Глава третья

Только к вечеру нам удалось сломить сопротивление сартов. Перебив большую часть дэвов и почти половину войска дикарей, мы обратили оставшихся в бегство и далеко отогнали от стен Такара. На преследование у нас уже не было сил. Мы потеряли много наших братьев в той битве и почти валились с ног от усталости, жажды и голода.

Роль командующего окончательно закрепилась за Тукаем, поскольку многие командиры были либо убиты, либо тяжело ранены. То же самое творилось и в войске Такара. Мы успели побрататься сразу после победы над сартами и вместе вырыли общую могилу для наших павших товарищей. Когда на небе появилась луна, мы, вконец обессиленные, устроились на ночлег прямо у стен освобождённого нами города. В каких-то двух сотнях шагов от Такара теперь возвышался огромный курган.

Мы развели костры и с удивлением увидели, что со стороны города к нам приближается длинная вереница людей, несущих еду и питьё. Благодарные за спасение жители Такара кормили нас рыбой и поили вином. Мы пели песни в честь тех, кому не довелось отпраздновать с нами эту победу, и топили в хмельном напитке тайную вину перед ними за то, что остались живы.

Ту ночь я вспоминаю до сих пор, но так и не смог разобраться, что тогда кружило мне голову больше — вино или вкус победы? Я вышел целым и невредимым (если не считать нескольких неглубоких порезов) из самой пучины кровавого боя. Рядом со мной был мой кровный брат, который теперь был не просто сотником, а превратился в настоящего командира. Я даже улавливал, как некоторые воины начали называть его «генерал».

Когда утром князь Такара прислал своих людей, чтобы сопроводить командующего армией к нему во дворец, у меня даже не возникло сомнений, что на аудиенцию отправится именно мой брат. Так и вышло. Каково же было моё счастье, когда Тукай, выбирая тех, кто будет сопровождать его, указал и на меня. Всего нас набралось шесть человек. Мы с братом первыми вошли в главные ворота Такара.

Жители города высыпали на улицы, чтобы приветствовать победителей. Дети, женщины и старики бросали нам под ноги лепестки роз и пели гимны в нашу честь. Впереди нас шли трубачи, возвещавшие горожанам о нашем прибытии, а сопровождавшие нас слуги князя на каждом шагу выкрикивали:

— Генерал Тукай! Спаситель Такара!

И толпа подхватывала за ними этот клич. В те минуты мне вдруг подумалось, что, возможно, наши вчерашние потери оказались напрасны. Такар, быть может, и сам бы выстоял — и день, и два, и целый месяц.

Когда вчера мы расправились с дикарями, было уже темно, и я не успел толком разглядеть город. Утром же он предстал передо мной во всей красе. Он был окружён мощной крепостной стеной, перед которой был прорыт глубокий ров, куда вода поступала прямо из моря. Башни у ворот Такара не уступали по величине теленским. Это был большой город, способный выставить не меньше четырёх легионов воинов, не считая конницы. Неудивительно, что местный князь целых два года пытался оспаривать с Ибаком право на первенство в Срединных землях.

Замок князя Акрама, как и теленский, находился внутри цитадели, которая также была окружена рвом, правда, в отличие от внешнего, он был наполнен не морской водой, а какими-то нечистотами. Позже я узнал, что это делалось специально — чтобы отпугивать от внутренней крепости городских бродяг и нищих. У ворот в цитадель через ров был перекинут подъёмный мост, по которому мы и вошли внутрь.

Сердце Такара ничем не уступало по красоте и величию замку Ибака. Он возвышался над стенами цитадели, имел несколько башен со смотровыми площадками и бойницами. Замок сиял белым мрамором и казался неприступным.

Акрам во главе своей свиты встречал нас на ступенях у дверей замка, и это делало ему честь, ведь Тукай не был благородных кровей, как павший генерал Кирк. Отчего-то я представлял его себе седовласым стариком с подлым, крысиным взглядом, но вместо этого увидел перед собой подтянутого статного мужчину с чёрными короткими кудрями на голове и подбородке. Голову его венчал княжеский золотой венец. Видимо, по случаю победы Акрам был в вышитой золотом хламиде, под которой я сумел разглядеть короткий меч, выкованный местными кузнецами. Армия Такара пользовалась особыми мечами: они имели короткое основание, но заметно расширялись к острию.

Свита Акрама была многочисленна. Она состояла как из мужчин, так и из женщин. Это была местная знать, которая сейчас вместе со своим князем приветствовала победителей сартов.

Мы остановились перед лестницей. Тукай первым встал на одно колено и приклонил голову перед князем. Мы, находясь позади него, сделали то же самое. Акрам ответил на это лёгким, но почтительным кивком. Люди из его окружения и вовсе никак не отреагировали на наше приветствие.

Когда мы поднялись, Акрам развёл руки в стороны и громко воскликнул. Голос его звучал твёрдо и звонко:

— Приветствую тебя, Кирк — верный слуга моего брата Ибака и любимый генерал Телена! Надежда и защита…

— Генерал Кирк убит, — спокойно перебил князя мой брат. — Моё имя — Тукай.

— Генерал Тукай! — выкрикнул я со своего места и тут же прикусил язык, когда брат обернулся на мою дерзость.

— Вот как! — удивлённо воскликнул Акрам, слегка сощурив глаза и опустив руки. — Тогда я приветствую Тукая, нового генерала Телена! Я — Акрам, князь Такара и страж морских ворот Барсии!

Мы поднялись по мраморным ступенькам, и князь повёл нас внутрь. Мы сразу же оказались в колонном зале, в дальнем конце которого на пьедестале стоял высокий трон. На каждой из восьми колонн, выстроенных в два ряда, были закреплены позолоченные факелы. Свет проникал сюда и через несколько окон под самым потолком. Посреди зала стоял длинный стол, накрытый щёлковыми скатертями и уже заставленный едой и напитками. Возле него суетилось с десяток слуг, а чуть поодаль сидели музыканты.

Мне не понадобилось много времени, чтобы понять: князь Такара Акрам не был воином. Таким, каким был наш генерал Кирк или мой брат. Серебро на богатой рукояти его меча было тусклым — он редко вынимал клинок из ножен. Оружие он носил скорее для приличия. Ни на лице, ни на руках — ни единого рубца. Кожа князя была белой и гладкой, как у девушки.

Он мало ел, но часто отпивал из кубка, не давая отдыха своему виночерпию. Много говорил, но так витиевато, что смысла его речей я понять не мог. Разумеется, основным его собеседником был мой брат, который, впрочем, отвечал редко и односложно. Разделившие с нами стол придворные лишь поддакивали своему правителю.

— Говорят, князь планирует расширить свои знаменитые бани? — задал он очередной бестолковый вопрос.

— Об этом мне ничего не известно, князь, — пожал плечами Тукай. — Я — солдат, а не придворный. Мы моемся отдельно.

— Да-да, конечно, — понимающе кивнул князь и без перехода спросил снова: — А сколько тебе платит твой князь?

Тукай смутился.

— Серьёзно, генерал, мне правда интересно. Сколько тебе платят за твою службу?

— Мне… — неуверенно протянул Тукай, выгадывая время, чтобы решить, как лучше ответить. В итоге он просто сказал: — Нам дают пищу, кров и женщин. Нам не нужны деньги.

Акрам расхохотался, и его смех подхватили остальные. Я невольно поёжился, воспринимая происходящее как оскорбление. Тукай, кажется, тоже был раздражён. Вена на его шее вздулась, он сжал кулак, и пальцы побелели. Князь заметил перемену в настроении гостей.

— Кажется, мы обидели наших спасителей, — громко воскликнул он, обращаясь к своей челяди. — Прости нас, генерал. Мы не хотели нанести оскорбление воинам славного Телена! — он по-дружески положил руку на плечо брату, понизив голос: — А может, тебе всё-таки нужны деньги?

Тукай внимательно смотрел на него, ожидая продолжения.

— Такар — богатый город, — продолжил Акрам. — А я — богатый правитель. Одно твоё слово — и я озолочу тебя и твою армию. Всего одно слово, генерал.

— Какое слово? — не удержался Тукай.

— Присягни мне на верность. Клянусь Великим Небом, ты не пожалеешь. Твой князь — выскочка и глупец. Он никогда не даст тебе того, чего ты заслуживаешь. Он ведь не ценит тебя, признайся. Иначе почему генерал ходит в стоптанных сапогах?

Тукай стыдливо спрятал сапог под лавку.

— Мы — не наёмники, князь. Телен — наш дом, и мы воюем за него, а не за князя. Сюда мы пришли, чтобы помочь братьям из Такара, а не тебе!

Ответ прозвучал так дерзко, что галдевшие придворные внезапно затихли. Видимо, с князем здесь никто не говорил в таком тоне, тем более — на «ты». Однако сам Акрам даже бровью не повёл. Лишь жестом потребовал снова наполнить кубок.

— Напрасно ты сердишься, генерал, — в тишине его голос звучал спокойно. — Я не хотел купить тебя. Я лишь хочу предложить тебе лучшую долю. Ты молод и силён. Из тебя вырастет настоящий воитель, имя которого станет гарантией безопасности моего города. Я умею ценить своих людей. У тебя никогда не будет столь щедрого господина.

Тукай медленно поднялся. Мы последовали его примеру. Я уже потянулся к рукояти меча, но голос брата остановил меня:

— Распорядитесь, чтобы мои люди были накормлены, ваше сиятельство. Дайте нам в дорогу еды и питья, и мы не откажемся от новых лошадей. Завтра к полудню мы возвращаемся. Спасибо за угощение.

С этими словами он вышел из-за стола, коротко кивнув князю. Уже собирался направиться к выходу, но Акрам жестом остановил его:

— Я хочу остаться с генералом с глазу на глаз! — прозвучало властно, и все придворные тут же покинули зал. Мы, сопровождавшие Тукая, замерли в нерешительности.

— Возвращайтесь в лагерь, — велел брат. — Проследите, чтобы рыцари не разбрелись по городу, как бараны по пастбищу.

Получив распоряжение, мы не могли остаться. Все пятеро последовали за слугами Акрама. Мной овладело сразу и юношеское любопытство, и тревога за брата. Мало ли на какие подлости готов этот скользкий человек.