Глава тринадцатая

Городской форум Такара располагался недалеко от рынка, в самом центре города. Овальная каменная площадка была окружена трибунами, огибающими её, с четырьмя выходами. В каждый из них нескончаемым потоком стекались жители города. Новость о народном совете молнией разлетелась по кварталам.

Группами по пять-шесть человек, среди которых были и старики, и женщины, жители Такара занимали места на трибунах. Ни гвардейцев, ни рыцарей поблизости видно не было.

Мне было велено следить за восточной аркой. В мои задачи входило любыми способами не пропускать внутрь форума людей князя. Когда трибуны заполнились до отказа, появился Кай Руми. На нём был короткий зелёный камзол, облегающий стройную фигуру, кожаные штаны и чёрные сапоги на низком каблуке.

Он шёл прямо на меня в окружении небольшой группы «воронов», прикрывавших своего господина со всех сторон. Мы встретились взглядами, и мне даже померещилось, что его безусый рот растянулся в подобии улыбки. Я поднял руку в знак приветствия — и темный князь ответил мне тем же. Вместе с теми, кто уже вряд ли успел занять хорошие места, его свита проследовала мимо меня внутрь. Сразу за ними шли ещё двое членов клана. Они сопровождали связанного и уже изрядно помятого Ринка.

— Закрыть ворота! — прозвучала откуда-то команда, хотя для городских собраний это было редкостью. Во все времена на Западе вход и выход на форум оставались открытыми — таков был его замысел.

Архана нигде не было видно, а Кай Руми с людьми уверенно продвигался к самому центру овальной площадки — туда, где обычно выступал оратор. Добравшись до центра, сопровождавшие его «вороны» рассыпались в стороны, встав лицом к трибунам. Все были при оружии. Сам Кай Руми был в кольчуге, которую пытался скрыть под камзолом.

К нему подвели княжеского родственника. Я вдруг понял, что на меня никто не обращает внимания — я был предоставлен сам себе. В какой-то степени это играло мне на руку. Назревала буря, и мне пора было действовать. Галдящие такарцы подняли в воздух стаю птиц. Над моей головой с пугающим карканьем пронёсся ворон. Я вспомнил минувшую ночь. Но долго копаться в воспоминаниях не пришлось — словно по команде трибуны разом стихли. Те, кому не хватило места, встали в проходах.

— Вы меня позвали, и я пришёл, — произнёс Кай Руми, не напрягая голос. — Чего вы ждёте от меня, граждане Такара?

— Мы ждём справедливости, Кай Руми! — послышалось с трибун.

— Мы пришли услышать тебя!

Я почти не сомневался, что эти крики исходили от его людей. Суть происходящего стала ясна окончательно: не сумев заручиться поддержкой извне, Кай Руми решил опереться на городскую чернь. Мне нельзя было спускать с него глаз. Толпа могла в любой момент впустить его в самую гущу. Один меткий бросок кинжала — и поднявшаяся суматоха станет идеальным прикрытием. Нужно было дождаться момента.

Эти мысли пронеслись у меня в голове, пока я расталкивал людей, пробиваясь в передние ряды стоящих.

Кай Руми стоял посреди форума, широко расставив ноги. На фоне его могучей фигуры убогое тельце Ринка вызывало жалость. Тот стоял, опираясь руками о колени, уткнувшись взглядом в землю. Плешивую голову не прятал. За его спиной стояли двое из личной охраны Кая.

— Скажите мне, свободные граждане Такара, много ли у вас остаётся после уплаты податей князю? — вопрошал Кай Руми, оборачиваясь по кругу. Толпа загалдела. Разобрать отдельные слова было сложно, но ясно, что довольных было меньше.

В какой-то момент я встретился с ним взглядом. В двух вдавленных в глазницы угольках вспыхнул огонёк. На губах — довольная ухмылка. Он поднял руку, и форум затих.

— А знаете ли вы этого человека? — продолжил он, не давая времени на ответ. — Это единокровный брат вашего князя. Его имя — Ринк. Нынешней осенью ему исполнится пятьдесят. И как вы думаете, сколько лет он провёл с плугом, молотом или мечом в руках? Каков его вклад в казну? — он выдержал паузу. — Или, быть может, казна и была создана для того, чтобы такие, как он, не думали, как прокормить себя и свою семью? Такого ли будущего хотели наши предки — основатели свободных городов Запада?

Трибуны взорвались. Ринка проклинали и угрожали. И снова первыми это начали те, кто был в толпе, но явно принадлежал к клану.

Одна из птиц, улетевших с форума, вернулась. Она хлопала крыльями прямо над головой Кая. Он отвлёкся, взглянув на неё, потом снова повернулся к людям.

— Прямо сейчас сюда идут солдаты, — сказал он.

Форум пронёсся глухой ропот.

— Вам пора принимать решение. Либо вы и дальше будете жить под бременем власти, либо вдохнёте полной грудью и начнёте сражаться!

— Чем нам сражаться?

— Мы ничего не сможем сделать против солдат!

— Солдаты на вашей стороне, — неожиданно заявил Кай Руми. Это было неожиданно и для меня. — За князем — только его гвардия и отряд из Телена. Их мало. Нас — много.

— Кто нас возглавит?

— Сбрось князя!

— Стань новым князем!

Он кивнул своим — и на трибунах появились люди со связками оружия. Мечи, копья, пики, топоры — толпа, только что безоружная, превращалась в орду. Разумеется, хватило не всем. Но менее опасной она от этого не стала. Я пожалел, что у меня не было того зелёного шарика, превращающего человека в дикого зверя.

Работая локтями, я поднялся к верхнему ярусу. С парапета лучше было видно, что происходило снаружи. Гвардейцы заблокировали все четыре выхода. Их действительно было мало. Я искал своих, но вокруг — одни синие такарские плащи. Ни одного красного.

От гвардии отделился человек с конусообразной трубой. Глашатай подал три сигнала. Гул стих. Он достал свиток, раскрыл и начал читать:

— Свободные граждане Такара! Среди вас — преступники. Они убили моих верных слуг и пленили моего брата. Повелеваю выдать их и разойтись. Мое милосердие велико. Каждый непричастный будет отпущен. Остальные будут казнены. Я — князь Акрам Третий, хранитель порта и потомок великого Алаш.

Глашатай скрутил свиток и убрал. Всё теперь зависело от Кая Руми. Тот слушал — но не покинул места. Он выдернул из-за пазухи кинжал и поднёс его к горлу Ринка. Второй рукой приподнял его за подбородок.

— Убей его! — неслось с трибун. — Заколи свинью!

Форум гудел. Кай и его охрана потащили Ринка к выходу. Люди потянулись за ними. Несколько юнцов убрали засов, ворота распахнулись. Лучники приготовились, но, увидев Ринка, тут же опустили луки.

Кай Руми, прикрываясь им, вышел первым. За ним — сотня человек. Остальные напирали. Скоро крестьян стало больше, чем солдат. Люди высыпали наружу.

Я тоже вырвался. Те, кто оказался там раньше, ринулись на гвардейцев. Кричали, размахивали оружием, кулаками.

Я споткнулся о чью-то ногу. Взглянул — красный сапог. Поднял глаза — Ринк. Перерезанное горло. Чернь растоптала его.

Лучники дали залп. Люди падали. Гвардейцы дрогнули, стали пятиться к цитадели. Толпа рассеялась. Я вынул меч, прибавил ходу, расталкивая бегущих.

Вот и он — Кай Руми. Я уже видел его пучок волос. Был готов занести клинок — как вдруг в меня врезался ворон. Каркая, он ударил грудь когтями. Я отлетел, упал.

Поднялся — птицы уже не было. Зато передо мной возник Архан. Он сбил меня копьём и упёр острие в грудь.

— Ну что, собака теленская? Отбегался? — прохрипел он.

Я не мог пошевелиться.

Глава четырнадцатая

Как и обещал Кай Руми, солдаты не встали на защиту князя. Напротив, они присоединились к восставшим, едва те ворвались в цитадель. На защиту замка вышли только теленцы под командованием моего брата, но серьёзного сопротивления они оказать не могли. В живых осталось не больше двадцати воинов. Сам Тукай был ранен в плечо — его правая рука безвольно повисла. Их связали, но добивать не стали. Акраму каким-то чудом удалось сбежать. Его многочисленной семье повезло меньше. Князь действительно имел крылатого коня — но только одного.

Впрочем, побег прежнего правителя города не слишком расстроил нового князя. Первое, что сделал Кай Руми, оказавшись в замке, — уселся на дубовый трон Акрама и тут же велел разыскать золотую диадему — символ власти такарских владык. И она нашлась. Не где-нибудь, а в княжеской спальне. Спасаясь, владыка Такара забыл прихватить её с собой, окончательно утратив право на восстановление титула.

Бухта, у которой раскинулся славный город Такар, ещё отливала кровавым закатным блеском, а улицы уже горели от фонарей и факелов. По случаю победы Кай Руми велел открыть княжеские погреба. Под прикрытием этой пьяной вакханалии за одну ночь он установил свою власть во всём городе. К утру, вместе с похмельем, к такарцам пришло осознание: их жизнь уже никогда не будет прежней.

Обо всём этом я узнал позже, когда очнулся в каменном мешке, куда меня бросили вместе с другими моими братьями. Первое, что я увидел, открыв глаза, — страдальчески скривившееся лицо Тукая, который, превозмогая боль, попытался даже приобнять меня.

Мы не были связаны. У нас просто отобрали оружие, сняли доспехи и бросили в яму. Нас оставили в живых — и я не мог понять зачем. Через зарешечённую круглую дыру на нас падали тёплые лучи первых летних дней. Это облегчало страдания, но лишь до полудня — когда солнце начинало жечь. Спрятаться было негде: и без того мы едва помещались в этой обители местных преступников.

Хвала небесам, к полудню мы услышали сверху позвякивание ключей. Чья-то фигура на миг закрыла собой светило. Мы затаили дыхание, слушая, как натужно поворачивается ключ в замке. Нам скинули верёвку.

— Вылезай по одному! — прозвучал уверенный приказ. Я перехватил взгляд брата и прочитал в нём то же, что чувствовал сам: скоро всё закончится. Стоило ли говорить, как сильно мы ошибались?

Наверху нас всё-таки связали. Одной верёвкой — как рабов. Завязали глаза плотной тканью и пинками погнали навстречу неизвестности. Мы чувствовали, как нас встречает толпа: крики, проклятья, плевки, камни. Солдаты, ещё вчера служившие князю, не предпринимали никаких попыток защитить нас.

Потом живой коридор закончился. Я понял, что нас вывели на открытое пространство. Гул голосов был громче, но дальше. Когда нам развязали глаза, я увидел уже знакомые трибуны. Всех нас вывели в центр форума. Мы испуганно переглянулись. Руки оставались связанными одной верёвкой. Охраняли нас всего два копейщика — и оба даже не смотрели в нашу сторону. Зато трибуны, забитые до отказа, не сводили с нас глаз.

Когда форум уже кипел от возбуждения, на арене появилась группа людей. В центре возвышался Кай Руми. Слева от него уверенно шагал Архан с привычной злой гримасой. Копейщики, завидев нового князя, покорно склонили головы и отступили.

Первым подошёл Архан. Остальные остались позади.

Одним движением он выхватил кинжал и подошёл ко мне. Сверлил взглядом, словно пытаясь заглянуть в мои мысли.

— Наверное, хочешь узнать, почему ты до сих пор жив? — ехидно поинтересовался он.

Я промолчал.

— Вы, идиоты, спутали нам все планы, — продолжал Архан, поигрывая кинжалом. — Если бы не вы, мы бы уже давно вышибли Акрама из замка. И не своими руками — сарты сделали бы всё за нас. Но мы всё равно добились своего. Спасибо тебе, что помог нам договориться с солдатами.

Я не ответил. Даже трибуны стихли — все ловили каждое его слово.

— Ты храбрый малый, Сэйтун. Но в этом и твоя глупость. Кай Руми был прав — ты нам пригодишься. Хорошо, что я его послушал.

Я вздрогнул. По спине прошёл холод. Архан рассмеялся, и я увидел, как Кай Руми и его люди скалятся, наслаждаясь собственным торжеством.

— Понимаешь теперь, почему нас зовут воронами? Мы — души тех, кого не пустили на небо. Вырвавшись на свободу, Тау вернул нас к жизни, дал форму — и теперь мы можем возвращаться в прежние тела. Мы не люди. Мы — вороны. Он, — указал он на Кая Руми, — не ворон. Он посредник между джином и людьми. Через него мы установим власть Тау. А потом двинемся дальше. Скоро вся Барсия будет принадлежать Всесильному.

Он повернулся к трибунам:

— Свободные граждане Такара! Эти люди пришли защищать вашего врага — беглого князя. Сначала мы хотели их перебить. Но Кай Руми, ваш новый правитель, принял мудрое решение. Поскольку они действовали по приказу, мы дадим им шанс. По законам Барсии, они могут сохранить жизни, если победят в бою равное число наших воинов. Таков указ князя. Да свершится справедливость!

Толпа взорвалась криками. Архан вновь повернулся ко мне, резко разрезал путы и протянул кинжал — за лезвие.

— Если кто-то из вас выживет, — теперь он обращался ко всем, — передайте своему князю: лучше признать власть Тау. Мы всё равно добьёмся своего.

В центр арены вынесли три охапки мечей. Архан вернулся к свите Кая Руми. Под оглушительный рев трибун я бросился перерезать верёвки братьям. Новый князь уже занял ложу своего предшественника.

Со всех сторон на арену выходили вооружённые солдаты. Их было гораздо больше, чем нас.

— Давай, режь уже! — крикнул Тукай, вырвав меня из оцепенения. Всадники с пиками были уже в атаке, позади стояли пешие в латах.

Когда я освободил последнего, всадники бросились на нас. Мы схватили мечи, кто что успел. Щитов не было. Всё походило на казнь. Единственным нашим преимуществом был Тукай — опытный командир.

— Разбежались! — крикнул он.

Мы подчинились. Всадники были вынуждены менять направление удара. Двое столкнулись, один упал, застряв ногой в стремени.

— Делайте как я! — снова прокричал брат и метнулся вперёд. Он увернулся от пики, полоснул мечом по боку лошади, и та понесла. Наездник вылетел из седла, и Тукай добил его, вонзив меч между пластин.

Подобное мог не каждый. Остальные всадники разворачивали лошадей. Пешие ждали.

— Сэйтун, ко мне! — позвал Тукай. — Остальные — по парам. Нападайте вместе!

Я подбежал к брату. Он подмигнул — и это придало мне сил. Мы уклонялись, били. Пятеро всадников остались лежать. Остальные бежали. Один из нас погиб. Ещё один ранен в бедро.

Мы встали вокруг него кольцом. Враг подходил. Мы не могли напасть — это создало бы брешь. Ратники шли на нас.

Звон мечей потонул в криках трибун. На меня наседали двое. Щиты, удары. Я защищался, не нанося вреда. Кто-то вскрикнул — ранен.

Но мы держались. Усталость врага росла. Щиты опускались, удары слабе́ли. Мы, хоть и измотаны, были легче и быстрее. Начали падать и они.

Когда тени удлинились, на ногах стояли дюжина врагов и девять из нас. Мы оттеснили их к трибунам. Толпа метала в нас всё, что могла.

Тукай убил ещё одного. Его лицо было в крови, но он держался. Я был ранен в левую руку, но правая всё ещё держала меч.

Когда над форумом трижды протрубил рог, я рухнул на колени, а затем и вовсе упал. Я всё ещё был жив — но на как долго?

К нам двинулось ещё сорок солдат. Десять — с арбалетами. Нас окружили. Я сжал рукоять меча, но не мог стоять.

— Бросьте оружие! — приказал незнакомец в доспехах. — Вы покинете город безоружными. Так велел князь.

Мы посмотрели на Тукая. Он тяжело дышал. Одна рука висела, но подбородок был высоко. Он посмотрел на нас — и первым швырнул меч. Мы последовали.

Нас под улюлюканье повели к выходу. Толпа высыпала за нами. Живой коридор — и мы шли сквозь ярость. Нас провожали как прокажённых. Но когда цепи моста скрипнули за спиной, и ворота замкнулись — мы уходили не побеждёнными.

Это было нашим утешением.