Глаз.

Он. Потерял. Глаз.

Осознание того, что нормально видеть он больше не будет никогда пришло не сразу. Только после двух недель в больнице, только после того как он отвязался от Жана, который хотел мониторить его состояние даже не смотря на то что все заживал отлично.

Только после того как Алекс наконец остался один и ударился об шкаф в третий раз. Только тогда он осел на пол щелкнув спиной выключатель и разрыдался. Это было больно, хотя слез на ожоге не было, и быть не могло. Больше никогда не могло, потому что слезная железа была уничтожена кислотой, как и половина его чертового лица!

Не только лица. Кислота брызнула на плечо и из-за одежды она болела, несмотря на все мягкие повязки и воспоминания о том, как напарник гладил его веснушчатые плечи.

Веснушки.

Веснушки были тем немногим, что ему нравилось в своем лице. А теперь на половине лица их нет, потому что там уродливый шрам. Он заставил себя перестать пытаться коснуться ожога. Нужно было сменить повязку и лечь спать.

Завтра он должен доказать, что все еще может быть детективом, все еще может стрелять.

Главное, доказать себе, что он сможет.