Голоса

В деревне Глухово, зажатой между сырыми лесами и затянутым тиной озером, в старом доме на отшибе жил дедушка Трофим — кривой на левый глаз, с пальцами, скрюченными, будто корни старого дуба. Говорили, он «слышал землю» и о чем-то говорил с тенями. Дети дразнили его «мертвячьим шептуном», взрослые обходили стороной, а старухи прятались по домам, едва он появлялся на улице.

Мертвячий шептун кроме прочих странностей, любил говорить сам с собой и бросать странные реплики в адрес случайных прохожих. Как-то одному мужику крикнул в след:

— Променяешь жену на рыбу, с рыбой и помрешь.

Так и вышло, уехал мужик на рыбалку, а дома у него пожар случился. Жены и не стало. А мужик спился и помер от разрыва сердце. Нашли его соседи под столом, с вяленой воблой в руке.

Другой раз мертвячий шептун сказал местной почтальонше, что в сумке у нее — ее смерть спряталась. Почтальонша перекрестилась, да только не помогло. Пошла относить пенсию к одной бабульке, а у той за печкой внук сидел — он только из тюрьмы вышел, деньги нужны были позарез. Он и зарезал почтальоншу. Всё, что у нее с собой было, украл. А сам сбежал.

Десятилетняя Лика не очень-то верила байкам про Трофима. Больше жалела деда — старый, одинокий ведь. 

Однажды, набрав в лесу земляники, она свернула к его избушке: хотелось поглядеть, что этот чудаковатый дед делает, когда остается один? И оказавшись у невысокого серого домика, увидела, как Трофим вышел на дорогу и подошел к колодцу. Местные редко ходили сюда по воду — может из-за того, что идти было далеко, может из-за близости дома Трофима… А дед сел на узкую скамейку для ведер и стал, как обычно, что-то нашептывать. 

— Дедушка, а вы чего шепчите? — решилась спросить Лика. — Может, пить хотите? Я вам наберу.

Трофим медленно повернул голову. Его левый глаз, казалось, пронзил девочку насквозь.

— Там тропа. Не для живых, — отрезал он коротко.

Лика хихикнула:

— Какая ещё тропа? Это же колодец!

— Колодец — дверь. А за дверью — они. Ждут.

Через три дня пропала кошка Лики — рыжая Мурка, которая обычно не уходила далеко от дома. Лика обыскала все сараи, звала до хрипоты, но кошка не показалась. Тогда пошла по поселку — вдруг где на дерево залезла, а слезть боится? И сама не заметила, как вышла к тому колодцу. 

Небольшой клочок рыжей шерсти, приставший к кусту шиповника, что рос у низкой скамейки, заставил ее подойти ближе и заглянуть внутрь колодца. Черная, похожая на ртуть вода, плескалась на дне, будто кто-то только что нырнул вглубь. 

На следующую ночь Лика проснулась от тихого царапанья в окно. Привстав в постели, увидела в лунном свете силуэт — но это была не ее Мурка, а что‑то похожее на нее — крупнее, с более длинной и густой шерстью, с красными, горящими в темноте глазами. Оно посмотрело на Лику, развернулось и скрылось в кустах. 

Утром девочка побежала к Трофиму.

— Это вы? Вы Мурку убили? И в тот колодец бросили! Вы! — то ли спрашивала, то ли обвиняла девочка юродивого деда. А тот улыбался, глядя куда-то мимо.

— Не пей воду из колодца. Не ходи по поселку после полуночи. И если услышишь, как кто‑то зовёт тебя по имени — не откликайся, — шептал он словно заговор странные слова.

На другую ночь Лика проснулась, от того, что окно в ее комнате было распахнуто настежь, и белые занавески трепал ветер. С улицы раздавалось тихое мяуканье, будто слабый котенок искал мамку и звал на помощь. Лика высунулась наружу, но во тьме безлунной ночи не смогла разглядеть ни брошенного малыша, ни чего-либо вообще. Тихий плач продолжал раздаваться у забора, и доброе девичье сердце не выдержало. Лика вылезла из окна на улицу прямо в пижаме, и босиком пошла по влажной траве на звук. А тот все удалялся, словно котенок решил поиграть с девочкой в прядки.

Лика очнулась у того самого колодца. Мяуканье стихло, а откуда-то из глубины послышались булькающие звуки, будто кто‑то медленно всплыл снизу. 

Словно загипнотизированная, Лика открыла дверцу колодца и посмотрела вниз. Кромешная темень не помешала ей различить множество глаз, которые будто светились изнутри — десятки, больших и маленьких. Они смотрели на нее прямо из воды и не моргали. 

— Ли‑и‑ика… иди к нам… — шепот заполнил все вокруг, отражался эхом от стен колодца, тонул в темноте, и вновь заползал в уши девочки.

С огромным трудом Лика заставила себя отойти от колодца. Когда она повернулась, чтобы бросится к дому, лицом к лицу столкнулась с мертвячим шептуном. 

— Теперь они знают, тебя в лицо, — сказал Трофим.

Несколько дней Лика не выходила из дома. Бабушке своей говорила: то — голова болит, то — настроения нет. А правду рассказать не могла — и самой ей было не понятно, почему не может она вымолвить ни слова, стоит только подумать о той ночи и словах деда Трофима.

Одно Лика понимала хорошо и ясно — ей не было страшно. 

А то, что Лика чувствовала тогда, глядя во все эти светящиеся глаза на дне колодца, казалось ей и стыдным, и неправильным, и запретным. И в этих чувствах она боялась признаться даже сама себе. Единственное, в чем девочка четко отдавала себе отчет — это жгучее, неумолимое желание прийти к колодцу снова. Прийти и остаться там одной. И снова посмотреть в эту манящую бездну.

Наконец, желание вернуться затмило ее разум окончательно. С трудом сдерживая себя, она без сна провела ночь, а утром решила заглянуть сперва к деду Трофиму и только потом, дойти до колодца. Но стоило приблизиться к ветхому жилищу мертвячего шептуна, как стало ясно — что-то случилось. Распахнутая калитка скрипела на ветру, за ней лежал одинокий стоптанный резиновый сапог. А на пороге дома Лика разглядела вставную челюсть деда. 

Внутри избы никого не было. 

На пустом столе, застеленном затертой до дыр клеенкой, лежал клочок мятой пожелтевшей бумаги. Лика развернула его и прочла:

«Кто увидит тропу — сам становится дверью. Теперь моя очередь выйти за порог. Закрой дверь».

В полночь Лика стояла у колодца. Над деревней взошла полная луна — огромная и желтая, словно масленичный блин. Она освещала все вокруг так ярко, что Лика могла бы разглядеть все линии на своих ладонях. Но она не смотрела на руки. Она прижималась к деревянной крышке колодца — всем своим маленьким тельцем вслушиваясь в то, что происходило на дне. 

Из глубины доносилось мерное булькание. 

Когда оно стихло, Лика, наконец, заглянула внутрь.

Глаз не было. Из черной вонючей жижи, в которую превратилась вода, к ней тянулось множество рук — тонких, полных, с длинными пальцами, со сломанным ногтями, детских и стариковских. Они цеплялись за края бетонных колец, из которых состоял колодец, подтягиваясь выше, но тела не показывались вслед за ними, словно руки эти были клубком змей. Словно состояли они только из самих себя. 

Лика полезла в карман своего сарафана и вытащила наружу фляжку, взятую из дома. Она наполнила ее накануне святой водой — бабушка каждую неделю приносила из храма. Лика не знала, зачем делает это, не знала, почему… 

Ее тонкая бледная рука зависла с открытой флягой над этими странными мертвячими отростками, и первая капля повисла на краю, готовясь сорваться… А в следующий момент Лика услышала голос деда Трофима. Скрипучим шепотом он произнес прямо в ее маленькое ушко:

— Поздно!

Лика дернулась, вскрикнула, опрокинула фляжку, руки на дне колодца скукожились и поползли вниз. Жижа, из которой они выросли, начала кипеть и булькать, а потом ушла в землю, оставив после себя только вонь. 

Утром Лика очнулась на траве, вся в росе. Колодец стоял совершенно сухой и тихий, словно и вчерашняя ночь, и мертвячий шептун Трофим были только сном. 

Лика встала и пошатываясь пошла в сторону дома. Двое соседских пацанов, попавшиеся ей на пути, от чего-то шарахнулись в сторону, зажав рты руками, словно чего-то испугались. Тетя Лида, продавщица из ларька со свежей выпечкой, остановилась и оторопело уставилась на девочку.

— О, господи… Бедная… — прошептала она.

— Не смотри на меня, а то ослепнешь, — шикнула на нее Лика, и сама не узнала свой голос. 

— Деточка, может тебе помочь, — обратилась к Лике другая, совсем не знакомая женщина, — где твой дом? Я отведу.

— Где мой дом, я сама найду. Ты за своим домом смотри, как бы не сгорел, — прошипела Лика. И внутри у нее разлилась черная, похожая на ртуть благодать. 

Теперь она точно знала: дверь закрыта. Они не выйдут. Она заперла их. Все, что они теперь могут — говорить ее устами. Но это ничего. Это так нужно.

Лика улыбнулась, и почувствовала, что левая сторона лица осталась неподвижной. Она потрогала себя руками — окривела. Но и это не испугало девочку.

Автор: Анна Пронина

ТГ канал БУДЕТ СТРАШНО

Книги автора:

«Ленка и мертвецы»

«Ленка в Сумраково»

«Пищеблок 2»

«Будет страшно. Колыбельная для монстра»

«Будет страшно. Дом с привидениями» 

«Мое идеальное убийство»

«Антистрах»