Глубина –600

Сергей Панышко в недавнем прошлом - сменный инженер КС-4 Сургутского ЛПУМГ в молодости – служил мичманом одной из самых грозных подводных лодок СССР и России периода 1980–1990-х годов, прозванной в НАТО «Черным принцем», – атомарины проекта 671 РТМ «Щука».

Куда Родина пошлет

Сергей Панышко, ветеран Общества, отдавший ему 22 года работы. Профессиональная жизнь в «трансгазе» у героя сложилась весьма богато и все время была связана с Приобской компрессорной станцией, где он вырос с машиниста технологических компрессоров до диспетчера. Во многом, как он признается, ему легко работалось благодаря трем качествам – ответственности, дисциплине и умению выстраивать планы. Все они были выработаны в другой период жизни, связанный с морями и океанами, дальними походами и боевой службой.

Вообще, морская судьба Сергея Михайловича сложилась интересно. Как он сам признается, своим попаданием во флот он обязан… маме. Просто, когда в 1977 году из комиссариата пришла повестка в армию, к военкому на собеседование отправился не юноша, а его родители. У них-то военные чины и поинтересовались, куда бы хотели отдать сына на службу. Вот такая была в те годы демократия. «А куда Родина пошлет», – по-советски идейно ответила тогда мать призывника. Родина послала Сергея в морскую школу, откуда он вышел рулевым сигнальщиком, назубок выучив морзянку и семафорную азбуку. И был бы ему уготован прямой путь на какой-нибудь корвет или даже линкор, если бы в его жизни не произошло еще одно событие, в прямом смысле слова погрузившее в новую реальность.

Жалование – не пропадешь

«А не хотели бы вы окончить еще и школу техников Северного флота? – поинтересовались у парня уже по прибытии на флот в воинской части. – Получите звание мичмана, воинскую специальность; плюс бесплатное обмундирование, питание да зарплата 600 рублей в месяц».

Надо сказать, что Сергей Панышко был простым парнем из обычной советской семьи, жившей в селе под Донецком, как и большинство других, скромно. И при средней зарплате в стране 160 рублей озвученные шестьсот показались ему чем-то из области фантастики. С таким доходом молодому человеку можно было строить самые смелые планы. А потому для себя решил – отучусь. И лишь получив «корочку» техника-механика судовых холодильных установок, вскорости узнал, для чего грыз гранит науки, – чтобы быть отправленным на службу в одно из самых закрытых военных мест страны – пункты базирования подводных лодок Северного флота Западная Лица и Нерпичья Губа в Мурманской области. Для несведущих отметим: ВМФ, как род войск, не просто элитен. Он, прежде всего, известен сложностью освоения существующей в нем техники. Именно поэтому срок службы «срочников» на флоте всегда был больше, чем в других родах войск.

А что касается подводного флота, с призывного пункта путь новобранцам туда вообще был закрыт: техническая сложность оборудования, систем, секретность подводных лодок давали входной билет в них только специалистам с офицерскими и мичманскими погонами. Более того, обстоятельства службы героя нашей заметки сложились столь уникально (право, такой подарок судьбы дорогого стоит!), что ему вместе со сформированным экипажем предстояло принять подводную лодку, на которой он будет ходить в «автономку», на заводе-изготовителе в Северодвинске, поучаствовать в пусконаладке и приемо-сдаточных испытаниях. А потом пойти на ней в первый свой поход через Белое море к месту приписки.

В тени «черного принца»

А далее началась боевая вахта в водах Мирового океана – 90 суток автономного плавания двухмесячная служба «на берегу» (на базе), отдых, и опять на три месяца – в моря и океаны. Где в эти времена плавал, Сергей Михайлович коротко шутит:

«Под водой. На самом деле, до нас эту информацию не доводили. В какие места лодка ходила, знали только командир, старпом да ограниченный состав офицеров».

Подводная лодка, на которой служил Панышко, была ПЛ-проекта 671 РТМ(К) «Щука» – представитель серии советских торпедных атомных подводных лодок второго поколения. За элегантный вид и внушительность американцы и их союзники по НАТО нарекли ее «Черным принцем». Она имеет предельную глубину погружения 600 метров, мощное вооружение.

Военные хроники описывают получивший широкую огласку в мировой прессе случай с лодкой в 1996 году, когда во время учений флота НАТО, после успешно выполненного задания по обнаружению лодок условного противника, в середине ордена кораблей всплыла необнаруженная российская субмарина. Это была лучшая демонстрация ее скрытности.

Цена борьбы – жизнь

Какой ценой (не только технически) достигались эти цели, мы сказать не можем. Приведенный же выше пример показывает – подлодка сама по себе грандиозный военный объект. И служба на нем требует не просто знаний, но и отменного здоровья. Чего только стоит для организма качка в море по крену и тангажу – то состояние, в котором лодка пребывает почти постоянно. И дело не только в «особых ощущениях», попробуйте просто передвигаться по кораблю или даже пообедать во время девятибалльного шторма, и поймете, что к чему. Воздействует на человека и замкнутое пространство.

«Свет божий в походах мы видели считанные минуты при всплытии, когда строго по командам выходили на рубку покурить, – вспоминает Сергей Михайлович. – Ну и, наконец, сама боевая служба – она тоже влияет на психику. Задумайтесь хотя бы над таким фактом: мы идем на глубинах в бескрайнем холодном океане. И тут встреча с противником, разве она не щекочет нервы? Плюс потенциальные угрозы пожара, утечки воздуха и радиации, подтопление субмарины – то есть мысли о борьбе за живучесть лодки и экипажа всегда в мозгу».

«Борьба за живучесть» – не пустое словосочетание в лексиконе подводников, ей посвящены ежедневные тренировки.

«Момент истины в них – успешная эвакуация экипажа из утонувшей субмарины, она производится через торпедный аппарат, – рассказывает наш собеседник. – Но просто так человеку всплыть, как поплавок, нельзя, декомпрессия разорвет легкие".

Предусмотрено поэтапное перемещение на поверхность по буйрепу на мусингах. И все это в пятиградусной воде. Более того, вы наверняка знаете, что подлодка состоит из отсеков, так вот при затоплении одного из них другие наглухо задраиваются, чтобы вода, пожар не проникли дальше, и борьба за живучесть становится делом ограниченного числа людей из отсека. Такова суровая правда – крейсер спасается ценой человеческих жизней».

Грозное море

Вообще, когда говорят, что на подводной лодке экипаж одна команда – это не просто красивое словцо. Подбор людей всегда производился тщательно, через тестирование. Главное качество, которое выявляют в человеке, – его неконфликтность.

«Я» в подлодках просто не бывает, – уверяет Сергей Михайлович, – есть коллектив, общие интересы, а о своих амбициях нужно забыть…» – По морю скучаете? – этот вопрос невозможно было не задать. Сергей Михайлович попросил прервать разговор и вышел покурить. А вернувшись, признался прямо: «Воспоминаний много осталось… Но нет, не скучаю. Кто ездит на моря курорты, где солнце и теплая водичка, меня не поймет. А кто видел море грозным и холодным, в нем задержаться не захочет».

Правда и вымысел

Бытует мнение, что на атомных подлодках экипажу ежедневно дают 100 граммов красного сухого вина в целях профилактики борьбы с радиацией. Такой паек в действительности есть. Правда, полагается он подводникам по другим соображениям. Дело в том, что субмарина при всем своем масштабе, а длина той же «Щуки» 107 метров – небольшое пространство для 90 человек. К тому же организация жизни в подводной лодке построена таким образом, что каждый член экипажа «закрепляется» в ней за определенным сектором, за пределы которого подводники не выходят, не говоря уже о том, что экипажу запрещены свободные перемещения по кораблю. А раз так, то и движения у человека сведены к минимуму, что негативно отражается на процессе пищеварения. Помочь решить проблемы с кишечником помогает вино.