Глупый клиент.

Лимузин ехал быстро, сквозь ночной город в неоновом свете. Валентино сидел на заднем сидении, заряжая свои пистолеты, бормоча испанские словечки. В довольно скором времени лимузин резко дернулся к обочине у высотного жилого комплекса. Неоновая вывеска отеля «Оазис» лизала кровяным светом профиль Валентино. Он не стал ждать, пока водитель, молчаливый и массивный как глыба, откроет дверь. Выбил ее плечом, ступни в лакированных ботинках жестко шлепнулись о мокрый асфальт. Пистолеты, холодные и заряженные, исчезли в складках его бардового пальто.

Лифт поднимался слишком медленно. Зеркальные стены отражали искаженную гримасу ярости на его лице. Он бормотал что-то по-испански, обещая аду души всех пидоров, которые думают, что могут портить его товар.

Дверь на двадцатом этаже была из дорогого массива. Валентино не стал звонить. Приставил ствол к замку и выстрелил. Грохот в тишине коридора был оглушительным. Еще один пинок — и дверь с вырванной сердцевиной распахнулась.

Внутри пахло дорогим табаком, виски и беспечностью. Джои или то Джон... парень в шелковом халате, только что поднявший бокал, замер посреди просторной гостиной. Его самодовольная ухмылка сползла с лица, как масло со сковороды.

— Ты реально приехал, — выдавил он, и в голосе впервые прорезалась трещина.

Валентино не ответил. Его взгляд скользнул по комнате, отмечая выходы, возможное оружие. Ничего серьезного. Только мальчик в халате, который думал, что все купить можно.

— Мои девочки — не твой холст для боди-арта, — голос Валентино был низким и ровным. — Они — инвестиция. А ты, ублюдок, испортил товар.

Этот еблан метнулся к журнальному столику, где лежал тяжелый пепельница-куб. Это была его первая и последняя ошибка.

Валентино двинулся с нечеловеческой скоростью. Не стал стрелять — это было бы слишком быстро, слишком милосердно. Левой рукой он перехватил замах, костяшки его пальцев с хрустом сломали парню запястье. Пепельница с грохотом упала на паркет. Правая рука Валентино, сжатая в кулак с массивной печаткой, врезалась ему в солнечное сплетение. Тот сложился пополам, рыча, хватая ртом воздух.

— Вот это — дырка, — прошипел Валентино, выпрямляя его рывком за волосы. — Чувствуешь разницу?

Меньший демон, захлебываясь, плюнул ему в лицо слюной с кровью. Это стоило ему двух зубов. Ответный удар был коротким и точным — прямо в переносицу. Хрящ хрустнул, словно ледышка под каблуком. Глупый клиент отлетел к стене, оставляя на светлых обоях мазок алой краски.

Бой превратился в избиение. Ярость Валентино была холодной и методичной. Удар коленом в пах — за двух девочек и одного парня. Резкий захват и рывок, закончившийся вывихом плеча — за дерзость. Он говорил, его голос заглушал хрипы и стоны.

— Соски?! Ты думал, это украшение?! Их целостность прописана в контракте, которого твоя пустая башка, видимо, читать не умеет!

Он повалил чёрта на пол, встал коленом на его грудину. Тот захрипел, глаза вылезали из орбит, полные животного ужаса. Валентино достал один из пистолетов. Он приставил холодный ствол к щеке проигравшего.

— Теперь о компенсации, — сказал он, и в его тоне вдруг появились ледяные, деловые нотки. — Троекратная стоимость «услуг» за этих трех. Плюс медицинские расходы на удаление твоего «творчества» и восстановление. Плюс моральный ущерб. Мой. Плюс бонус за потраченное время и патрон на дверь.

Он сильнее надавил стволом.

— Или мы сейчас перейдем к практической части лекции о собственности. Начнем с яиц. Продолжим коленными чашечками. Закончим — если выдержишь — твоей пустой черепной коробкой. Выбирай, искусствовед ебаный.

В глазах этого демона не осталось ни дерзости, ни наглости. Только слепой, панический страх. Он закивал, захлебываясь кровью и слезами, пытаясь что-то выговорить — согласие, мольбу, что угодно.

Валентино медленно поднялся. Поправил смятый воротник рубашки, смахнул пылинку с плеча. Он выглядел так, будто только что вышел из переговорной, а не устроил кровавую баню в пентхаусе.

— У тебя есть час, чтобы перевести деньги, — сказал он, уже направляясь к выбитой двери. — И еще один совет, бесплатный. Если когда-нибудь снова увидишь моих девочек — развернись и иди нахуй.

Прежде чем он успел выйти из коридора, хриплый, налитый кровью и ненавистью вой раздался у него за спиной:

— А-а-а-а, сволочь!

Валентино обернулся с опозданием на долю секунды. Рефлекс, отточенный в сотнях перестрелок, заставил его рвануться в сторону, но не настолько быстро, чтобы избежать удара полностью.

Этот пидор, что покусился на жизнь Валентино, истекая кровью из разбитого носа, с вывихнутым плечом, нашел в приступе отчаяния дикую силу. Он дополз до массивной тумбы у входа, где лежал забытый, изящный пистолет-пулемет — дорогая игрушка для понтов, которую он теперь вцепился обеими руками. Не целясь, почти не глядя, он нажал на спуск.

Очередь прошила воздух, грохот в замкнутом пространстве оглушил. Стеклянная панель лифта позади Валентино превратилась в паутину трещин с дырой посередине. Одна из пуль чиркнула по его левому предплечью, разорвав ткань пальто и рубашки, оставив на коже кровавую дорожку. Жгучая боль пронзила руку, но Валентино лишь стиснул зубы. Боль была старым знакомым, она лишь прочищала сознание, выжигая остатки злости и оставляя только ледяную, смертоносную ясность.

Его движение было одним плавным, смертоносным жестом. Пригнувшись, он выхватил свой пистолет, уже не для устрашения, а для работы. Пока клиент, ослепленный адреналином и яростью, пытался развернуть тяжелый ствол для нового залпа, Валентино выстрелил.

Первый выстрел — в центр массы. Пуля ударила его в живот, согнув вдвое с клекотом, вырывающим весь воздух. Пистолет-пулемет выпал из ослабевших рук, грохнувшись на пол.

Но Валентино не остановился. Он сделал два шага вперед, преодолевая дистанцию. Его лицо было каменной маской.

— Ты хотел дырок? — его голос заглушал звон в ушах от выстрелов. — Получи.

Второй выстрел — в правое колено. Демон рухнул с пронзительным, нечеловеческим визгом, хватаясь за раздробленный сустав.

Валентино навис над ним, холодный ствол теперь смотрел прямо в потный, искаженный болью лоб клиента.

— Стой! — закричал клиент, захлебываясь кровью и слезами. — Я заплачу! Всё! Двойную! Тройную! Не надо!

Валентино медленно, почти задумчиво, покачал головой. В его глазах не было ни злорадства, ни гнева. Только холодная констатация факта.

— Слишком поздно для переговоров, пидор. Ты перешел черту. В моём бизнесе за это платят только одной валютой.

Палец плавно нажал на спуск.

Третий выстрел прозвучал глухо и окончательно.

Валентино задержался на секунду, глядя на бездыханное тело. Затем сплюнул, смахнул капли чужой крови с щеки и, перезарядив пистолет на ходу, сунул его в кобуру. Он порылся в карманах убитого, достал телефон, быстро нашел приложение банка. Несколько быстрых движений пальцем — и астрономическая сумма ушла с одного из счетов прямо ему в кошелёк.

Работа есть работа. Даже в таком беспорядке.

Валентино уже направился к лифту, когда его взгляд упал на окровавленное, искалеченное тело клиента. Палец Валентино замер над кнопкой вызова лифта. В голове, отточенной годами сутенерства и выколачивания долгов, щелкнул холодный, безжалостный калькулятор.

Троекратная компенсация за его шлюх, медицинские расходы, моральный ущерб — это хорошо. Это базовая ставка. Но разве это все, что можно выжать из этой ситуации? Труп тут — не проблема, а… сырье. Незавершенное производство.

Мысль осела, кристаллизовалась. Тетушка Рози. Старая корга с района Каннибалов, в чьих владениях ценились… специфические деликатесы. Она платила щедро, особенно за молодое, неиспорченное химией мясо. А этот выродок, при всех своих деньгах, явно вел здоровый образ жизни. Органический продукт.

Валентино медленно развернулся. Деловое решение было принято.

— Эй, — кивнул он водителю, который уже стоял в дверях, оценивая масштаб беспорядка. — Нужно прибраться. И кое-что взять с собой.

Работа закипела быстро и молча. Из багажника лимузина достали большой, непромокаемый брезентовый мешок для перевозки «грузов». Водитель, не моргнув глазом, взял дело в свои мощные руки. Валентино тем временем прошелся по пентхаусу, стирая самые очевидные отпечатки, собирая пустые гильзы от своего пистолета. Он не был маньяком-чистюлей, но базовый порядок наводил всегда.

Процесс упаковки был некрасивым, мокрым делом. Брезент надулся бесформенно и тяжело. Двое мужчин, не обмолвившись ни словом, понесли этот мрачный тюк к грузовому лифту. Через черный ход, мимо мусорных контейнеров, пахнущих затхлостью и гнилью, они вышли к ждущей машине. Багажник лимузина оказался удивительно вместительным. Тюк улегся с глухим, влажным стуком.

Валентино сел на заднее сиденье, на этот раз позволив себе тяжело выдохнуть. Адреналин начал отступать, уступая место ледяной, довольной усталости. Он достал телефон, и заметил под своим последним постом комментарий той, что ему нужна.

Он уже знал куда идти. Не первый раз он на Авеню 333, чтоб продать кого-то на органы.

Уголок рта Валентино дрогнул в подобии улыбки. Неожиданный бонус. Моральный ущерб, конечно, был возмещен. Но теперь появилась и премия. Порча имущества, угроза жизни, потерянное время — все было щедро компенсировано и даже с лихвой.

Лимузин плавно тронулся с места, увозя с собой тишину, нарушаемую лишь мягким гулом мотора и едва уловимым, сладковатым запахом, который начинал просачиваться из багажника сквозь щели. Неоновый свет ночного города снова заскользил по стеклам, окрашивая лицо Валентино в синие и красные тона. Он откинулся на спинку кожаного сиденья, закрыл глаза. Рабочий день подходил к концу. И он оказался весьма прибыльным.