Глуп и слеп

Не стоило выбираться из укрытия во время активной охоты на нечисть, да?

Диамкей не слушал своего парня. Он внимательно смотрел на блондинистые волосы, которые тенью падали на лицо, закрывая обеспокоенные глаза. И так хотелось ему с этого смеяться, что Ксеноморф ругался. Громко и много.

На последок поцеловал в самый кончик носа и по волосам погладил, сладко шепча на самое ухо, которое от обжигающего дыхание дергаться начало. Щеки же в это время подрумянились.

—Все будет хорошо, клюковка. Я сбегаю туда и обратно. Ты ведь знаешь, что когда надо, я могу быть очень быстрым и осторожным. Правда ведь? —Диамкей улыбается, руки свои укладывая на щеки парнишки. Большими пальцами поглаживает щеки с двух сторон.

—Да, знаю.. Но я все равно безумно переживаю, любимый, —Кэп в глаза ответно смотрит. И ластится, словно кот. Млеет и расслабляется. А потом вздыхает, те самые глаза прикрывая и немного щуря. Как кот, ей Богу.

—Ну, не надо лишней драмы. Я быстро. Ты и опомниться не успеешь, как я буду снова тут, рядом с тобой, —он снова улыбается. Руки убирает, немного нехотя, но убирает. И отходит.

И Ксеноморф вынужден кивнуть. Он с тоской смотрит в след парня, будто на войну его отправляя. Руки укладывает на груди и себя обнимает ими.

Диамкей ушёл. Он смог уговорить свою клюковку не беспокоиться.

Диамкей ведь, на самом деле, тварь живучая. На то и вампир. На то и улыбается постоянно, клыки оголяя. Тем самым напоминает, что вампир, что бессмертен во многих аспектах.

На то он прожил слишком много, знает такие вещи, о которых забыть хочется. И именно по этой причине Кэпа отказывается кусать. Хочется вечной любви, хочется. Никто ведь и не спорит. Но не хочется, чтобы его любимая клюковка, чтобы его единственный свет в этой ебаной жизни, чтобы его самая милая любовь страдала так же, как и страдает сам Диам.

Сейчас жажда была неутолима. Вампиру не хватало Ксеноморфа. Да, это некрасиво и в какой-то степени не гигиенично. Но с другой стороны.. Те иногда позволяли себе весь день лениться, и вместо свежей крови, Диамкей пил кровь своего горячо любимого парня. Ксеноморф, несмотря на свою бледноту, качал её внутри слишком уж хорошо. Оттого и недомоганий никаких не чувствовал.

Но сегодня этого не хватало.

Настолько, что Диамкей уже отчаяние начал чувствовать, когда уже в седьмой раз присасыввлся к чужому участку кожи, жадно жидкость высасывая.

Настолько, что Кэп, который к этому относится нейтральны, начал чувствовать себя плохо. А в моменте даже поставил преграду в виде ладони между своим запястьем и чужими зубами, глаза прикрывая. А после, шепча тихое: «Хватит, мне дискомфортно»

Оттого, собственно говоря, парнишка и вышел в лес. Решил, что по-быстрому осушит полностью диких животных, не побрезгуя и бешеной лисой, да домой поскорее пойдет. Лишь бы любовь свою не мучить.

Только вот, ошибся он. Прогадал.

Ксеноморф по дому бегает кругами, наверстывая сотни шагов в максимально короткие сроки. Диамкей перестал на связь выходить, а время прошло уже достаточно внушительное. Уже рассветать начинало. Потихоньку, но начинало.

Оттого и принял решение накинуть на себя балахон тёмный, который с покровом лесным сливается. Следом, волосы пушистые в хвост тугой заплести. А после, ещё и капюшон надеть, чтобы точно внимания к себе не привлекать. Обулся и выдвинулся на поиски любимого.

И к слову, времени это заняло совсем немного. Диамкей лежал посреди поляны. То ли без сознания, то ли без возможности ходить. Не хватало ещё этого..

Кэп как только видит тело, издалека похожее на его любимого вампира, сразу же бежать начинает. Подбегает за такие же короткие сроки, словно сейчас снова круги по дому наматывал.. Да упал рядом с телом, за щеки хватая. Он осматривает внимательно тело, лицо, руки, грудину. Старается понять, жив ли вампир?

И когда голову прикладывает к грудине, слышит стуки. Сердцебиение есть. Жив.

А сердце стучит громко, будто кричит, что парень жив. Что он не умер во второй раз, что нельзя его хоронить. Что нужно его просто в чувства привести и все будет хорошо, все будет как раньше.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Не будет.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Ксеноморф слышит это несчастное «Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. » в чужой грудине, а потом чувствует, как его собственное сердце пропускает пару ударов. Неужели? Жив!

Кэп подхватывает тело, которое как мешок висит. На руки берёт уверенно. Адреналин, который по исхудалым венам бежит, делает своё дело.

В итоге, те наконец дома оказываются. Блондин внимательно осматривает тело своего возлюбленного, старается найти хоть какие-нибудь увечья. Но абсолютно ничего не находит. Уверен, что все хорошо. Уверен, что Диамкей просто перетрудился и потерял сознание из-за этого. Или из-за стресса. Или еще из-за чего-либо. Но это уже в прошлом, ведь сейчас парнишка проснется и будет чувствовать себя хорошо.

—Клюковка моя, —слышится голос вампира.

И Ксеноморф почти с другого конца их хижины бежит в спальню. Буквально бежит. У кровати садится на колени, да руку его берёт. В своих держит. И холодную ладонь согреть пытается, потирая осторожно. На всякий случай. Вдруг, больно?

—Я здесь. Как ты себя чувствуешь? Я нашел тебя посреди чащи.. Я подумал, что ты мёртв. Представляешь? —Ксеноморф кратко рассказывает о своих переживаниях. А потом глаза закрывает и голову кладет на край постели, продолжая руку растирать.

—Не переживай, клюковка. Все хорошо. Я здесь. И больше от тебя не уйду, честное слово, —Диамкей обещает. Обещает будто ребенок в детском саду. Не хватало только клятвы на мизинчиках, да отданной на полднике запеканки со сгущенкой.

—Надеюсь, милый. Очень надеюсь, —Кэп верит. Верит как маленький ребенок в сказки. Как взрослая тётя в гороскопы. Как бабуля в шарлатанов из телевизора.

И все было бы ничего. Если бы глаза чужие, которые не просто красным оттенком, а прямо алым цветом, цветом крови отдавали, резко помутнели..

Ксеноморф замечает это. И губы поджимает, понимая, что могло случиться. И понимает ведь, что вампир – существо гордое. Не расскажет ни за что, что же с ним в итоге случилось.

—Клюковка, тут одна проблема, маленькая. Но не переживай, со мной, —парень делает паузу, а потом судорожно немного меняет фразу, —с нами будет все хорошо. Ты только не расстраивайся.

—Хорошо, не буду. Какая проблема? —Спрашивает Кэп самым спокойным голосом, который только может выдавить сейчас. А слезы уже в уголках глаз скапливаются, готовясь по щекам белоснежным прокатиться.

—Я ничего не вижу. Совсем-совсем. Все будто пеленою закрыто. Понимаешь? —спрашивает парнишка, затихая достаточно быстро. Все еще переживает из-за реакции своего парня.

—Это поправимо. Я схожу к знахарю. Соберу травы и мы все излечим. Хорошо, милый? —Кэп достаточно быстро придумывает решение проблемы. Хотя и прекрасно понимает, что не факт, что эта ситуация исправима. Все зависит от того, как же все-таки парень получил ранение. А он не скажет. Даже под дулом пистолета. Даже под занесённым за плечо осиновым колом.

—Думаешь? —искренне и взаправду интересуется Диамкей, который никак понять не может: его парень говорит правду или пытается приободрить его?

—Уверен. Только скажи мне причину своего недуга, милый. Без этого я буду бессилен, —Ксеноморф носом шмыгает почти бесшумно, слезы солёные роняя.

—Не важно, клюковка. Главное, что я живу. Главное, что ты будешь рядом. А я знаю тебя. Я вверил тебе свои чувства и сердце, остатки разума и стуки сердца. Я люблю тебя, —говорит парень слащавыми фразами, будто вырезал их прямо из романа Анны Джейн.

—Как скажешь, милый. Я тоже тебя люблю, очень сильно. Поэтому постараюсь сделать все возможное.

А потом парень, чья кожа была бледнее листа, расплакался. Шумно и незаметно, будто это норма. Будто это его обычное состояние. Он гладил руку своего парня подушечками больших пальцев, лбом утыкается в постель. Обречен. Без настоящей причины он в действительности бессилен. А опыты ставить над старшим ему вовсе не хотелось.

Прорыдав добрую половину дня, Кэп все таки взял себя в руки. Он встал с пола. Колени неистово сильно ныли от боли, а ноги прогибались в нескольких местах одновременно, показывая то, как он передавил все мышцы и нервные окончания.

Он поплелся в соседнюю комнату. Нашёл кусочек достаточно красивой и приличной ткани. А потом оторвал пласт, резким движением, не церемонясь вообще.

И вот, он уже снова в спальне. Диамкей сидит на краю кровати, его голова опущена вниз. В этот самый момент, бледноволосый завязывает повязку на его глазах, следя, чтобы узелки не давили затылок, а сама конструкция в целом плотно и хорошо держалась, прилегая к коже.

—Все хорошо, милый? —дежурно спрашивает парнишка, интересуясь качеством новой работы, которой он раньше не занимался.

—Да, вполне. Не переживай. Я хоть ничего и не вижу, но функционирую все еще как свободный и взрослый мужчина. Не надо делать из меня немощного или ребенка. Хорошо? —Диамкея в действительности напрягает эта резкая смена настроения и уровня заботы.

—Хорошо, милый, —соглашается парнишка, вздыхая.

Вампир руки тянет вперед. И в ладошки еле-еле тёплые укладывает чужие щеки. Подушечками больших пальцев поглаживает все еще немного сырую кожу.

—Не плачь, клюковка. Все пройдет. А это – мелочи жизни. У меня ещё тысяча и одна подобная хуйня случится. А ты не переживай. Тебе нельзя.

И хоть Диамкей не может быть уверенным на все сто процентов, он знает, что парнишка в этот момент улыбнулся. От этого понимания, чужие уголки губ в ответ расползаются по лицу.

Они справятся. Вместе.

Мой ТГК – https://t.me/MeoVVmoore