле никаким департаментом не является – так как разрешение на создание государственных департаментов, согласно Конституции США является исключительной прерогативой Конгресса.

Что же такое DOGE? Де-юре организация является даже не самостоятельной автономной государственной силой, а всего лишь особым подразделением внутри USDS. А что такое USDS? Цифровые Сервисы США, высочайшим президентским повелением от 20 января 2025 года переименованные в DOGE-Сервисы США. Таким образом, опять же де-юре в США сегодня действует сразу два DOGE, один внутри другого, друг на друга же ссылающиеся даже семантически. Достаточно государственной эффективности?

Все становится еще интереснее, если обратить внимание на соотношение мандата старого USDS, созданного президентом Бараком Обамой еще в 2014 году и текущей деятельностью DOGE. Миссия USDS ограничивалась улучшением и упрощением цифровых сервисов, веб-сайтов различных агентств.  

DOGE за свой 40-дневный период функционирования успела:

1. Вмешаться в порядок работы нескольких государственных агентств, в том числе и USAID – административными мерами остановить его деятельность (госсекретарь Марко Рубио без консультаций с законодателями объявил о переводе деятельности агентства под контроль Госдепартамента, а его служащим было приказано не приходить на работу) и заморозить целый ряд программ интернациональной помощи, одобренных Конгрессом. 
2. В коллаборации с Офисом по персоналу (OPM) направить недвусмысленные предложения об увольнении более чем двум миллионам госслужащих – в письмах счастья под названием “Вилка на дороге” в случае добровольного ухода чиновников пытались подкупить выплатой зарплат вплоть до конца сентября 2025 года. Приняли предложение лишь 40 000 госслужащих.
3. DOGE удалось заполучить доступ к сенситивной информации о более чем 2,2 миллионах госслужащих. Также DOGE получила в безраздельное пользование всю информацию системы распределения платежей, через которую ежегодно проходит 5,4 триллионов долларов – в том числе это личные данные всех получателей социальной помощи. 
4. В прошлую пятницу, 21 февраля команда DOGE принудила OPM разослать очередное “письмо счастья” всем федеральным служащим с требованием до понедельника в ответном письме предоставить отчет о проделанной на прошлой неделе работе. Так как письмо получили сотрудники ФБР, Пентагона и даже ряд судей, вовсе не относящихся к исполнительной ветви власти, OPM в роковой понедельник, 24 февраля спешно направило новое сообщение о том, что отчетное требование Илона Маска необязательно к исполнению. Сам миллиардер в X продолжил настаивать на обязательности отчета под угрозой увольнения работников.
5. По информации расследований (1, 2, 3) Wired, именно DOGE стоит у истоков большой чистки федеральных государственных органов США – и новой политике установления лояльных назначенцев на всех ключевых постах важнейших аппаратов. Так, бывший руководитель казначейства Давид Лебрик сперва отказался даровать Маску и Co особый доступ к данным, так как это было бы угрозой личной безопасности и приватности миллионам гражданам США. Уже через день его заменили ставленником трамповской администрации Скоттом Бессенетом, который без разговоров одобрил полный доступ DOGE.

Как нетрудно догадаться, даже не будучи экспертом по американской политической системе, все вышеперечисленные действия выходят очень далеко за пределы не то что полномочий сервиса по цифровому мониторингу, но и наиболее полновластных государственных агентств. Даже могущественное агенство госбезопасности не способно третировать миллионы сотрудников как бросовый товар и не имеет настолько широкий доступ к базам данных. 

При этом что такое сам DOGE и откуда у него такая власть – непонятно совершенно. Все административное давление организации по сути сводится к одной фигуре в ее главе – Илону Маску. Но как глава сервисного органа Маск и близко бы не имел права требовать каких-либо отчетов от сотрудников других департаментов, это входит в прямое противоречие со всей конституционной структурой власти. 

Именно поэтому де-юре Маск никаких лидирующих позиций в DOGE не занимает, а является “специальным государственным работником” и персональным советником президента Дональда Трампа. Эта позиция, опять же, если судить по букве закона является чисто консультативной, лишенной какой-либо автономии – лидеры Белого дома здесь нашли очередную законодательную брешь, т. н. loophole, для сохранения лишь видимости легальности процесса реформ DOGE. Большинство решений, принимаемых Маском не могут быть им самим законным образом утверждены и отправляются на стол к президенту, и, куда как реже к политическим лоялистам и назначенцам в различных департаментах, а также еще более редким нелояльным бюрократам, сохранившихся со времен Байдена. Там уже, по прямым политическим каналам или под давлением администрации эти решения актуализируются.

Таким образом, де-юре как сама корпорация DOGE, так и обвитый вокруг нее господин Маск занимают энигматические и неясные позиции в государственном аппарате, передавая всю ответственность за свою деятельность на плечи президента Трампа. Однако, и сам президент в Америке не обладает чрезвычайными полномочиями вне исполнительной ветви власти. По крайней мере, угрозы сотрудникам судов и заморозка программ, открытых и одобренных Конгрессом, совершенно точно являются экстралегальными действиями и входят в прямое противоречие с важнейшими принципами разделения властей Конституции США.

Доказательства экстралегальности: (1) "Furthermore, the President may not, by issuing an executive order, usurp the lawmaking powers of Congress" (Перевод на русский: "Более того, президент не может с помощью указов узурпировать законодательную власть Конгресса). Остановка программ, функционирование и финансирование которых было запущено и одобрено парламентом входит в непосредственное противоречие с этим принципом. (2) Судей, как федеральных так и штатных и вовсе территориальных, отвечающих за конкретный район - назначает либо президент, либо губернатор, либо территориальные судейские коллегии. Однако, лишить судейского мандата можно либо импичментом 2/3 голосов Конгресса (в случае с федеральными судьями), либо разнообразными судейскими коллегиями/советами штата и территории (более конкретные правила варьируются от штата к штату). Ни в каком из этих случаев не может федеральное агентство (и тем более сервис) высылать судейским работникам угрозы увольнения.

Помимо юридических экзерсисов по обходу и нарушению основного закона, де-факто очевидно, что большинство решений по оптимизации и сокращению в DOGE “подписываются” президентским пером лишь для проформы, проходя все стадии от разработки до имплементации внутри департамента. Или сервиса. Или агентства. Или консультативного органа. Или подразделения сервиса. Который, кстати тоже называется DOGE.

Такая безраздельная власть Маска, ранее никогда не работавшего на государственных должностях, а также “детей DOGE”, среди которых нашелся 25-летний расист и сторонник евгеники Марко Элец, уже привела к фатальным казусам, если не сказать трагедиям. На фоне шуток юмора фейкометов команды Трампа – про программу презервативов для палестинской Газы – в реальности была закрыта программа гуманитарной поставки презервативов в другую Газу, находящуюся в Мозамбике, где крайне высок уровень распространения и смертности от СПИДа. 

Еще уродливее оптимизаторы обошлись с программой профилактики Эболы в Уганде – сначала уволили 90% из сотрудников, занимавшихся реагированием на заболеваемость и купированием эпидемиологических вспышек. Затем Илон Маск объявил закрытие программы ошибкой и похвалился тем, как быстро DOGE исправляет все свои кровавые огрехи – однако, по сообщениям The Washington Post и ряда сотрудников замороженного USAID, программа до сих пор не была перезапущена и не может продолжать работать без финансирования, которое и предоставлялось агентством. 

Если Маск не является госслужащим с какими-либо полномочиями помимо консультативных, то выходит, что ответственность за отмену этих программ, которая уже привела к смертям сотен, если не тысяч людей (пусть и не американцев, но африканцев, которым Америка обязалась помогать при первоначальном запуске программ), а также выпустила опасные заболевания из под контроля американских ученых – лежит целиком и полностью на Дональде Трампе. Почему тогда оправдывается за провал программы Илон Маск? И почему его самого все еще не отстранили от высокой должности? Тысячи сотрудников увольняют за идеологическую нелояльность – в то время как  именно “консультации” Маска стали причиной отмены важных эпидемиологических программ и гибели множества людей. Это ли не является либертарианской версией “перегибов на местах” и антитезой “эффективного управления”, если только его эффективностью не считается незаметное убийство населения африканского и не только континентов посредством отключения всей интернациональной госпомощи?

Естественно, все эти вопросы риторические. Что в нынешней Американской администрации категорически не стоит искать, так это консистентность и приверженность каким-либо нерушимым принципам федералистов – самоочевидно лицемерие вчера кричавших “LAW & ORDER”, а сегодня ломающих об колено вековые институции и интерпретирующие Конституцию, что дышло.

Политолог Илья Матвеев* и философ Илья Будрайтскис* сравнивают реформы команды Трампа пертурбациями России 90-х и путинской административной централизацией. На мой взгляд, гораздо более подходящей аналогией DOGE как “государства внутри государства” – однако, является гораздо более древний российский институт опричнины – всесильного органа, подчиняющегося лишь самому суверену, но нисколько не считающегося с основным законом страны и “земствами” – другими правительственными учреждениями, не имеющими высочайшего президентского покровительства.

Тем не менее, все эти сравнения не способны полноценно схватить масштаб реформ DOGE. Борис Ельцин имел дело с пластичным, не приобретшим почти что никакой институциональной субъектности государством. Владимир Путин – продолжил и развил до своего логического апофеоза авторитарные тенденции, заложенные своим предшественником еще в 1993 насильственным разрешением Конституционного кризиса, установлением суперпрезидентского правления; и закрепившиеся в 1996 году с де-факто проданными Семибанкирщине выборами. Даже Грозный с помощью опричнины по большей части воевал с конкретными неугодными боярами и молодыми институтами Московского государства образца Судебника 1547, который в его же правление и был принят основным конституционным документом страны.

Команда президента Трампа и президента Маска работает ни много ни мало над заложением фундамента Американской консервативной революции – До выборов Дональд Трамп всячески открещивался от аффилиаций с ультраконсервативным “Проектом 2025”, но сейчас де-факто происходит имплементация ряда его положений от идеологических чисток внутри государства до массовых депортаций – по божественному мандату сродни средневековым суверенам “He who saves his Country does not violate any Law”.

Так же и DOGE, в соответствии с идеологемами проекта, борется не просто с глубинным государством, но подрывает сами основы американской буржуазно-демократической государственности. Революционность этого надлома выражается прежде всего в двойственном процессе депрофессионализации и политизации сферы государственного управления, качественном переходе от профессионального государства Вебера к домодерновому идеалу аристократического правления Штраусса, лишенного своей духовной составляющей - Америкой должна править едва ли не генетически выведенная элита с безусловной политической лояльностью, хорошей (в смысле богатой) наследственностью или четырезначными показателями IQ.

Вековые институты, разумеется, отчаянно сопротивляются за сохранение маятника старого порядка. OPM после кратковременного рейдерского захвата командой Маска все же разослал поправку к письму о требовании отчетности, появляется все больше коллективных исков от уволенных работников и юристов, считающих DOGE экстралегальной организацией. Этому сопротивлению, однако, команда Трампа противопоставляет политику скорости в духе французского философа Поля Вирильо – на каждый неповоротливый коллективный иск приходится десятки, если не сотни новых ударов DOGE по всему периметру федеральных учреждений. Таким образом, даже если где-то и происходит откат к конституционной нормальности – его общая контр-тенденция никак не поспевает за деятельностью DOGE и администрации Трампа, которые не считаются с законническими материями.

Есть и другая проблема в противодействии реформам оптимизаторов: новый срок правления Трампа с момента инаугурации отлично демонстрирует, что разделение ветвей власти даже в “древнейшей демократии мира” очень размыто и работает с большими оговорками. Исполнительная ветвь внезапно оказывается способна громить и отменять программы, открытые законодательной – вроде USAID. Но что более важно, даже если судебные инстанции и признают действия DOGE и любых других исполнительных институций незаконными – кто сможет принудить к санкциям подконтрольные президенту органы, кроме него самого и силовиков, также подчиняющихся исполнительной вертикали? А кто может привлечь самого президента к ответственности в президентской республике, когда партия его сторонников имеет большинство в обеих палатах парламента – пусть он хоть сотню раз наплевал на букву священной Конституции?

Ответы на вопросы выше также рискуют быть риторическими, особенно в отсутствие альтернативной политической силы, способной на какое бы то ни было политическое действие – из всей Демократической партии один Берни Сандерс осмеливается на жесткую и фактурную критику правительства Трампа, которое сегодня де-факто осуществляет государственный переворот средь бела дня, под прицелом тысячи объективов.

Однако же. Для прогрессивных социалистических сил, в том числе и американских, творимое республиканской администрацией должно оставаться не только в пределах антидемократического антиконституционного ужаса – это либеральная моралистическая критика. 

На деле же команда Трампа и Маска действует в некотором смысле сообразно стратегическим советам (позиционной войны) по захвату власти в либерально-демократических государствах от итальянского коммуниста Антонио Грамши – острыми хирургическими разрезами специальных органов как DOGE подчиняют себе институты, ранее служащих исключительно в процессе воспроизводства господствующего общественного порядка. Все это, разумеется, прикрывается превалирующей легитимностью демократического мандата.

И здесь уже не риторический вопрос – почему бы левым не использовать такую же правоунаставливающую игру, силой, а не самым непосредственным насилием, именно эффективной и быстрой силой переломить хребет любых священных текстов и институтов, обороняющих статус-кво – в демократическом захвате собственных государств? И затем использовать полученную экстралегальную власть не ради обнажения корпоративной диктатуры в основании любого капиталистического государства, но ради проведения не менее острых социалистических и демократических реформ, способных навеки изменить облик страны – как предложение о реформе в Шестую Французскую Республику от НФП – Нового Популярного Фронта?

Прецедент нам дали сами американские реакционеры – дело осталось за пробуждением классового сознания, волевым дерзновением социалистического авангарда и использованием буржуазной веревки в виде DOGE и его аналогов по истинно революционному назначению.