Глупый

- Ты когда-нибудь постареешь, у тебя будут седые виски.

           Уен смеется, тянется к Сану, целуя его в щеку. Он хочет нежности, внимания, такая естественная потребность просто быть. И Сан сдается.

           Его губы захватывают чужие с почти строгим покровительством, забирая все внимание, разделяя пополам выпитый недавно виски и доведенное до максимума желание.

- Тогда поспешим, пока еще оба молоды.

           Чон фыркает, улыбается чуть пьяно и довольно. Он может себя контролировать, но так сильно не хочет этого делать, хочет быть наигранно глупым, жаждущим. А Сан будто вовсе не против, он только подстрекает.

- Ты сейчас рухнешь, а я не смогу поймать. Ненавижу твою гиперактивность.

- Нет, ты ее обожаешь, Чхве. Ищи возможность меня успокоить.

           Для них это – любимая игра. Догонялки, где убежать невозможно, где сдаешься добровольно. Сан правда успокаивает, он подхватывает Уена под бедра, вызывая у того оглушительный хохот. Победил. И в его руках Уен становился небольшим, как листок сакуры, пойманный в полете. Такой же невинный, с алыми от смущения щеками.

           Сан нес его сквозь толпу людей, будто никого не существовало вокруг. Сейчас хотелось только уединения, узнавать другого в тишине комнаты, где нет ни музыки, ни иных людей. Где только чужой смех, энергия, сводящая с ума.

           Им обоим казалось, что такси ехало чертову вечность. Уен смотрел огромными глазами, голодными. Он всем своим видом ждал новый поцелуй, касание, заставляющее его быть спокойным, принадлежащим. Для Уена это в новинку, но чем больше он уходил в это, тем счастливей ощущал себя.

           А Сан просто вдруг оказался на своем месте. Там, где он может быть местом силы и комфорта, где чье-то дыхание выравнивается. И когда Чон расслабленно утыкается ему в плечо, все вдруг имеет смысл. Все это лето, переживания и страхи. Все прошлое и настоящее.

           Они даже не зажигают свет в комнате, наугад добираются до спальни, не размыкая крепких объятий. Теплый летний воздух, близость помогли избавиться от сонливости, оставляя лишь мысли о настоящем мгновении. Уен лениво, со всей грацией забирается на кровать, принимая наигранно изящную позу.

- Люби меня, мой сильный альфа.

           И катится со смеху на мягких простынях, не выдержав и секунду в выбранной роли. Вся его дурашливость для Сана важнее этого изученного мира одиночества. Он позволяет себе лечь рядом, наблюдая, как выражение лица меняется с дерзкого на настороженное. Как Уен тянется ближе в поисках поцелуя.

- Ты мне нравишься, Уен. В этой непосредственности и таком настоящем желании. Хочется дать тебе все.

           Чон разбивается окончательно и бесповоротно. Вся игра гаснет, он за секунду разрушает расстояние, прижимается так близко, что чувствует каждую косточку, тепло чужого тела, как свое собственное. Воздух становится тяжелым, наполненным пленительным запахом желания, соблазна. От этого кружится голова, а тело горит. Сан ищет место своим рукам, точку, где Уен реагирует особенно явно.

           Он скользит по ребрам, под тонкую футболку. Уен одобрительно вздыхает между поцелуями, где-то недовольно пытается укусить, когда касания становятся чуть грубее. Даже сейчас он пытается управлять, показывать нотки своего характера, что так сильно нравились Сану.

- Где?

           Вопрос вырывается резко, еще не украшенный формой и направленностью, в надежде, что Уен поймет его, что направит грамотно, взяв контроль над чужими эмоциями и неопытностью.

- Низ живота, шея. Ребра скорее щекотно, - бормочет, пытаясь восстановить дыхание.     

           Сан запоминает, не видит другого выбора и решение. Изучает все точки, что требуют его особого внимания, а затем касается их. Шею не целует, он мягко прикусывает, а затем ведет кончиком языка. И Уена током прошибает, он цепляется за чужие плечи, подставляется всем телом. Тихо просит еще, когда Сан гладит низ живота плавно, играючи с нервами. Кожа там мягкая, податливая. И Уен становится взвинченным.

           О правда старается успокоиться, не реагировать так выразительно, но получается из рук вон плохо: его дыхание слишком частое, бедра дрожат в ожидании новых ласк.

- Ты всегда можешь попросить. Словами.

           Уен недовольно бьет пяткой по кровати, почти рычит, капризно, недовольно. Это кажется усмешкой со стороны Сана, издевкой, которую вытерпеть тяжело. Хождение по тонкому льду превращается в странный танец, где каждый пытается взять главенство.

- Не думал, что ты такой глупый альфа, что не можешь догадаться, где мне сейчас нужны твои руки.

           Но весь недовольный тон вдруг прерывается, ведь Сан заканчивает свою сладкую пытку. Он помогает Уену раздеться, быстро, но ловко, не оттягивая желанный момент еще сильнее, потому что оба они могут не выдержать. Чужое тело гибкое, дрожащее, Уен прикрывается, испуганный скоростью, парадоксальной необходимостью. Ему нужно время, но сам он не в состоянии с ним справиться. И Сан ждет.

           Дает время расслабиться, принять холодный воздух на коже, свою же наготу.

- Все хорошо. Я здесь, мы не спешим.

           Уен кивает. Он делает глубокий вдох, прежде чем забраться на чужие колени в поисках отобранного тепла, устраивается чуть удобнее. И целует вновь, легко и нежно, как ветерок.

- Я в порядке. Просто странное ощущение. Продолжим?

           Сан вместо ответа меняет их местами, укладывая Уена спиной на кровать. Тот даже не пугается, только ловит взглядом чужое лицо, будто точку отсчета, свет луны. Он послушно раздвигает ноги, как марионетка реагирует на команды Сана в жажде похвалы и очередного доказательства, как сильно его обожают.

- Ты хорошо справляешься. Такой милый сейчас. Необычно.

           У Сана голос тихий, направляющий. Он нежно гладит одной рукой щиколотку, пока вторая бессовестно скользит внутри Уена, постепенно готовя к большему. Издевательски долго, раздражает. Уен ненавидит быть таким спокойным, ненавидит процедуру подготовки. Но с Саном он терпит, потому что знает – оба ждут.

- Готов?

- Полчаса как, спасибо за беспокойство.

           Сан хмыкает, удовлетворенно и гордо, тянет Уена на себя, а потом медленно входит в него. Осторожно, чтобы не ранить и не выбить очередной язвительный комментарий. Но вместо этого Уен стонет, тихо, совсем не похоже на его обычную энергию и самоотдачу, словно ребенок, получивший желанный приз. Его глаза прикрыты, а улыбка счастливая, сытая.

- Вот черт…Оно того стоило.

           Сан заполняет, не оставляя пространства для побега и боли, он контролирует себя, свое тело. Потому что ему важно, чтобы Уен чувствовал безопасность и защиту. Его тело двигается волнообразно, заставляя Уена иногда вскрикивать и задерживать дыхание, но удовольствие заставляет терять контроль.

- Спасибо, Санни. Это приятно.

           Приятно. Не горячо, не сексуально. Не «души меня, горячий альфа». Но приятно ломает Сана куда больше. Он ищет точку внутри Уена, способную заставить того перешагнуть последнюю грань, ворует стоны и легкие поцелуи-разрешения. И когда Уен напрягается особенно сильно, это ощущается как зеленый свет. Сан повторяет новое движение опять и опять, пока тело под ним не начнет дрожать сильнее, а стоны звучать еще громче.

           Уен кончает слишком быстро для самого себя и это могло бы обидеть, если бы Сан не светился такой бесстыдной гордостью за собственные действия. Он покрывает лицо Уена легкими чмоками, благодаря за все.

- Ты такой молодец, Уен. Ты хорошо справился.

           И это то, что Уену нужно было катастрофически. Похвала, любовь в словах и действиях. Он прикрывает глаза, расслабляется в крепких объятиях Сана. И засыпает, разнеженный заботой и здоровой близостью.