Глава восьмая

Эта беспокойная ночь не позволила нам сомкнуть глаз, а едва только северная башня цитадели вспыхнула золотом первых лучей восходящего солнца, к городским воротам прибыл одинокий всадник. Истерзанный, измученный долгой скачкой воин был из состава летучих отрядов, посланных замедлить продвижение войска Кая Руми. Едва держась на ногах, он первым делом выполнил свой долг — доложил Минку о полном разгроме отряда. Выжить удалось только ему.

Это был редкий случай, ведь лёгкая конница, высылаемая в таких случаях, обычно никогда не вступала в открытое противостояние с превосходящей силой противника. Однако в этот раз всё было иначе. В распоряжении Кая Руми имелось большое число дэвов, керубов и прочей нечисти, успевшей вылезти из Нижнего мира до того, как Тёмные врата были закрыты. Они не дали летучим отрядам уйти, хотя и сами понесли потери.

— Думаю, к полудню Кай Руми будет здесь, — закончил докладчик и повалился на землю, но был вовремя подхвачен двумя гвардейцами.

Спустя ещё примерно час с остатками легиона вернулся Тукай. Он потерял треть своих людей, но сумел хоть немного задержать союзные войска кератцев и арамов. Проблема заключалась в том, что помимо них, с севера наступали и другие племена кочевников, которым не нужно было переправляться через реку. С ними и сцепился легион брата.

— Мы рассеяли их по степи, но скоро они снова соберутся в единый кулак, — подытожил Тукай в беседе всё с тем же Минком.

— Выходит, дорогой генерал Тукай, что из всего Совета нас осталось только двое, если учесть, что командир летучего отряда тоже погиб, — заключил Минк, дослушав брата, и когда тот удивлённо посмотрел на него, рассказал о событиях ночи и утра.

Тукай тяжело вздохнул.

— Обидно терять людей, когда главная битва ещё даже не началась, — сказал он. — Нужно вернуть крестьян с полей, расставить лучников на стенах, выслать разведчиков…

Минк положил руку брату на плечо.

— Отдохните, генерал. Я уже отдал нужные распоряжения.

— Да… конечно… простите меня, генерал Минк, — смутился Тукай.

Город не замер в ожидании. Весь Телен был в движении, превратившись в единый организм. Вчерашние ремесленники и крестьяне теперь стали защитниками древней столицы Запада. Люди подтаскивали к городским стенам бочки с горючим маслом, чаны с водой, дрова — одним словом, всё, что может понадобиться во время осады. Воины точили клинки и латали доспехи, женщины, старики и дети спешили укрыться за стенами цитадели. А мы с Риной пытались украсть у судьбы ещё немного времени, чтобы снова побыть вдвоём…

К вечеру вокруг Телена вспыхнуло целое море огней. Словно все звёзды разом упали с неба, чтобы засиять уже на земле. Я наблюдал это зрелище, стоя на крепостной стене у южных ворот. Она была рядом, справа, Тукай — по левую руку. Он следил за перемещением вражеских войск, по привычке прикладывая ко лбу ладонь козырьком, хотя солнце уже давно зашло.

— Пора! — объявил он и пошёл к лестнице.

Внизу, на дворцовой площади, уже выстроились в четыре квадрата закованные в латы рыцари Телена. Таким образом нам удалось собрать четыре неполных легиона, над каждым из которых было поставлено по два генерала — чтобы в случае гибели одного, командование тут же переходило второму.

Минк и Тукай приняли решение восстановить Совет за счёт повышения в звании нескольких отличившихся командиров. Всего высокие звания получили восемь самых опытных воинов. Одним из новоиспечённых генералов, несмотря на мои сопротивления, был назначен я, поэтому, едва успев спуститься со стены, где брат дал мне последние указания, я встал перед строем своих солдат.

Рине было предложено переждать осаду в цитадели вместе с остальными благородными женщинами города, но царевна, конечно же, отказалась. Стоит ли уточнять, что сделала она это только для того, чтобы быть рядом со мной.

Я боялся ответственности. До дрожи в коленях. Боялся провалить возложенную на меня миссию. Я всегда отвечал только за свою жизнь, и мне было легче воевать с этой мыслью. Теперь же от меня зависели жизни трёх тысяч воинов, и вдобавок — царственная особа могущественного племени.

Мы должны были совершить первую вылазку в стан врага. К тому времени город уже был в плотном кольце, причём противник продолжал получать подкрепления, а кератцы ещё не подошли. Если бы я не был допущен на сегодняшний Совет генералов, то счёл бы такое решение самоубийственным. Но теперь я имел право голоса и был посвящён во все дела обороны.

Немногие в Телене знали, что под городом разрыта разветвлённая сеть ходов, ведущих далеко за крепостные стены. Не знал этого и я — до сегодняшнего дня. Теперь же нам предстояло выйти по этим подземным коридорам в тыл врага и посеять панику в их лагере. Тукай с Минком остались в замке, полностью доверив вылазку новичкам Совета.

Входы в катакомбы были спрятаны в четырёх из семи внешних городских башен. Мы выбрали тоннель, ведущий на запад. Старый служитель башни кряхтя распахнул перед нами маленькую железную дверцу, отлично спрятанную у самого основания. Я первым шагнул в сырую темноту, держа над головой факел.

Это был действительно коридор, а не какая-нибудь нора. Стены и пол его были обложены глиняным кирпичом, а потолок подпирали мощные дубовые балки. Здесь можно было идти не сгибаясь, но плечом к плечу могли пройти только двое. Словно огромный червь, мы проталкивались по этой артерии, построенной ещё нашими дедами, чтобы нанести удар в спину врагу.

Мы не собирались отбрасывать осаждающих от города. Нам не нужно было убивать или захватывать командующих. Всё, что требовалось — причинить врагу как можно больше вреда и снова скрыться в туннелях.

Нагибаться пришлось только в самом конце хода, когда он резко пошёл вверх и вывел нас на пустырь, где собирались на отдых кочевники. Я навсегда запомню их ошарашенные лица, когда из-под земли выскочили закованные в доспехи защитники Телена. Мы изрубили их до того, как они успели поднять тревогу. Потом мы лавиной обрушились на тех, кто оказался поблизости. Усталые после долгого перехода воины в панике бросали обозы и бежали. Мы поджигали повозки, сеяли хаос. Это была настоящая резня. И когда противник начал давать отпор, я дал условный знак к отступлению.

Мы исчезли так же внезапно, как появились. Вернувшись в город, я вздохнул с облегчением: потери были минимальными, и Рина была цела. Она не отходила от меня ни на шаг, а пару раз даже спасла мне жизнь. Возвращаясь по туннелю, она уже свернула свою косу и выглядела так, словно ничего не произошло. Словно не пришлось ей участвовать в убийстве сотен кочевников, пожелавших служить джину Тау.

Наутро Кай Руми прислал переговорщиков. Пятерых из его ближайшего окружения провели через весь город с завязанными глазами. Хотя это нарушало военную этику и выглядело оскорбительно, объединённые силы, возглавляемые пока только новым князем Такара, согласились на такие условия. Гостям развязали глаза только в тронном зале, где уже собрались все члены Совета, включая и меня. Рине тоже разрешили присутствовать — чтобы у послов не возникло глупых идей. Все уже знали, что с её скоростью не сравниться.

На лицах переговорщиков, которых возглавлял высокий молодой воин с орлиным носом, застыла злоба от перенесённого унижения. Взгляды всех десяти генералов были направлены на них.

— С чем пришли? — первым нарушил тишину Тукай.

Носатый огляделся, развернул свиток и начал читать сбивчиво, гнусавым голосом:

— Я, Кай Руми, наречённый князем Такарским, призываю вас прекратить сопротивление и впустить наше войско в Телен. В этом случае я дарую жизнь и свободу каждому, кто согласится перейти на службу к тёмному властелину — джину Тау. Кроме того...

— Хватит! — оборвал его Минк, вставая. Он подошёл к послу вплотную. — Передай своему голозадаму князю, что ни нашими жизнями, ни тем более — нашей свободой он не владеет. Поэтому и даровать он ничего не может. Ваше предложение отклоняется. Возвращайтесь и не приходите больше, пока не придумаете что-то получше.

Лицо носатого побагровело. Он свернул свиток, но не спешил уходить. Впрочем, его пока и не выгоняли.

— Думать будете вы. Времени у вас до полудня. Потом мы пойдём на штурм.

— Можете начинать хоть сейчас, — отрезал Минк. — Мы не передумаем.

На переговорщиков снова надели повязки. Перед тем как их увели, носатый обернулся — хотя уже ничего не видел — и зло процедил:

— Мы зальём ваш город вашей же кровью!

Минк не ответил. Послов вывели.