Гонщики

Ночной Сеул пульсировал неоновыми огнями, но для Чонгука и Тэхёна мир сузился до двух полос асфальта и рёва форсированных двигателей.

Воздух был пропитан запахом жженой резины и бензина. Чонгук сжал руль своего матового чёрного «Мустанга» так, что побелели костяшки пальцев. Его взгляд, тяжёлый и голодный, был прикован к «Порше» Тэхёна, стоявшему на соседней линии. Тэхён, как всегда, выглядел вызывающе: расслабленная поза, рука на рычаге передач, и этот его взгляд — насмешливый, дерзкий, сводящий с ума.

— Сегодня я тебя сделаю, Чонгук, — прошептал Тэхён в рацию, и его голос, низкий и бархатный, прозвучал прямо в ухе Чонгука, заставляя всё внутри сжаться.

— Мечтай, Ким, — огрызнулся Чонгук, хотя в груди разливалось привычное пламя. Он ненавидел его. И любил так сильно, что это граничило с безумием.

Сигнал светофора сменился на зелёный.

Машины рванули с места, как выпущенные из клетки звери. Скорость перевалила за двести. Чонгук дышал тяжело, его глаза следили за каждым движением Тэхёна. Тот входил в повороты на грани фола, дрифтуя так близко к отбойникам, что искры летели в ночное небо. Чонгук не отставал, он буквально «висел» на хвосте, чувствуя, как адреналин сжигает остатки самообладания.

На последнем круге, перед самым финишем, Тэхён совершил рискованный манёвр, срезав угол. Чонгук на долю секунды замешкался, и этого хватило. «Порше» первым пересёк черту.

Они затормозили на пустыре за городом, где городские огни превратились в далёкие светлячки. Чонгук выскочил из машины первым, его дыхание было рваным. Тэхён вышел следом, поправляя растрёпанные волосы, и самодовольно улыбнулся.

— Ну что, чемпион? — Тэхён подошёл вплотную, сокращая дистанцию до минимума. — Признаешь поражение?

Чонгук не ответил. Он резко схватил Тэхёна за воротник кожаной куртки и впечатал его в борт машины. Тэхён охнул, но в его глазах не было страха — только вызов и ответное желание, которое Чонгук читал как открытую книгу.

— Ты победил в гонке, — прорычал Чонгук, впиваясь в губы Тэхёна жадным, почти болезненным поцелуем. — Но в остальном... ты принадлежишь мне.

Тэхён ответил на поцелуй с той же яростью, его пальцы зарылись в волосы Чонгука, притягивая его ближе. Они срывали друг с друга одежду, не заботясь о том, что вокруг ночь и холод. Кожа Чонгука горела, когда он прижал Тэхёна к капоту, чувствуя под собой холодный металл и горячее, податливое тело.

— Чонгук... — выдохнул Тэхён, когда рука Чонгука скользнула ниже, не оставляя места для нежностей.

Чонгук вошёл в него резко, властно, заставляя Тэхёна запрокинуть голову и издать сдавленный стон, который эхом разнёсся по пустому шоссе. Это не было похоже на романтику — это была битва, продолжение их гонки, только теперь они боролись за то, кто первым потеряет контроль.

Чонгук двигался быстро, мощно, вбивая Тэхёна в капот, чувствуя, как тот обвивает его ногами, притягивая к себе всё сильнее. Каждый толчок был пропитан их общей одержимостью, их соперничеством, которое переросло в нечто первобытное. Тэхён царапал спину Чонгука, выкрикивая его имя, и этот звук был для Чонгука слаще любой победы на треке.

Когда пик удовольствия накрыл их обоих, Чонгук прижался лбом к плечу Тэхёна, тяжело дыша. Они стояли так долго, обнявшись, пока пульс не пришёл в нормальный ритм. Ночной воздух, еще минуту назад казавшийся обжигающим от их страсти, теперь холодил разгоряченную кожу, но никто из них не спешил отстраняться.

Тэхён мелко дрожал, его пальцы всё ещё судорожно сжимали плечи Чонгука, а дыхание постепенно выравнивалось, превращаясь в прерывистые всхлипы. Чонгук чувствовал, как внутри него утихает ярость, сменяясь тягучим, почти болезненным чувством собственности. Он медленно отстранился, чтобы заглянуть в глаза Тэхёну. Тот выглядел разбитым, но невероятно живым: губы припухли, волосы спутались, а в глазах, обычно полных насмешки, сейчас плескалась первобытная нежность, смешанная с остатками адреналина.

— Ты всё ещё хочешь реванша? — хрипло спросил Чонгук, проводя большим пальцем по скуле Тэхёна, стирая капельку пота.

Тэхён усмехнулся, хотя уголки его губ дрожали. Он подался вперед, прижимаясь лбом к подбородку Чонгука.

— На трассе — всегда, — прошептал он, чувствуя, как Чонгук снова напрягается, но уже совсем по другой причине. — Но сейчас... ты выиграл, Чон. Ты забрал всё.

Чонгук издал низкий, вибрирующий смешок, который отозвался в груди Тэхёна. Он подхватил его под бедра, заставляя обхватить себя ногами, и, не разрывая контакта, сделал несколько шагов к открытой двери «Мустанга». Он бережно, насколько это было возможно в их состоянии, опустил Тэхёна на кожаное сиденье, сам устраиваясь сверху.

В салоне пахло кожей, дорогим парфюмом и их общим, терпким запахом. Чонгук начал медленно, почти лениво целовать шею Тэхёна, оставляя на ней яркие, багровые следы — метки, которые он хотел видеть каждый раз, когда Тэхён будет смотреть в зеркало заднего вида.

— Ты мой, Ким Тэхён, — пробормотал Чонгук прямо в чувствительную кожу за ухом, отчего Тэхён выгнулся дугой, впиваясь ногтями в обивку сиденья. — И никакая победа в гонке не даст тебе права уехать от меня.

— Я и не собирался, — выдохнул Тэхён, запуская ладонь в волосы Чонгука и притягивая его лицо к своему. — Я всегда жду, когда ты догонишь.

Они снова слились в поцелуе — на этот раз медленном, глубоком, пропитанном осознанием того, что эта игра в «догонялки» на дорогах Сеула — лишь предлог, чтобы снова оказаться в объятиях друг друга. За окном машины город продолжал жить своей жизнью, но здесь, в тесном пространстве салона, время остановилось. Они были двумя стихиями, которые наконец-то нашли друг друга в эпицентре шторма, и ни один из них не собирался отпускать руль своей судьбы, пока рядом был тот, ради кого стоило рисковать жизнью на скорости двести километров в час.