Горшочки. Часть 2

Утро в большом,но уже привычном Нилу доме, было мрачноватым,однако привычным. Нил, как обычно, встал в шесть утра,умылся и приготовился к новому дню. Сегодня ночью он плохо спал:мысль о новой зацепке,нарушил склад дней и ломал привычную рутину. Он с темными мыслями пил привычный кофе, бесконечно мешая ложкой напиток. Было тяжело от несвойственных мафиозному дону мыслей, от которых не спасали ни многомиллионные счета, ни абсолютная власть. Когда Нил уже более-менее настроился на будущий день,на телефон пришло сообщение. Максим прислал досье на Руслана Тушенцова. «Чистое. Как и было.», – гласило короткое сообщение. И именно эта стерильность,которая до этого Нила притягивала и казалась безобидной,теперь пугала больше всего. В его мире чистота означала либо абсолютную невидимость, либо мастерски сфабрикованную ложь. Руслан не мог быть просто добродушным лепщиком ваз. Теперь эта мысль не выходила у мужчины из головы,и ему казалось, что он совершил оплошность,не подумав об этом заранее. 

В голове Нила крутились мысли, словно шестеренки хитрого механизма: кто этот человек, который так легко раскрыл информацию, стоившую ему полутора лет поисков? Откуда он взялся? И что, блять, ему нужно? А главное, Руслан проводил дни напролет с его Лилей, его маленькой дочерью, единственным чистым и невинным существом в его темном, кровавом мире.Это пугало. Нил понимал, что теперь, когда Руслан в его глазах слишком «чист», отпускать его нельзя. Он должен быть рядом, под наблюдением, пока Нил не докопается до истины.

Вздохнув, мужчина встал с барного стула,отпуская ложку от кофе. Дорогой шелковый халат скользнул по его телу. Он походил по кухне,чувствуя непривычное беспокойство. Ему нужно было отвлечься от его работы. Глаза автоматически посмотрели в окно. Там был небольшой хмурый дождик,он делал небо тусклым,а детская  деревянная площадка,которую можно было увидеть с кухни,потемнела из-за деревянной основы. Эти мысли навели его на еще одни мысли о его дочери. Лиля... Стоит отвезти ее сегодня в детский сад и наконец-то побыть нормальным отцом. 

Детская комната в его особняке была оазисом цвета и невинности посреди строгих линий и холодных оттенков остальной квартиры. Мягкий ковер, нежно-зеленый,—любимый цвет девочки,—плюшевые игрушки, стены, расписанные акварельными драконами и принцессами. Нил, обычно облаченный в безупречные костюмы, натянул сейчас огромные шаровары и такую-же большую толстовку,чувствуя себя в них словно в чужой коже,или,скорее,буйным подростком,а не криминальным авторитетом. Он пытался выглядеть нормальным, обычным отцом. Тщетно. Холодность была его второй натурой, она сквозила в каждом движении, в чуть прищуренном взгляде голубых глаз.

Лилиана уже сидела на краю кровати, болтая ногами. Ее растрепанные волосы собирала няня,добрая женщина лет пятидесяти, которую все в доме кликали «Лизавета Васильевна». Она собирала девочке волосы в небольшой колосок,пока сама Лиля выбирала заколки на сегодня в маленьком розовом ящичке для украшений. Она была очень горда,получив его от папы, ощущая себя совсем взрослой с ним. Нил иногда пополнял его заколками с детского магазина—это не была его сильная сторона,однако, он уделял отдельное время этому,решая,что будет лучше—заколка с бантиком или с крылышками. 

—Доброе утро,пап!—улыбнулась Лиля во все двадцать девять зубов,потому что три молочных у нее выпали. 

— Привет,милая,—слегка устало сказал Нил,подходя к дочке,и,чтобы не мешать процессу няни,потрогал ее руку.—Есть будем?

Лиля кивнула. Через десять минут она ела кашу,пока Нил небрежно вытирал ей рот салфеткой. 

—Пап,Соня сегодня принесет единорога. Ты не видел моего единорога?—спросила девочка,ковыряясь в каше,—Я тоже хочу принести. — Нил повел бровью. Он уж точно этого не знал. Лизавета Петровна вздохнула,поправляя футболку на Лиле,переключая разговор про единорога на себя. Однако мужчина только взмахнул рукой—он хотел сделать все сам. Няня покорно вышла с кухни. Девочка продолжила есть,болтая о всякой ерунде и размазывая кашу по щеке.

Нил слабо улыбнулся. Это была не та улыбка, которую видели его конкуренты или подчиненные. Это была попытка сделать их домашнюю идиллию нормальной,а главное—семейной.

— Сегодня папа поможет тебе собраться, родная.  — сказал он, подходя и вытирая еще раз кашу салфеткой. Его крупные, сильные пальцы, привыкшие к рукопожатиям, которые могли сломать кости, теперь неловко справлялись с липкой детской щекой. Она довольно закивала. Нил нашел в шкафу платьице. Пуговицы оказались предательски мелкими, а колготки, казалось, специально сговорились, чтобы не поддаваться. Он привык, что ему приносят идеально выглаженные костюмы и завязывают галстуки. Здесь же он ощущал себя неуклюжим великаном.

— Папа, где мой единорог? — напомнила Лиля, когда Нил наконец справился с последней пуговицей, попутно пропустив одну.

— Единорог? — Нил оглядел комнату, уставленную игрушками. — Он, должно быть, уже ждет тебя в рюкзаке. Лизавета Петровна вроде бы туда его тебе положила. 

Спустя десять минут, измученный, но с чувством выполненного долга, Нил вывел Лилю из комнаты. Дорога до элитного детского сада заняла всего пятнадцать минут. Черный бронированный Кадиллак скользнул по мокрым от утренней измороси улицам. Несколько машин охраны незаметно следовали за ними. У входа Нил передал дочь воспитательнице, кивнул охранникам и тут же достал телефон. В этот же момент айфон разразил звонок. Началось. 

— Максим, — произнес он, и голос его снова стал холодным и стальным. — Что по Джарахову?

В трубке послышался глухой голос Шабанова: — Плохие новости, шеф. Он заметил хвост. Наши потеряли его. Ушел в никуда. Вчера ночью.

Нил сжал телефон до побелевших костяшек. Его рот даже слегка приоткрылся от шока. Джарахов исчез. Человек, которого он не мог найти полтора года, появился из ниоткуда, дал о себе информацию через Руслана, а теперь снова растворился.

—Всмысле исчез,блять?—неверяще,хрипло произносит Нил. Он думал,что Джарахов будет пойман!А сейчас ему сообщают что этот тупой посредник опять сбежал,будто бы…будто бы знал о том,что Нил возобновил на него усиленную охоту. Руки сжались в кулаки,а костяшки пальцев побелели от злости. 

—Так и есть,Нил Владимирович. Мы нашли его след в Финляндии,он и правда был на даче,оформленной на его тещу—Елену Изумрудову. Она находится в Финляндии,в коттеджном поселке Пюхтяа. Там был отличный выход к реке Кюмийках для рыбалки,как раз то, что вы описывали. Он явно там жил,однако, когда мы туда приехали,он уже благополучно убежал. —ответил Шабанов по телефону,—что мы делаем теперь?

Нил озлобленно прикрыл глаза,залезая в Кадиллак. Значит,информация Руслана была не только правдивой,но и критически важной. Она дала ему след—и так же быстро прервала его заново. Джарахов будто бы утопился в этой речке,оставляя самого Дона мафии опять ни с чем. Это не только злило,уматывало. Это рушило гордость Нила и его самолюбие. Он,высокопоставленное лицо,Дон,блять,питерской мафии,и не может найти обычную пешку. Его злость начала вытекать наружу вместе с мозгами,создавая котел ярости внутри. Он прорычал в трубку:

—Продолжайте искать. Осушите эту ебаную речку,сожгите дом до тла—мне без разницы. Просто найдите этого гондона как можно скорее,—воздух в его легких сбился,—А Руслан…Ищите. Ищите все что можно о нем,прочешите документы его дальних родственников,похожие лица. Пробейте всех наших потенциальных врагов, другие города. Вы должны знать все что можно. Иначе я начну сомневаться в твоей должности консильери…Максим. 

На пару секунд в трубке образовалась тишина. Шабанов,видимо,не этого ожидал. 

—Я Вас понял,Нил Владимирович. Будем искать. На связи с Вами. 

Нил кивнул,будто бы даже машинально,хотя зная,что это не увидят. Слишком много вопросов без ответов. И слишком близко к Лиле. Он не мог этого терпеть. Решение созрело мгновенно, острое и беспощадное, как лезвие ножа.

— Готовь машины. —сказал он тихо,прикрывая глаза,—Едем к Тушенцову. 

                           ***

Студия Руслана располагалась в старом,дореволюционном флигеле,во дворе колодце недалеко от Фонтанки. Высокие потолки, окна с видом на серые крыши, запах сырой глины и обжига, смешанный с еле уловимым ароматом старого дерева. Это было место, далекое от роскоши и строгости мира Нила, место, где рождалось что-то, пусть и скромное, но настоящее, из целого ничего.

Руслан сидел у круга, сосредоточенно формируя из влажного комка глины изящный сосуд. Его руки были испачканы, а глаза сосредоточены на работе. Это место отличалось от привычного благородного и шикарного особняка Нила. Оно было простоватым,с слегка облезшей краской на стенах,с цветами в горшках ручной работы. Однако, в этом месте искрила жизнь. 

Нил вошел без стука, за ним — Максим. Две темные, чужеродные тени в этом светлом, пыльном пространстве. Глина на руках Руслана была светлой, но тени, которые отбрасывали вошедшие, были черными и угрожающими. Круг продолжал вращаться по инерции, издавая легкое жужжание.

Руслан поднял голову, его карие глаза, удивительно спокойные, встретились с ледяным взглядом Нила. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он просто выключил гончарный круг.

— О,здравствуйте. Какая неожиданность, — голос Руслана был ровным, без тени страха или удивления. Он вытер руки о фартук,обляпанный глиной,и сложил их на груди. —Хотите заняться лепкой,Нил Владимирович? Она удивительно успокаивает нервы и занимает человека, поверьте. 

Нил медленно подошел к нему, его тяжелые ботинки,глухо стучали по деревянному полу, разнося по студии зловещий отзвук. Официальный костюм отличался строгостью—по нему и не скажешь,что еще утром Нил был в обычной гражданской одежде. За спиной стоял Шабанов,а за окнами студии—две бронированные и темные машины,с вооруженными охранниками. 

— Неожиданность, говоришь? Для тебя, возможно. А для меня это вопрос жизни и смерти. И ты, Руслан Тушенцов, сейчас мне на него ответишь.—его голос был низким, вкрадчивым, но каждая его нота звенела сталью,—Кто ты? Откуда ты узнал про Джарахова? Про его аппендицит, про его дачи? Информацию, которая стоила мне полутора лет поисков и миллионы рублей. Информацию, которую знали лишь единицы. И почему Джарахов, получив твою информацию, так внезапно испарился, будто его предупредили о слежке?

Руслан, казалось, даже не вздрогнул. Он спокойно посмотрел на Нила, потом на Максима, который стоял чуть сзади, будто готовый по первому знаку броситься вперед.

— Я же говорил вам, Нил Владимирович. Случайность. Посредники часто приходят и уходят. Их суть—движение. Жаль,что он исчез,я надеялся,что Вам это поможет.

Слова Руслана звучали издевательски спокойными, нелепыми в этой ситуации. Нил почувствовал, как в нем закипает бешенство. Такое хладнокровие перед Доном мафии было неслыханной дерзостью.

— Случайность? — Нил сделал еще один шаг, сокращая дистанцию. — Не играй со мной, Руслан. Ты знаешь,с кем имеешь дело. Не держи меня за идиота. Повторяю. Кто ты? И откуда у тебя эти сведения?

Руслан выдохнул, чуть склонив голову. 

—Я Руслан Тушенцов. Художник. Учитель керамики. Занимаюсь тем, что люблю. А информация… ну, просто повезло, что я оказался в нужное время в нужном месте и услышал то, что меня не касалось, но оказалось полезным для вас. Иногда так бывает. 

—Так бывает, когда ты работаешь на кого-то, Руслан. На моих врагов. На конкурентов. На тех, кто хочет подобраться ко мне поближе, используя мою дочь как прикрытие!— голос Нила почти перешел на рычание.

Он резко выхватил из-за пояса Beretta 92FS. Холодный металл блеснул в полумраке студии. Глухой щелчок снятого предохранителя пронзил тишину. Дуло пистолета уперлось Руслану в лоб. 

Руслан не вздрогнул. Его взгляд поднялся на пистолет, затем снова на Нила. Он сделал небольшой, почти незаметный жест головой. 

—Я же говорил, Нил Владимирович. Мир полон информации. Нужно лишь уметь ее видеть. Она просачивается сквозь стены, шепчет в каждом дуновении ветра, отпечатывается на лицах прохожих. 

—Это чушь! Мне нужна конкретика! Ты, блять, откуда это взял?!— Нил подошел ближе, его лицо исказилось от ярости. — Я не игрушка для твоих философских изысканий. Я чувствую,что ты не просто учитель лепки. Ты то,на что даже у меня нет информации!

Руслан тяжело вздохнул. 

—Вы боитесь.  Вы боитесь того, чего не можете контролировать. И это объяснимо. Но я не ваш враг. И я не ваш человек.

—Тогда чей ты человек,еб твою мать?!— Нил схватил Руслана за воротник его рабочего фартука, притянув к себе. Глаза Нила горели холодным огнем. — Говори! Потому что у меня есть много способов заставить человека говорить. Очень много. И я не остановлюсь. Я буду пытать тебя до тех пор, пока ты не начнешь кричать на всех языках мира. Долго. Мучительно. Я вырву тебе все зубы лично,выколю твои глаза и сломаю все кости в твоем жалком теле,пока не выдавлю из тебя всю правду. И ты будешь молить о смерти, Руслан. Я это гарантирую. Кто ты? Чей агент? Зачем тебе моя дочь?!—последний вопрос был пропитан чистым отчаянием. Пистолет в руке Нила слегка дрогнул. 

—Вы увидели, что есть вещи за пределами вашей власти, за пределами вашего понимания. Я не агент. Я просто вижу.—Руслан смотря на Нила. Его глаза были совершенно нечитаемы в этой ситуации,—Я слышу. Я чувствую. Информация… она повсюду. Вам просто нужно было ее найти.

—И я ее нашел! Через тебя! Через твою блядскую болтовню!— Нил почти задыхался от гнева. Он крепче сжал рукоять пистолета. — Если ты не скажешь мне сейчас, кто ты, я спущу курок. Прямо здесь. Прямо сейчас. И потом я заберу твое тело на свою дачу, и мои мясники будут работать над ним до утра, пока от тебя не останется ничего, кроме пыли. Ты меня понял?!

Руслан лишь посмотрел на него. В его глазах не было ни страха, ни вызова. Только какая-то странная, отстраненная печаль. Он смотрел на Нила так,будто бы заглядывал в самую душу его сознания своими огромными бездонными глазами. 

Нил стоял, чувствуя, как его последнее хладнокровие покидает его. Этот человек был не просто безумцем или шпионом. Он был чем-то новым, чем-то, что не укладывалось в привычные рамки его мира. Угрозы, пытки, пистолет – все это было бесполезно против его необъяснимого спокойствия. Ярость клокотала в Ниле, обжигая нутро. Он, Дон, которому подчинялся весь криминальный Петербург, стоял здесь, в вонючей глинной студии, и некий Руслан Тушенцов,который просто лепил бесполезные горшочки, осмеливался говорить с ним, как с мальчишкой. Эта невозмутимость, это спокойствие были оскорблением, вызовом, неслыханной дерзостью.

—Ты...—выдохнул Нил, стискивая зубы так, что заныла челюсть. Он отдернул пистолет от виска Руслана, его взгляд метнулся по студии, ища выход для кипящей ярости. На ближайшем столе, среди кусков глины и застывших инструментов, стоял почти готовый, еще влажный горшок. Небольшой, пузатый, с выдавленным на боку неким символом – стилизованной, хищной головой какого-то зверя. Нил даже не обратил на него внимания. Для него это был просто объект, который можно уничтожить.

Раздался сухой, оглушительный выстрел. Пуля с визгом пробила керамическую стенку горшка, разбив его вдребезги. Осколки разлетелись по столу. 

Руслан вздрогнул. На его лице, наконец, промелькнула тень эмоции – не страха, а скорее усталости или легкого сожаления.Может,даже какой-то странной надежды. Он лишь медленно посмотрел на разбитый горшок, потом снова на Нила, который тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в руках.

— Это был хороший горшок, Нил Владимирович –тихо произнес Руслан.—Вам бы он точно понравился. 

Эта спокойная реплика окончательно вывела Нила из себя. Он не проронил ни слова больше. Развернувшись на каблуках, он быстрым, решительным шагом покинул студию, оставив Руслана стоять среди осколков и запаха пороха, с глазами, полными странного, непостижимого спокойствия.

Остаток дня для Нила превратился в череду жестоких, бессмысленных вспышек. Его бронированный Кадиллак мчался  по набережным, но вид привычного города, над которым сгущались осенние учи, не приносил успокоения. Ярость, рожденная бессилием, искала выход.

В своем офисе, расположенном на верхнем этаже бизнес-центра, откуда открывался панорамный вид на Исаакиевский собор, Нил должен был провести рутинную, но крупную сделку. Перед ним, перед массивным столом из темного дерева, сидел Роман Пономарев – один из его партнеров по контрабанде кокаина. Пономарев был скользким типом лет сорока пяти, с вечно липкой улыбкой и угодливым голосом. Он приторно расхваливал последнюю партию товара,кокаина, расписывал перспективы расширения сетей, бесконечно подлизывался, чувствуя напряжение в воздухе, но не понимая его истинной причины.

—Босс, качество – высший класс, ни единой претензии! Чистота – просто песня! Наши южные братья, конечно, молодцы, но без вашей железной руки, Нил Владимирович, без вашей мудрости и прозорливости, мы бы так и остались на задворках рынка. А теперь, благодаря вам...

Нил слушал его, и каждая слово Пономарева, каждый его витиеватый комплимент, казался ему все более отвратительным. Он видел не партнера, а червя, извивающегося у его ног. И этот червь, со всей своей ничтожностью, смел говорить о его «мудрости», когда он сам чувствовал себя полным идиотом, не способным разгадать тайну какого-то гончара. Внутри Нила что-то окончательно сломалось. 

Его рука, двигаясь с пугающей плавностью, выхватила пистолет. Роман замер, его улыбка застыла на лице, превращаясь в маску ужаса.

—Ты слишком много говоришь, Роман, – произнес Нил низким, безжизненным голосом.—Говоришь то,что не надо. 

Раздался выстрел. Глухой, резкий звук в помещении. Пуля попала Пономареву прямо в лоб. Он упал вперед, распластавшись на столе, забрызгав дорогое дерево кровью и бумагами с цифрами. Его тело дернулось еще пару раз, а затем замерло. Глаза, широко распахнутые,мгновенно потускнели. Нил опустил пистолет. Он даже не почувствовал удовлетворения. Лишь холодную, опустошающую пустоту. Он кивнул своим охранникам, которые уже стояли на пороге. 

—Приберитесь,—бросил он, затем повернулся к окну, обводя взглядом город, над которым уже сгущались сумерки. —И скажите всем, что Роман решил отправиться на длительный отпуск за границу вместе со всей его семьей. Пусть его долю поделят между собой его приближенные.

                            ***

Вечер не принес ни облегчения, ни ответов. Нил вернулся в свой дом,облаченный сумерками ночи в спящее состояние. Он пропустил ужин с Лилей, она уже спала, и он не хотел будить ее своей мрачной аурой. Однако,проходя мимо комнаты девочки,Нил приоткрыл дверь,тихо заглядывая внутрь. В детской комнате было тихо. Лиля,раскидав одеяло по поверхности кровати и свои рыжие растрепанные волосы заодно, тихо посапывала,пуская слюни на подушку. Комнату окутал мрак,однако,он не казался тем мраком,который нес за собой Нил. Он был убаюкивающим—чистая от рисунков принцесс стена была обклеена специальными звездочками,светящимися в темноте. Нил сам их клеил вместе с ней,когда Лиля увидела такие у своей подружки из садика в комнате. Сердце болезненно сжалось—насколько же он отвратительный отец. Даже поужинать не мог с ребенком. Нил прикрыл дверь,тихо вздыхая. Переодевшись,оставляя официальный прикид за пределами дома, он вышел на улицу,тихо идя по тропинкам небольшого сада за домом.Он чувствовал какое-то облегчение,будто бы он отпускает все,гуляя вот так,среди деревьев и кустов. Взгляд зацепился за почтовый ящик—из него торчало письмо. Нил нахмурился и подошел к железной банке,вытаскивая предмет. Никаких опознавательных знаков,кроме бордовой печати,с симметричной головой рыси,выполненной в стиле модерна. Письмо от группировки. Сто процентов отправленное через старые каналы—ведь оно полностью анонимно. 

Уже в кабинете,Нил спокойно попивал виски,разглядывая письмо со всех сторон. Он слишком хорошо знал «Рысь» – ту самую мощную группировку, с которой он пытался заключить стратегически важную сделку по логистике наркотиков через северные порты.А еще по некоторым очень важным причинам,о которых Нил не говорил самой «Рыси». Именно эта сделка была парализована полтора года назад благодаря Джарахову, который внезапно исчез. Нил вскрыл конверт. Внутри был отпечатанный на дорогой бумаге текст. Он был краток, выдержан в подчеркнуто вежливой, почти издевательской форме:

«Уважаемый Нил Владимирович,

Мы крайне признательны за Ваше упорство и настойчивость в стремлении к нашему взаимовыгодному партнерству. Однако, принимая во внимание непреодолимые препятствия, возникшие на пути к завершению сделки в течение последних восемнадцати месяцев, а также текущую неясность в статусе нашего общего посредника, мы вынуждены с прискорбием констатировать невозможность дальнейших переговоров в прежнем формате.

Мы высоко ценим ваше время и ресурсы и в связи с этим просим Вас, ради сохранения добрых отношений и во избежание дальнейших неоправданных затрат с обеих сторон, принять решение об отказе от данного проекта. Он, к сожалению, исчерпал себя, и его продолжение представляется нам,как и вам, бесперспективным.

Надеемся на Ваше понимание и готовы к обсуждению новых, более перспективных направлений сотрудничества в будущем.

С глубоким уважением, Группировка «Рысь»»

Нил прочитал сообщение дважды. Слова были пропитаны ядом, скрытым за шелковой вежливостью. Это был не запрос, а ультиматум, они будто бы ждали,ждали…а теперь, когда что-то начало двигаться с мертвой точки— выставили свой счет. Никакого сотрудничества. Забудь.

Он откинулся в кресле, понимая,что срочно хочет никотина. Руки полезли в нижний шкафчик стола,доставая снюс. Нил закинул пластинку в рот,массируя виски. Полтора года. Ровно столько Эльдар Джарахов морочил ему голову. А через пол года появился Руслан. Совпадение? Может быть. Но Нил в них не верит. 

Его взгляд упал опять на печать: Элегантный, стилизованный рисунок головы рыси,которая открыла свою пасть,показывая зубы. Подпись отправителя была на подобие ей—витиеватая и плавная,под стать грации их символа. Что-то ёкнуло в голове Нила. Он прищурился, вглядываясь в детали эмблемы. Каждая линия, каждый изгиб, особенный завиток в районе уха. Где-то он это уже видел.

Внезапно его пронзила холодная, обжигающая волна узнавания. Он резко подался вперед, сердце забилось чаще, словно пытаясь вырваться из груди. Воспоминание, яркое и четкое, словно вспышка молнии, пронзило его сознание.

Рысь. На горшке. 

Его глаза расширились. Мозг, измученный бессонницей и яростью, внезапно сделал невероятное открытие. Это была не просто причудливая закорючка, не просто схематичное изображение животного. На печати был изображен стилизованный, хищный оскал рыси, выгравированный с тонкими, острыми линиями.

Именно этот символ, мелькнувший среди осколков разбитого горшка в студии Руслана Тушенцова, вернулся к нему с леденящей ясностью. Тот самый символ, на который он не обратил внимания, ослепленный гневом.

Холодный пот прошиб Нила. Головоломка, которая сводила его с ума, внезапно начала собираться, но ее решение было куда страшнее, чем он мог себе представить. Руслан скорее всего не просто человек, который «слышал обрывки». Он был связан с «Рысью». И Джарахов… Джарахов был не просто посредником, которого не могли найти. Он был препятствием для сделки, которую «Рысь» хотела похоронить. И теперь, когда Джарахов опять сбежал, «Рысь» тут же вежливо отказалась от сделки, которая была «невозможной» полтора года.Все сходилось в голове страшной картиной,но оставался один вопрос:

Зачем?

Нил почувствовал, как к нему подкатывает волна ледяного, убийственного спокойствия. Он был Доном, и его обыгрывали как наивного новичка. Этого он простить не мог. Загадка с Тушенцовым повисла над ним большой тенью. И теперь Нил вынужден ее копать,чтобы узнать ответы.