Голова разболелась

— Сыграем в бутылочку? — Гориллыч говорит это так, будто это что-то повседневное.

Все парни смеются, и Лёха тоже пытается. Ну, смотря насколько это возможно, когда ты влюблен в своего друга, стоящего в нескольких метров от тебя.

Лёша аккуратро скользит глазами по его фигуре. Саня стоит спиной к остальным, возится с чем-то за столешницей. Его спина не дергается. Он не смеялся?

— Лёх, погнали, — его окликают, камера мигом наводится на растерянного Кореша, который изо всех сил старается не спалиться, что только что пялился на того, на кого не должен.

Парни, видимо, ничего не замечают или, может, просто не говорят.

Стрим. Сейчас идёт стрим.

— Мы че, семиклассники ебанные, чтобы этой хуйней маяться? — восклицает он, раскидывая руки в стороны.

Конечно, Лёх, сделай вид, что тебе поебать, будто пару секунд назад сердце не подпрыгнуло от одной только мысли о том, что в этой игре тебе может выпасть Саня.

— Вы поздно обратились, — добавляет Илья, и телефон отводят от Лёши. — Надо было лет пять назад предлагать.

Все дружно смеются, и Кореш снова переводит взгляд на блондина, точнее на место, где он стоял. Однако там его уже нет.

— Ебланы, — бормочат Лёше в ухо. От столь знакомого голоса него тут же пробегают мурашки, и Лёха молится, чтобы Саша этого не увидел.

Он может лишь молча кивнуть. И так же молча последовать за Парадеевичем.

Остальные внимания на них не обращают, Гориллыч рассказывает какую-то историю со школы.

Саша слегка поворачивает голову и, заметив Лёху, слегка улыбается.

Они вдвоём поднимаются наверх, Лёша идет за другом даже тогда, когда он заходит в одну из спален, где лежит его сумка.

Кореш неосознанно закрывает за ними дверь, а затем плюхается спиной на кровать. Он шумно выдыхает, прикрывая глаза.

— Заебало, — бормочет он, когда слышит усмешку Саши. После он слышит, как шуршит одежда. Переодевается.

— Что? — спрашивает Саня, но вопрос остается без ответа. Его, кажется, даже не услышали.

Лёха сглатывает, борясь сам с собой. Ему нельзя смотреть. Точнее, можно, они много раз видели друг друга без футболок, и никого это никогда не смущало. Однако Лёша знает, что он будет смотреть далеко не по-дружески.

Он сам не понял, когда повернул голову и приоткрыл глаза, тут же натыкаясь на широкую спину Сани. Блять. Лёха сглатывает, когда блондин разворачивается, и теперь его взору открыт пресс. И когда только Саша успел стать таким?

— Ты пялишься, — вдруг произносит Саня.

Блять.

Сердце начинает биться как сумасшедшее, и Корешу кажется, что ещё чуть-чуть и он отключится. Прежде Саша такого не говорил. Но если сказал сейчас, поймал его, значит он замечал и другие разы?

Лёша мигом поднимает взгляд вверх, сталкиваясь со светлыми глазами. К удивлению, Саша вовсе не выглядит злым или разочарованным. Наоборот, у него на лице весёлая улыбка.

Лёша ждет, ждет, что Саша вот-вот скажет что-то ещё. Его реакция слишком неоднозначна, Лёха ничего не понимает. От страха он может только снова закрыть глаза и молиться.

Дверь скрипит, и Лёша распахивает глаза, подскакивая с кровати. Никого.

Может, ему вообще все почудилось? Может, Саша сказал что-то другое? Может, он просто пошутил?

***

День проходит в обычной обстановке. Шутки, шутки и шутки. Все расслаблены, даже, блять, Саня. Он смеётся, как ни в чем не бывало. Будто пару часов назад не сказал то, что буквально снесло крышу Лёхе. Будто он не лишил того спокойствия на весь день. И, возможно, на последующие дни тоже.

«Ты пялишься». Пялишься. Он пялится. Лёша пялится на Саню. Ну, может, Саша не имел ввиду ничего… такого? Может, это то же самое, что и «смотришь».

«Ты смотришь на меня». Блять, эта фраза никаким образом не может звучать по-другому. По-дружески. Просто, блять, не может. Неужели Саня этого не понимает?

Или понимает?

Лёха старается отвлечься на разговоры парней, пытается включиться в так называемые «завозы». Он шутит над Раговским, отпускает язвительные комментарии на какой-нибудь тупой донат.

Но это всё не может заглушить это. Даже несмотря на то, что Лёха ни разу не посмотрел на Саню. Хотя тот, блять, смотрит. И, кажется, пялится.

Вечером они возвращаются в дом. Только когда Лёша садится на диван, открывая пачку с чипсами, он ощущает, насколько сильно раскалывается башка. Аппетит пропадает, и он хочет положить чипсы обратно на стол, однако их перехватывает чужая рука.

Саня берет пакет и плюхается рядом с Лёшей. Слишком близко. Их бедра касаются, хотя на диване ещё полно места. Лёха снова не может нормально дышать. Помимо того, что у него горит голова, теперь горят и ноги. Он хочет отодвинуться, хочет вообще встать, но не может. Просто не может.

Саша всё усугубляет. Его рука опускается на спинку дивана, прямо за шеей Лёши. И Лёша, кажется, чувствует холод, исходящий от неё. Они только вернулись с улицы.

Лёха пытается сохранять хладнокровие. Честно пытается. Но когда пальцы Сани касаются его шеи, он больше не может терпеть. Это можно было бы действительно списать на простую случайность, и Лёша бы сделал это, если бы не поймал в этот момент взгляд друга, который явно давал понять, что это, блять, никакая не случайность.

Пальцы начинают движение. Какой-то из них осторожно и очень медленно начинает рисовать круги.

Сука.

Кореш повернулся на друга, что выглядел абсолютно спокойно. Будто ничего не происходит. Он отвечал что-то парням и изредка вставлял свои шутки.

Лёша продержался добрых пять минут. Он считал. Круги не прекращались. Зато появилось кое-что другое. Не вовремя. О-о-очень не вовремя.

Лёха вскочил с дивана, сразу направляясь к лестнице на второй этаж. Напоследок, чтобы всё не показалось слишком странным, он прикрикнул:

— Башка разболелась, я пойду полежу чуть.

Ребята, увлеченные каким-то очередным выступлением Данилы, даже не заметили его ухода. Оно и к лучшему.

Лёша заскочил в спальню, захлопнув за собой дверь. Он скатился по ней вниз и сел на пол.

Всё было так непонятно. Что произошло с Сашей? Зачем он это начал? Просто издевается?

Мозг отказывался размышлять. Всё, о чём Лёша только и мог думать — безумное желание снять напряжение. Прямо сейчас. Иначе он сойдёт с ума.

Он уже хотел пойти в ванную, чего почему-то не сделал с самого начала, но в дверь постучали.

Два негромких удара. Никто из парней так бы не стучал. Лёша знает, кто там стоит.

— Лёх, — конечно. Кто бы сомневался.

— Мне хуево, оставьте меня в покое.

Выходит крайне неуверенно. Тишина длится пару секунд, но Лёхе кажется, что целую вечность. Может, башка уже и не болит вовсе.

— У меня есть таблетка.

Лёша думает… Нет, он вообще не думает. Что-то неземное толкает его сделать это. Он просто встаёт и открывает дверь. Они неожиданно оказываются слишком близко.

Лёха не отступает, Саня тоже. Они молча смотрели друг на друга, пока Саша не спустил взгляд вниз. Вид его тут же стал виноватым.

Он вернулся к карим глазам, что не отрывались от его светлых. Лёша просил его?

Саша не стал переспрашивать. Он положил ладони на грудь друга и легонько толкнул его внутрь комнаты. Таблетка, которую он действительно принес, наверное, в этой ситуации не поможет.

Лёша поддался. Он сел на край кровати, наблюдая за тем, как Саня закрывает щеколду на двери.

Что они собираются делать? Нет, нужно задать вопрос по-другому. Они и вправду собираются что-то делать?

Лёха ловит взгляд Саши и не находит в нем ни капли сомнения. Трезвый рассудок. Или так только кажется?

Но, судя по тому, как Саня быстро преодолевает комнату, он настроен решительно. Не успевает Лёша и моргнуть, как друг оказывается на полу. На коленях. Сбоку от него.

Он точно не спит?

— А ты… — замолкает, пытаясь придумать что-то внятное и разумное. Насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации, — ты уверен?

Саша просто кивает. Его взгляд не сводится с джинсов Лёхи. Но затем он резко поднимает его, что заставляет Лёшу смутиться.

— А ты? Хочешь?

Удивительно глупый вопрос. Он не то что хочет, он, блять, мечтает. Кореш мог бы съязвить. Но только не сейчас.

— Да.

— У тебя вроде голова болела, — шепчет Саня, и Лёха еле-еле может разобрать, что он вообще сказал. Всё вдруг становится чересчур интимным.

— Уже нет, — выдавливает из себя, когда Саша касается ширинки джинс и легонько надавливает. С губ Лёхи срывается прерывистый вздох, и он тут же прикладывает руку к своему рту.

Он чувствует, как адреналин бежит, скорее даже мчится по венам, от осознания, что внизу идет прямой эфир, и их единственной защитой является ветхая щеколда на двери.

Всё происходит слишком быстро. Лёша понимает это только тогда, когда кожа сталкивается с холодным воздухом комнаты.

Он смотрит на собственное возбуждение и не может поверить, что рядом на коленях сидит Саня Парадеевич, а его взгляд не отрывается от Лёши.

Чужая рука опускается на член, и Лёха ощущает волну, прошедшую по всему телу. Кажется, это дрожь. Он прикрывает веки, наслаждаясь.

Саша делает первые движения — уверенно проводит кулаком вниз, и Лёша вцепляется зубами в свое запястье, потому что непристойные звуки так и норовят вырваться наружу.

Вдруг мягкая ладонь пропадает, что заставляет Лёху открыть глаза. И это было чертовой ошибкой.

Саня плюёт в руку, и это самое сексуальное зрелище, что Лёша когда-либо видел в своей жизни. Он много раз представлял это, но застать такое вживую не сравниться ни с одной его пошлой фантазией.

То, как слюна стекает по губам, вынуждает член дёрнуться. Саша, наверное, замечает это: эти же губы расплываются в ухмылке, и Лёха готов кончить только от одного такого вида его друга.

Саша проводит языком по нижней губе, пытаясь убрать слюну, но делает только хуже. Её становится больше.

Лёше приходиться откинуть голову к потолку, потому что он не может закончить, когда они ещё даже толком не начали.

Наконец ладонь снова касается его, теперь уже более влажная. Мокрая. Будто бы пока Лёша не видел, Саша её и вовсе облизал. Он сглатывает от этой мысли.

Саня проводит вниз и вверх. Слишком медленно. Он словно издевается. И хоть Лёша и не смотрит, он уверен, что хитрая усмешка никуда не делась.

Он чересчур расслабляется и разжимает напряженные челюсти, что становится очередной ошибкой. Из него вырывается новый звук. Он хныкает.

— Лёх, — либо Лёша уже сошёл с ума, либо низкий голос Саши отражается вибрациями по его члену, потому что его губы и вправду находятся слишком близко.

Лёша не отвечает. Он не может. Он занят попытками пресечь любые свои вздохи.

Секунды три Саша молчит, однако затем он сжимает член чуть сильнее, создавая более узкое кольцо, и Лёха кусает свою кожу так, что, наверное, останется синяк.

Саша явно хочет привлечь внимание.

— Лёш, — ещё раз произносит он, и в этот раз Лёша отвечает, потому что боиться, что ещё одно такое же действие, и он не сможет сдержать громкого стона.

— М-м? — выговаривает с трудом.

— Посмотри на меня.

Блять.

— Не могу, — бормочет он, хотя его мозг уже не особо и помнит, почему ему не стоит смотреть.

Рука останавливается. Лёша разочарованно дергает бёдрами вверх, желая вернуть всё как было. Однако это не работает.

Он забывает про всё на свете и опускает взгляд на Сашу. На Сашу, всё еще сидящего справа от него. На Сашу, держащего его член в своей ладони.

Этот день он точно отметит в календаре.

Возбуждение внизу живота доходит до предела. Ему срочно нужно, чтобы до него дотронулись. Чтобы дотронулся именно Саша.

— Пожалуйста, — шепчет Лёша, его брови расстроенно сводятся к переносице.

— Ты будешь смотреть?

— Да, — кивает. — Да, пожалуйста, — это уже что-то вроде мольбы.

Лёха следит за тем, как рука снова начинает двигаться, в этот раз уже быстрее. Он прикусывает губу, когда переводит взгляд на Сашу. Тот тоже смотрит на него. Его глаза потемнели, а зрачки настолько расширились, что Лёша не мог увидеть радужку.

Саша внимательно наблюдает за реакцией Лёхи, пытается понять, что ему нравится больше. Он надавливает большим пальцем на головку, и удовлетворённо хихикает, когда слышит маты, вырывающиеся изо рта друга.

Рука ускоряется, и Лёша, хоть и смотрит, уже ничего не видит перед собой. Только яркие мерцающие пятна. Галлюцинации, не меньше. Он хрипит, когда Саша снова сжимает член.

— Блять, — выдаёт на протяжном выдохе, — я… я сейчас…

И тогда Саша делает что-то совсем… невероятное. Он увеличивает темп, наклоняется, и его губы обхватывают член. Он смотрит на Лёшу снизу вверх, и этот взгляд становится последней каплей.

Лёха кончает, и в этот раз к его рту прижимается чужая ладонь, предотвращая громкий стон. Он откидывает голову, чувствуя разряд по всему телу. Его, блять, трясёт. Глаза закатываются сами собой.

Сколько он продержался? Минуту, две?

Саша спокойно проглатывает. Он ждёт еще несколько секунд, пока Лёха отходит. Он убирает руку, когда видит, что дыхание друга постепенно восстанавливается, и вытирает ей свой рот.

Саня плюхается на кровать рядом с Лёшей. У того хватает сил натянуть только белье, после чего он тоже падает на спину.

Они молчат следующую минуту. Затем Лёша прокашливается.

— Это было… — пытается подобрать он, однако вряд ли возможно одним словом описать то, что он только что пережил.

— Я понял по твоей реакции, — усмехается Саша.

Лёша хочет спросить что-то еще, хотя нет, он хочет спросить дохуя чего ещё, однако Саня поднимается.

— Пошли, а то нас, наверно, потеряли, — выдаёт он, подходя к двери.

Ну нет. После такого ему нужно немного отойти.

— Скажи, что у меня болит голова.

Саша ухмыляется, но кивает. Он уходит, закрывая за собой дверь.

Лёха обязательно потом подумает о том, что это всё значило, а пока что лучше вспомнит, как Саня Парадеевич стоял перед ним на коленях.