Год испытаний для Турции
В 2023 году на долю Президента Турецкой Республики Реджепа Тайипа Эрдогана выпали три непростых испытания. Первое — парламентские выборы — возглавляемая им Партия справедливости и развития выдержала довольно легко. Для того чтобы преодолеть второе — выборы президентские, турецкому лидеру пришлось немало потрудиться, но и здесь успех в целом ему сопутствовал. Теперь настал черед для третьего.
Текст: Виталий Вячеславович Наумкин, академик РАН, доктор исторических наук, профессор, лауреат Государственной премии РФ, научный руководитель Института востоковедения РАН
Третьим и, на мой взгляд, наиболее сложным испытанием для Р.Т. Эрдогана станет сплочение политически и идеологически разрозненной Турецкой Республики, или Тюркийе, как ее теперь принято именовать, которая в октябре 2023 года отметит 100-летие со дня своего образования. Главная трудность — в том, что после майских выборов Эрдогану приходится управлять государством, в котором почти половина имеющих право голоса граждан проголосовали против него, поддержав кандидата от оппозиции. Безусловно, будучи законно избранным, Р.Т. Эрдоган представляет интересы всего турецкого народа, о чем он сам не устает напоминать. Смирятся ли с этим его критики и примут ли все сограждане, будет ясно довольно скоро: весной 2024 года в Турции пройдут муниципальные выборы, на которых партии Эрдогана вновь нужно показать достойный результат.
Чтобы попытаться разобраться в хитросплетениях нынешней турецкой политики, влияющих в том числе на отношения Анкары и Москвы, стоит оглянуться на 100 лет назад и вспомнить первые годы становления Турецкой Республики, имеющие явные параллели с днем сегодняшним. Так, в начале 1920-х годов между Советской Россией и Турцией было много общего: обе страны после краха империй находились на пути коренной трансформации своей государственности и переживали кризис национальной идентичности. Обе стали объектом агрессии Запада в лице Антанты и для обеих на кону, как и сегодня, стояло сохранение их существования в качестве самостоятельных государств. Для властей Советской России, добивавшихся международного признания и решавших задачи защиты госграниц, в том числе на южном контуре, поддержание стабильных отношений с Турцией, входящей, наряду с Персией и Афганистаном, в «ближневосточную тройку» ключевых стран, было исключительно важным. В ходе дебатов вокруг определения внешнеполитической линии России на турецком направлении в руководстве РКП(б) и Коминтерна столкнулись адепты леворадикального курса, призывавшие содействовать установлению социализма в соседнем государстве, и революционные прагматики-реалисты, предупреждавшие о негативных последствиях чрезмерного вмешательства. Позиции последних подкрепляла шедшая в Турции с 1918 года национально-освободительная борьба турецких патриотов во главе с Мустафой Кемалем-пашой, которые заявили о непринятии коммунистической модели построения общества, но благодаря своему мощному антиимпериалистическому запалу пользовались симпатиями в Советской России.
26 апреля 1920 года Кемаль-паша обратился к Ленину с предложением об установлении между странами дипломатических отношений и с просьбой об оказании помощи. По инициативе наркома иностранных дел Георгия Чичерина, одного из главных инженеров «разворота к Турции», советское руководство решило помочь турецкому народу золотом и оружием. Поддержка была весомой: общий объем переданных правительству Ататюрка средств превысил 12 миллионов рублей, большая часть которых была потрачена на выплату жалованья чиновникам и военным и закупку вооружений за рубежом, в том числе в СССР. В 1920–1922 годах Советская Россия поставила Турции 12 аэропланов, несколько боевых кораблей, 39 тысяч винтовок, 327 пулеметов и 63 миллиона патронов к ним, 54 артиллерийских орудия и 147 тысяч снарядов, большое число ручных гранат и другого снаряжения.
В октябре 2023 года Турецкая Республика отметит 100-летие со дня своего образования. За последние годы достигнут огромный прогресс в торгово-экономической сфере. Фактически можно говорить о высокой степени взаимозависимости экономик наших стран.
16 марта 1921 года в Москве был подписан договор, по которому Турция уступала вновь образованной Грузинской ССР Батуми, но сохраняла за собой Карсскую область, согласившись также на то, что Нахичеванская область станет автономией в составе Советского Азербайджана. В конце того же года для подписания Договора о дружбе и братстве с Украинской ССР в Анкару была направлена чрезвычайная военно-дипломатическая миссия во главе с Михаилом Фрунзе.
Таким образом, Москва и Анкара, бывшие соперниками на протяжении многих столетий, сошлись на антиимпериалистической почве. Вряд ли можно оспорить утверждение моего турецкого коллеги из России, количество которых, согласно недавним оценкам самого турецкого президента, в текущем году может поставить новый рекорд. Последнее обстоятельство, кстати, имеет и важное гуманитарное измерение наряду с возрастающим числом смешанных браков. Безусловно, есть и проблемы. Потенциальные выгоды российско-турецкого партнерства омрачают кризисные явления системного характера в экономике Турецкой Республики. В числе наиболее очевидных — рост цен на недвижимость, гиперинфляция и обесценивание турецкой лиры. Экономисты подсчитали, что только за последние пять лет турецкая валюта потеряла по отношению к доллару более 80%. Неудивительно, что Онара Ишчи о том, что в основе тогдашнего сближения, помимо стремления наших стран к новой государственности, лежало желание поставить надежный «геополитический щит», который прикрывал бы Черноморский бассейн от деструктивных западных поползновений. Продолжавшийся в течение всего межвоенного периода общий внешнеполитический курс СССР и Турции вполне можно назвать антивестернистским.
К 1925 году перед советскими властями встал вопрос о необходимости расширения договора с Турцией. Новый документ, подписанный 17 декабря в Париже, был призван обеспечить безопасность наших границ на Кавказе. Правда, тогда, как отмечал наш посол в Анкаре Яков Суриц, турки побоялись связать себя конкретными обязательствами в вопросе о проливах и о членстве в Лиге Наций (последнее для Москвы было нежелательным). Г. Чичерин писал в Политбюро: «Турецкий мининдел Шукри Кая просил нас предложить формулу соблюдения дружественного нейтралитета в случае войны одной из сторон с третьими державами». Эту идею закрепили в постановлении Политбюро от 15 января 1925 года, однако позднее, — видимо, из-за опасений турецкой стороны, — формулировку изменили, и в договоре остался просто «нейтралитет».
До начала Второй мировой войны военно-техническое сотрудничество с Анкарой было важным элементом советско-турецкого партнерства, носившего ограниченно стратегический характер. Поставки вооружений шли в Турцию до конца 1930-х годов, однако не это было главным. Советские власти, исходя из видения перспектив развития турецкой экономики, активно поддерживали Анкару кредитами. Приведу один пример: решением Политбюро ЦК ВКП(б) от 7 мая 1932 года турецкому правительству был предоставлен долгосрочный заем в 16 миллионов рублей (!) сроком на 20 лет на оборудование для текстильной и военной промышленности с уплатой ежегодных взносов в натуре.
В основе сближения, помимо стремления наших стран к новой государственности, лежало желание поставить надежный «геополитический щит», который прикрывал бы Черноморский бассейн от деструктивных западных поползновений.
Сегодня это партнерство во многом возродилось. Свидетельством этого, в частности, является тот факт, что летом сего года в ответ на просьбу турецких властей о помощи в борьбе с пожарами Россия незамедлительно направила в Турцию два самолета-амфибии. Столь же оперативно было оказано содействие в ликвидации последствий страшного землетрясения 6 февраля 2023 года, унесшего жизни более чем 50 тысяч человек.
За последние годы достигнут огромный прогресс и в торгово-экономической сфере. Фактически можно говорить о высокой степени взаимозависимости экономик наших стран, которую нельзя не учитывать при принятии политических решений. И власти Турции твердо придерживаются курса на развитие всесторонних связей с Россией, планируя и реализуя как крупные проекты стратегического характера (в их числе импорт российских углеводородов, создание газового хаба с выходом на рынки Европы, покупка российских систем ПВО С-400, недавно введенная в строй АЭС «Аккую»), так и инициативы в области малого и среднего бизнеса. Здесь достаточно упомянуть присутствие на российском рынке турецких строительных компаний. Немалую пользу экономике Турции приносит и поток туристов из России, количество которых, согласно недавним оценкам самого турецкого президента, в текущем году может поставить новый рекорд. Последнее обстоятельство, кстати, имеет и важное гуманитарное измерение наряду с возрастающим числом смешанных браков.
Безусловно, есть и проблемы. Потенциальные выгоды российско-турецкого партнерства омрачают кризисные явления системного характера в экономике Турецкой Республики. В числе наиболее очевидных — рост цен на недвижимость, гиперинфляция и обесценивание турецкой лиры. Экономисты подсчитали, что только за последние пять лет турецкая валюта потеряла по отношению к доллару более 80%. Неудивительно, что Р.Т. Эрдоган время от времени делает вызывающие недоумение в российском обществе «реверансы» в сторону Запада, пытаясь обеспечить приток в турецкую экономику западных инвестиций, несмотря на непростые отношения Турции с США и ЕС.
Напомню читателям, что Вашингтон уже который год упрекает Анкару в отказе поддержать санкционный режим против России, в покупке у Москвы систем ПВО с С-400, в нарушении прав человека. Турки в ответ пеняют американцам за поддержку курдских организаций, признанных в Турции террористическими, а также за укрывательство в Штатах обвиняемого в организации госпереворота 2016 года проповедника Фетхуллы Гюлена (напомню в этой связи: Россия была первой страной на постсоветском пространстве, которая прикрыла все созданные у нас в «лихие» 1990-е годы гюленовские школы).
Выступление турецкого лидера на саммите НАТО в Вильнюсе 12 июля 2023 года многие расценили едва ли не как «возвращение» Анкары в лоно Запада. Поводом послужило заявление Р.Т. Эрдогана о том, что он-де намерен обратиться к парламенту с просьбой ратифицировать прием Швеции в альянс, несмотря на случаи публичного сожжения Корана в этой стране. Предположительно, он пошел на это, получив от США долгожданное согласие на продажу Турции истребителей F-16.
Другую версию предложил американский журналист Сеймур Херш, в ходе встреч с которым мне уже не раз приходилось убеждаться в том, что этот извечный возмутитель спокойствия действительно располагает эксклюзивной информацией по широкому кругу вопросов. Так вот, С. Херш считает, что за согласие Р.Т. Эрдогана принять Швецию в НАТО Дж. Байден пообещал, что МВФ выделит Турции кредит в размере 11–13 млрд долларов.
Лично мне второе объяснение кажется более близким к реальности, тем более что в ходе недавней поездки по странам Персидского залива турецкий лидер также стремился заручиться обещаниями финансовой поддержки. Так, по данным СМИ, ОАЭ уже согласились инвестировать в турецкую экономику порядка 50 млрд долларов.
Параллельно с этим Анкара интенсифицировала контакты с другим ключевым инвестпартнером — Пекином. На недавней встрече Р.Т. Эрдогана с министром иностранных дел КНР Ван И турецкий президент предложил объединить китайскую инициативу «Один пояс, один путь» с турецким проектом Среднего коридора, что позволит связать восточные районы Турции через Каспий с Китаем и странами Центральной Азии.
Возвращаясь к отношениям Анкары и Брюсселя, нельзя не упомянуть о таком важном источнике разногласий, как энергетическая политика Турции в Восточном Средиземноморье, где евробюрократы в спорах турок с греками и киприотами выступают на стороне последних. Как с учетом этого можно говорить о членстве Турецкой Республики в ЕС, чего требует Р.Т. Эрдоган в качестве уступки по поводу все того же расширения НАТО?
Понятно, что противников принятия Анкары в европейскую «семью» немало. Более того, среди них есть и такие, кто считает, что Турция в ЕС будет «троянским конем» исламского мира, усиления которого европейцы боятся как огня. Тем более что во всех публичных выступлениях турецкого лидера критика европейского колониализма остается исключительно резкой: в этой связи вспоминаю речь Р.Т. Эрдогана на третьем саммите партнерства Турция — Африка в Стамбуле в декабре 2021 года. Не исключено, конечно, что сейчас он просто пытается угодить тому самому проевропейски и светски ориентированному электорату, который на майских выборах проголосовал за его конкурента.
О трениях Москвы и Анкары сказано и написано достаточно много. Со своей стороны хочу лишь вновь подчеркнуть, что общность наших интересов намного перевешивает все разногласия. В том числе такие заметные, как те, что мы имеем вокруг Сирии или в Центральной Азии, которую турки на почве принадлежности к «тюркскому миру» стремятся превратить в зону своего влияния. Часто приходится слышать и упреки в адрес Турции за «туранизм» и «неоосманизм» в ее политике на постсоветском пространстве. Однако, по моему мнению, говорить о том, что Анкара изменила курс на недружественный по отношению к Москве, рановато. Опытный политик Р.Т. Эрдоган находит объяснения своим поступкам даже в таких крайне чувствительных для нас вопросах, как украинский кризис. Например, он утверждает, что строительство на Украине заводов по производству БПЛА — дело рук частного сектора и турецкое государство не имеет к этому никакого отношения, хотя всем известно, что главным бенефициаром этого «бизнеса» является сын турецкого лидера.
И еще одно обстоятельство. Некоторые эксперты всерьез утверждают, что Турция-де хочет извлечь выгоду из ослабления и раскола православного мира и потому поддерживает киевские власти в их стремлении уничтожить каноническую Украинскую православную церковь (УПЦ). Убежден, что это мнение ошибочно. Действия украинских раскольников, развязавших против УПЦ настоящую войну, не отвечают интересам турецких мусульман, заинтересованных в сохранении тесных межконфессиональных связей с нашей страной, в том числе с 20-миллионной российской мусульманской уммой и русским православным большинством.
Мне трудно представить, чтобы попустительство ереси Патриарха Константинопольского Варфоломея I и другим попыткам Фанара* навязать свою гегемонию православному миру могло хоть как-то помочь Р.Т. Эрдогану реализовать свои геополитические амбиции (а в том, что они у него есть и при всех проблемах Турции носят масштабный характер, сомневаться не приходится). В этой связи хочу напомнить о том, что ассоциированность обитателей Фанара с интересами США широко известна еще с 1940-х годов.
В завершение постараюсь ответить на вопрос, которым задаются многие аналитики и который, возможно, возник у вдумчивого читателя: есть ли у Р.Т. Эрдогана какой-то стратегический замысел, долгосрочный план, или же его действия носят спонтанный реактивный характер? Если такой план действительно существует, многим, разумеется, хотелось бы понять, в чем он состоит и каковы его конечные цели. Экспертное сообщество в этом вопросе разделилось: одни считают, что после переизбрания глава Турецкой Республики начал претворять в жизнь давно задуманную им политику разворота, или дрейфа, к Западу, другие же, напротив, убеждены в том, что Р.Т. Эрдоган будет и в дальнейшем действовать по ситуации, продолжая придерживаться проверенной тактики лавирования. Каковы в этих условиях шансы на то, что в отношениях с Москвой Анкара будет и впредь следовать политике «дружественного нейтралитета», или же мы вскоре увидим «истинное лицо» Р.Т. Эрдогана? Мне бы не хотелось выступать в незавидной роли предсказателя, тем не менее, рискну предположить, что с лавированием турецкий лидер решил покончить и на наших глазах начинает приобретать свои очертания новая, выверенная и продуманная турецкая дипломатия.
Но давайте все же подождем с категоричными суждениями. Ждать в общем-то недолго. Впереди — не только муниципальные выборы, но и такой символичный рубеж, как 70-летие Р.Т. Эрдогана (26 февраля 2024 года). А пока поздравим Турцию и дружественный нам турецкий народ со 100-летием Республики и пожелаем им успехов и процветания!
Рискну предположить, что с лавированием турецкий лидер решил покончить и на наших глазах начинает приобретать свои очертания новая, выверенная и продуманная турецкая дипломатия.
*В этом квартале Стамбула находится резиденция Патриарха Константинопольского.