Гнездо

Чонгук замер на пороге спальни, и в ту же секунду его альфа внутри болезненно сжался, учуяв неладное. В комнате было непривычно тихо, лишь тяжелые шторы плотно закрывали окна, не пропуская ни лучика вечернего света. В центре кровати, среди нагромождения подушек и одеял, высилось нечто, напоминающее кокон.

Он подошел ближе и замер. Это было гнездо. Тэхён, его всегда такой элегантный и сдержанный омега, соорудил его из вещей Чонгука: здесь были его старые худи, спортивные кофты, даже забытый на стуле шарф. Тэхён лежал в самом центре, свернувшись в крошечный клубок.

Чонгук всмотрелся в лицо мужа: под глазами омеги залегли темные тени, кожа казалась пугающе бледной, а скулы — острее, чем обычно.

— Тэ… — Чонгук осторожно опустился на край кровати, боясь разрушить хрупкую конструкцию. — Ты не ел?

Тэхён вздрогнул, словно выныривая из тяжелого сна. Он медленно приоткрыл глаза, в которых читалась невыносимая усталость. Омега опустил взгляд, смущенно кусая губу, и снова уткнулся носом в худи Чонгука, вдыхая остатки его аромата.

— Я… я не хотел тебя отвлекать, — прошептал он едва слышно. — Ты так много работаешь, приходишь уставший, а я… я чувствовал себя обузой. Мне казалось, если я попрошу тебя остаться или просто обнять меня подольше, ты решишь, что я слишком навязчивый.

Чонгук почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он вспомнил, как последние три дня Тэхён лишь тихо кивал на его вопросы «как дела?», как отворачивался к стенке, когда Чонгук поздно возвращался из офиса, ссылаясь на то, что «просто хочет спать». А он, дурак, верил. Думал, что омега просто устал от быта.

— Ты не ел, потому что ждал меня? — голос Чонгука стал глухим от вины.

Тэхён едва заметно кивнул, и по его щеке скатилась одинокая слеза.

— Когда тебя нет, запах в квартире становится слабым. Я пытался «собрать» его, — он указал на свое гнездо, — но без тебя… без твоего тепла, вещи просто пахли пылью. Я не мог уснуть, потому что мне было страшно. Мой инстинкт кричал, что я один, что мой альфа меня бросил, хотя я знал, что это не так. Я просто… я очень скучал, Чонгук-и.

Чонгук почувствовал, как его альфа внутри буквально взвыл от ярости на самого себя. Он был таким слепым. Он считал, что обеспечивает их будущее, работая до ночи, а в это время его омега медленно угасал от тоски и голода, боясь попросить о самом элементарном — о присутствии.

— Посмотри на меня, — Чонгук взял Тэхёна за подбородок, заставляя поднять взгляд. — Никогда, слышишь, никогда больше не думай, что ты — обуза. Ты — мой омега. Моя жизнь. Если тебе нужно, чтобы я был рядом — ты говоришь мне об этом в ту же секунду. Даже если я на важном совещании, даже если я на другом конце города.

Тэхён всхлипнул, и Чонгук тут же притянул его к себе, укладывая на свою грудь. Он чувствовал, как сильно бьется сердце омеги — быстро и неровно. Чонгук начал медленно гладить его по волосам, вдыхая запах своего омеги — сейчас он был горьким, пропитанным тревогой и одиночеством, и от этого сердце альфы обливалось кровью.

— Я сейчас принесу тебе поесть прямо сюда, — сказал Чонгук, целуя его в макушку. — И никуда не уйду. Я буду здесь, в этом гнезде, с тобой. Мы будем спать здесь, пока ты не почувствуешь себя в полной безопасности.

— Ты не злишься? — тихо спросил Тэхён, вцепившись в его рубашку, словно боясь, что Чонгук растворится в воздухе.

— Я злюсь только на себя, — Чонгук прижал его крепче, выпуская свой запах еще интенсивнее — густой, обволакивающий аромат сандала и дождя, чтобы полностью пропитать им каждую ниточку в гнезде и каждый сантиметр кожи Тэхёна. — За то,что позволил тебе чувствовать себя одиноким в нашем собственном доме. Я был слеп, Тэ, но теперь я здесь. И я никуда не уйду, пока твой запах снова не станет сладким и спокойным.

Чонгук осторожно выбрался из гнезда, стараясь не нарушить его целостность, и, не отпуская руки Тэхёна, дотянулся до телефона, чтобы заказать еду. Он не хотел оставлять омегу даже на минуту, чтобы спуститься на кухню. Когда заказ был сделан, он вернулся в объятия Тэхёна, укладываясь прямо в центр импровизированного убежища.

Тэхён тут же прильнул к нему, зарываясь лицом в изгиб его шеи. Его дыхание, прерывистое и влажное от слез, начало выравниваться, стоило Чонгуку обвить его талию сильными руками. Альфа чувствовал, как омега буквально «впитывает» его запах, как его тело расслабляется, переставая дрожать.

— Прости меня, — прошептал Чонгук, прижимаясь губами к виску мужа. — Я думал, что быть хорошим альфой — это значит приносить деньги и обеспечивать комфорт. Я был таким идиотом. Я забыл, что для омеги комфорт — это не стены дома, а присутствие того, кто его защищает.

Тэхён тихо выдохнул, и в этом звуке было столько облегчения, что Чонгук почувствовал, как его собственная тревога начинает отступать.

— Я просто… я чувствовал, как связь между нами истончается, — признался Тэхён, его голос звучал глухо из-за того, что он уткнулся носом в грудь альфы. — Когда ты уходил, я пытался удержать твой запах на вещах, но он выветривался. И мне казалось, что вместе с ним уходит и твоя любовь. Я знаю, это глупо, но инстинкты… они не слушают доводов разума.

— Это не глупо, — твердо ответил Чонгук, поглаживая Тэхёна по спине. — Это моя вина. Я должен был заметить, что ты угасаешь. Я должен был чувствовать, что тебе не хватает меня.

Они лежали в полумраке, окруженные вещами, пропитанными ароматом Чонгука, и постепенно напряжение, сковывавшее их обоих, начало таять. Чонгук чувствовал, как омега постепенно «оживает» в его руках: его кожа перестала быть такой холодной, а дыхание стало глубоким и размеренным.

Когда привезли еду, Чонгук не позволил Тэхёну даже пошевелиться. Он сам кормил его с ложечки, бережно вытирая уголки губ, и не отходил ни на шаг. В этот вечер в их спальне не было места работе, амбициям или внешнему миру. Было только их гнездо, их запах, смешивающийся в единое целое, и осознание того, что никакие достижения не стоят того, чтобы видеть своего любимого человека в таком состоянии.

Чонгук смотрел, как Тэхён, наконец-то сытый и согретый, начинает проваливаться в глубокий, спокойный сон, и поклялся себе, что больше никогда не допустит, чтобы его омега чувствовал себя брошенным. Он будет рядом — всегда, в каждом вдохе, в каждом мгновении, пока их связь не станет такой крепкой, что никакое расстояние не сможет её поколебать.

Он прижал Тэхёна к себе еще крепче, закрыл глаза и впервые за долгое время почувствовал, что действительно вернулся домой.