Горы ближе, чем кажется: как наводнение в Дагестане учит нас географии

События в Дагестане – трагедия. Есть погибшие, налицо разрушенные дома, семьи, выброшенные из привычного порядка жизни, тысячи людей в зоне бедствия. В такие моменты прежде всего важны поддержка, солидарность и помощь. Но важно и разбирать причины. Паводок в Дагестане – жесткий урок для всей страны. Он касается того, как мы понимаем и развиваем свои горные территории. Мало кто знает, но Россия – горная страна: примерно половина ее субъектов имеют горную специфику.

Горные территории – эпицентры разнообразия. Именно здесь сходятся важнейшие линии мировой повестки: безопасность, включая защиту границ и устойчивость стратегически важных территорий, экология, вода, качество среды жизни, биоразнообразие и этнокультурные ландшафты. Горы формируют истоки рек, задают условия расселения, влияют на транспортную связность и стратегическую устойчивость государств. ООН выделяет горные территории в отдельное направление, действует Mountain Partnership, отмечается International Mountain Day, реализуются специальные программы в рамках FAO.

Горы одновременно являются барьерами и мембранами: разделяя пространства, они одновременно собирают их в единую систему. Это живая среда обмена, взаимозависимостей и балансов. Кавказ устроен именно так. Равнины и высокогорья здесь образуют единую природную и историко-культурную ткань. Переходные зоны между ними, экотоны, работают как тонкие регуляторы равновесия. Их нарушение меняет всю систему. В горах формируются водные режимы, от которых зависят равнины, сельское хозяйство, города, транспорт и безопасность больших территорий. Для Северного Кавказа это особенно очевидно: речные системы, берущие начало на северных склонах Главного хребта, питают огромный макрорегион, а состояние горных лесов, почв и склонов напрямую влияет на устойчивость стока и паводковые риски.

Паводок в Дагестане нельзя объяснить только дождем. Дождь стал спусковым крючком. Но катастрофу формирует накопленный разрыв между географией и управлением. Горы не прощают ошибок.

Первый слой проблемы связан с текущим состоянием природных регуляторов. Горные леса, почвы, естественные русла и водоотводы удерживают влагу и сглаживают пики стока. Ослабление этой системы ускоряет движение воды и повышает паводковые риски. Устойчивость больших территорий Предкавказья напрямую связана с состоянием горных гидрологических систем.

Второй слой – реальная география, которая устроена сложнее административной карты. Вода не знает границ муниципалитетов, субъектов и округов, как и ведомственной ответственности. Она идет по бассейнам, водосборам, уклонам и ландшафтам. Подход к таким территориям должен точнее учитывать их природную связанность.

Третий слой связан с тем, как мы планируем и строим. Именно этот слой превратил дождь в бедствие. Во многих горных и предгорных территориях градостроительная практика слабо учитывала природные риски. Генпланы слишком часто подстраиваются под текущий спрос, ливневая инфраструктура изнашивается и обслуживается слабо, вертикальная планировка дает сбои, застройка заходит в поймы, русла временных водотоков и к подножиям склонов. Любая стройка в горах меняет движение воды. Если допущены просчеты, вода в критический момент идет уже не по рельефу, а через улицы, дворы и дома.

Еще один важный фактор – демографический. Между фактическим и зарегистрированным населением есть заметный разрыв. Десятилетиями в Дагестане шло перемещение жителей с гор на равнину. Это сопровождалось сверхростом Махачкалинской агломерации, обезлюдением части горных территорий и изменением их хозяйственного уклада. Сейчас на фоне развития туризма, возрождения родовых домов и дачной моды часть потоков начинает разворачиваться обратно. К этому добавляются неучтенные сезонные возвращения и маятниковые миграции. В результате мы слабо понимаем, с какой реальной демографической нагрузкой сталкивается конкретный муниципалитет и конкретная территория. А значит, и планировать инфраструктуру становится сложнее: она рассчитывается на одно количество людей, а в реальности обслуживает другое.

Горные территории должны стать отдельным направлением пространственной политики. Здесь требуются особые нормы строительства, иная логика планирования, постоянный мониторинг и отдельные требования к эксплуатации инженерной инфраструктуры. В горах экстремальные природные события случаются чаще, чем на равнине, но их последствия и ущерб можно существенно смягчить.

Требуется другая экономическая модель риска. Строительство в горах связано с высокой ценой ошибки. Страхование должно учитывать реальную ландшафтную опасность, тип застройки, состояние водоотведения, качество инженерной подготовки площадки. Страховка на горных территориях должна быть выше и точнее. Она должна работать на предупреждение, формировать экономическую мотивацию к отказу от строительства в опасных зонах, к качественной инженерной подготовке, к регулярному обслуживанию ливневых систем, к учету геологии и гидрологии.

И последнее. Горы – это среда жизни. В Дагестане хорошо видно стремление к росту и развитию. Один только туризм стал настоящей революцией: республика принимает около 2 млн туристов в год, расширяются маршруты, формируются новые точки притяжения, поменялось отношение к сервису. Развиваются общественные пространства, промыслы, локальные креативные проекты. А вместе с этим важно укреплять и ответственность сообществ, муниципальных команд и каждого жителя за свою территорию. Сохранение жизни в горах становится общей стратегической задачей.

Главный урок Дагестана в том, что требуется новая политика горного пространства. Политика, которая рассматривает горы и жизнь людей в них комплексно, во взаимосвязи, и как тонкую, живую мембрану страны. От этого будет зависеть устойчивость больших территорий, качество среды и способность работать с пространственным разнообразием на стратегическом уровне. Россия умеет справляться с гигантскими вызовами, справится и сейчас.