Горе утраты

Однажды утром Деб как обычно просыпается, открывает глаза и видит гордое - ничего.

Поначалу думает, что не до конца проснулся или что на улице ещё темно, но вошедший в комнату Фарадей, что-то задорно уже причитающийся про то, что его, с недавних пор, муж, тот ещё соня.

И всё бы ничего, да только вот…

— А почему на улице такая темень?

— Какая темень? Белый день на дворе, — возмутился шутливо музыкант, думая, что партнёр его разыгрывает. — Глаза разуй, Сплюшка.

И на кровать довольный прыгает, устраивая голову на коленях Деба до которого медленно доходит, что ничерта он не видит.

Осознание страшное - паршивое, чего уж там, - да и как помочь не знает никто.

Модди, конечно, под натиском переживаний Жирафа за своего друга, предлагал операцию, только вот риски были велики и между слепотой и возможной смертью выбор был достаточно очевиден.

Пришлось учиться заново просто жить. Утром, при пробуждении, на ощупь садиться на кровати, искать тапки наугад, шерудя пятками по полу, спускаться с лестницы, держась одной рукой за перила, а второй за стену возле, выбирать одежду на ощупь, так же на ощупь искать необходимые предметы - про строительство ЖД теперь можно было и подавно забыть. 

Ходить с тростью и под ручку с Фарадеем везде тоже было трудно - не столько из-за слепоты, сколько из-за ощущения собственной беспомощности. К нему теперь все с осторожностью обращаются, помогают, даже когда это не требуется - Жираф так вообще перестал кидаться колкими шутками в адрес друга и их встречи либо проходили под молчаливое распитие чая - отказался он от алкоголя, гляньте на него, порядочный семьянин-отец лапочки дочки, либо с тихим диалогом о том, как прошёл день или о погоде.

Но самое паршивое - он перестал видеть Фарадея. 

Он всё ещё был рядом - всегда держал за руку, целовал в щёки, шею, нос, хвостом ногу оплетал, лишь бы показать своё присутствие рядом и это было приятно. Но Дебу хотелось его видеть, хотелось говорить, как он хорошо выглядит сегодня - он всегда хорошо выглядит, но приятно же такие комплименты получать, верно? 

А в какой-то момент, вновь навещая Жирафа, пока дети мирно бесились в гостиной, его друг внезапно бросил до боли странную фразу.

— Как же ты без Фарадея жить будешь…

— О чём ты?

Их разговор прервала Сусеки, что прибежала похвастаться перед взрослыми своим рисунком, а следом на кухню зашёл и Фарадей, что играл с детьми всё это время.

— Думаю, нам с Дебом уже пора.

Дети, конечно, начали канючить, чтобы Фарадей остался на подольше, но тот лишь пообещал в следующий раз взять их всех на прогулку - как раз зима, снег потихоньку покрывал остров, так что им было бы чем заняться на улице.

— Дети тебя прямо любят, — хихикнул Деб, по дороге домой. — Было бы славно, наверное, тоже отцами когда-нибудь стать

— Станем, куда же денемся, — умехнулся в ответ музыкант. — Главное, после Секби с Алфёдовым. Не представляю, где тут ведро креветок собирать.

А на следующий день Фарадей исчез. 

Исчез внезапно, без каких либо предпосылок или объяснений. Деб звал его, искал по всему дому на ощупь, а затем направился к остальным, дабы узнать, не видел ли его кто. 

И после недели поисков, на импровизированном алтаре, на самом первом, начальном острове, где до этого красовались фотографии Хайди и Кролика, что также внезапно и бесследно исчезли, появилась и фотография Фарадея. Деб не знает, какая именно - к нему просто пришёл нервный Пугод и попросил их фотоальбом, якобы, чтобы если Фар ушёл куда-то на другой сервер, то поисковая система ППЛ могла его отследить.

Это уже тогда бредово звучало - ну куда Фарадей с острова бы делся? На ППЛ? так туда только Пугод да Сусеки уйти могли, а на Сабшилд портала до сих пор не было.

А потом Секби не сдержался и позвал его с собой и Джастом к тому самому алтарю. Оно понятно почему, Секби его горе мог прочувствоать в полной мере - он двоих близких людей точно также потерял. 

Нащупав третью фоторамку, Деб уже догадывался, чьё именно там фото.

— Моддичат запретил тебе говорить пока что… — тихо объяснил Джаст, когда повисла неловкая тишина.

Деб стоял смотря пустыми глазами на фото, которое он даже, блять, не мог увидеть.

— Я не мог не сказать, — вклинлся Секби. Видимо, желая оправдать хотя бы себя с Джастом, но Деб лишь молча прижал рамку к груди.

— Вы… не могли бы оставить меня не надолго?

— Но-

— Мы будем на соседнем островке, — перебил своего парня Джаст, утягивая Секби к к лодкам.

Когда звук вёсел, рассекающих воду отдалился достаточно, по щеке скатилась горькая слеза отчаяния. 

Деб был не в силах поверить, что он исчез.

Исчез также внезапно как и его зрение. Внезапно, тихо и безвозвратно. 

Ощущение тёплых рук на собственных плечах заставило вздрогнуть, но не обернуться - за полгода, он уже привык. По началу казалось, что это Секби, добрая душа, не удержался и прибежал, дабы утешить товарища, но…

Рядом с Дебом была только тишина. 

Тишина и тёплое, родное ощущение присутствия кого-то рядом.

— Приглядите за нами, хорошо?

Ответом служили объятия. Осторожные, неловкие, словно одно неверное движение могло нарушить эту идиллию, а потому он застыл, стараясь не шевелиться вовсе.

Может, Фарадей и исчез, вместе со зрением, но он не исчез из его окружения. Он всегда будет рядом.