Глава шестая

Пошёл уже седьмой день моего вынужденного заточения в замке. Прошла всего неделя с того дня, когда выбившаяся из сил Рина втащила меня в цитадель. Лучшие княжеские лекари сумели сохранить мою ногу, но наступать на неё строжайше запретили. Так я и оказался в одной из спален, расположенных в северной башне замка. Возможно, в той самой, куда меня принесли после чудесного возвращения брата.

Днём мне было совершенно нечем заняться, поскольку вставать с постели я не мог. А ночью... ночью эта тесная келья превращалась для меня в самое чудесное место на всём белом свете.

Рина всегда входила бесшумно. Едва только в оконном проёме появлялся узкий месяц, как она уже сидела на краю моей постели, нежно, по-матерински, гладя мой лоб. А потом занавеси балдахина неизменно опускались...

Уходила она всегда с рассветом. Благодарность брата за моё спасение была настолько велика, что Тукай, преодолев безмолвное сопротивление других генералов, сделал Рину своим советником. У каждого военачальника был хотя бы один советник, но ещё никто не привлекал к этой роли титулованную особу, тем более женщину.

Получалось, что днём Рина не отходила от моего брата, а ночью — от меня. Знал ли Тукай о наших тайных свиданиях? Пожалуй, знал. Ему было известно, что комната, выделенная для царевны, пустует каждую ночь.

За всё это время брат приходил ко мне лишь однажды — на следующее утро после того, как мы убили Грата, но потеряли четверых бойцов. С собой он зачем-то принёс охапку свитков. Чистых, как кожа младенца. Их он вывалил на небольшой столик, поставленный у изголовья моей кровати. Туда же он поставил глиняную баночку с чернилами.

— Помнишь, братец, как мы в детстве учились грамоте у старика Лу? — спросил он, остановив меня жестом, когда я попытался встать. — Я тогда столько тумаков получил, сколько потом — никогда. Старик знал, что тянуть меня к знаниям бесполезно. А вот ты усваивал всё гораздо лучше. Так что, братец? Ещё не разучился превращать слова в знаки?

Я кивнул, не сразу поняв, куда он клонит.

— Видишь ли, — продолжил Тукай, читая мои мысли по глазам. — Первое, что сделал Ибак, сбегая из города, — убил своего летописца. Видимо, тот знал больше, чем успел изложить в рукописях. А то, что произошло с нами за эти годы и происходит сейчас, достойно того, чтобы дети Алаш об этом знали.

С этими словами он протянул мне гусиное перо. Побыв рядом ещё какое-то время, он ушёл, сославшись на дела по укреплению валов.

Поскольку заняться мне было всё равно нечем, я перевернулся на живот, подполз ближе к столику, обмакнул перо в чернила и вывел первую строку. Не верил, что у меня получится, но с каждым новым исписанным свитком рука моя становилась всё твёрже. Я стал писать каждый день, выуживая из памяти те моменты, которые могли бы быть интересны тебе, мой читатель.

И вот наступил седьмой день моего пребывания во дворце. Он ничем не отличался от предыдущих. Дворцовый лекарь, наконец, снял повязки — рана затянулась.

Несколько раз появлялся слуга, приносящий еду. А я дописывал очередной свиток. Чистой бумаги оставалось всё меньше, а чтобы обмакнуть перо, приходилось скрести по самому дну глиняной баночки.

Когда над городом вновь взошла луна, в проёме двери появился не привычный силуэт, а мой брат — во второй раз за всю эту неделю. Комнату озарил свет лампы, которую я прежде даже не замечал. Не было нужды её зажигать.

Тукай выглядел взволнованным.

— Как нога, братец?

Заметив, что повязки больше нет, он кивнул:

— Похоже, скоро ты нам понадобишься.

Он сел на край кровати. На меня не смотрел.

— Нам донесли, что Тау сейчас на севере. Вот почему Кай Руми до сих пор не напал на Телен. Он ждёт, когда с севера двинется армия дикарей, захвативших Керат. Там теперь тоже на троне его человек. Нас зажимают в клещи, а срединные княжества тянут. Помощи всё нет.

— А где Рина? — я приподнялся на локоть.

— Я отправил её с отрядом лазутчиков. Вернутся к рассвету. Надо знать, сколько у нас осталось времени.

Он заметил на столе ворох исписанных свитков, усмехнулся.

— Смотрю, дела у тебя идут!

Потрепал меня по взъерошенным волосам и встал.

— Завтра велю принести твои доспехи. Лекари сказали, что ты уже можешь ходить. Нам будет нужен каждый меч. У нас всего три легиона, один из них — ополченцы, небольшой отряд гвардейцев и пятьдесят тысяч женщин и детей. Придётся тебе ненадолго забыть про свои записи.

Но про записи я не забыл. Кажется, стал от них зависим. Хватался за перо почти сразу после пробуждения. Вот и сейчас — снова вывожу аккуратные строчки.

В одну из тех волшебных ночей, проведённых с Риной, я спросил её:

— Неужели ты и вправду любишь меня?

Она лежала рядом, лицом ко мне, и водила пальцем по моей груди.

— Ты не такой, как они, — объяснила она. — Ты — настоящий. Искренний. У нас говорят, что жизнь за стенами испортила детей Алаш. Вы запираетесь в каменных клетках, и это делает вас злыми. Я тоже была уверена в этом — до встречи с тобой. А ещё... — она улыбнулась, — ещё ты красивый!

Признаюсь, меня редко интересовало, как я выгляжу. Что может рассказать лицо о человеке? Я видел красивых лиц, за которыми скрывались коварство и злоба. И наоборот.

Теперь я смотрю на себя в бронзовое зеркало, что всё это время висело над изголовьем, и не понимаю, что в нём могло ей понравиться. Прямой нос с горбинкой, густые брови, тонкие бесформенные губы, обрамлённые щетиной. Волосы свисают до плеч. Пора бы привести себя в порядок.

Сегодня я впервые попробовал ходить и понял, что рана больше не тревожит. Я слегка припадал на ногу, но двигался вполне сносно. Так и заметил зеркало, и аккуратно сложенные на тахте доспехи. Их кто-то оставил, пока я спал.

Мне было приятно снова ощутить тяжесть лат. Волосы пришлось связать в пучок — так шлем сидел лучше. Я вынул меч, подождал, пока рукоять согреется в руке, и сделал несколько взмахов.

Дверь бесшумно отворилась. На пороге стоял слуга в красной шапочке.

— Господин, — с поклоном проговорил он, — генерал Тукай просит вас присоединиться к нему. Я пришёл вас сопроводить.

Я с щелчком загнал меч в ножны, поправил шлем и пошёл за ним. Он провёл меня не через тронный зал, а по узким коридорам. Потом — винтовая лестница. Мы оказались на заднем дворе замка. Здесь кипела работа — шли приготовления к осаде. Мужчины таскали припасы.

Под цитаделью располагалось крупное водохранилище, соединённое с рекой Даикс подземными акведуками. С водой проблем не было. Поэтому в замок тащили всё, кроме неё.

Фигура брата мелькала у конюшен. Он раздавал указания:

— Камни — ближе к стене! Чтобы брать удобно было! Эй, малый, что у тебя? Стрелы? Тоже туда!

Кто-то подвёл ему большого чёрного коня. Лоснящаяся шерсть, длинный до земли серый хвост. Он был не оседлан — потому что это был не просто конь. Это был тот самый тулпар, на котором мы с Тукаем и Риной вернулись домой. Его крылья были иссиня-чёрными, как и он сам. Он нервно похлопывал ими по бокам. Из центра лба торчал прямой рог.

— Вижу, тебе стало лучше, — сказал брат, поглаживая тулпара по холке.

Я потянулся к нему, но Тукай перехватил мою руку и отвёл в сторону.

— Ещё успеешь познакомиться, братец. Сначала — дело.

Он понизил голос:

— Положение скверное. Разведка доложила: войско Кая Руми — в одном переходе. Дикари с кератцами — тоже в пути. Мы послали навстречу летучие отряды. Попробуем разрушить мост через Даикс. Если успеем, задержим их.

— Я поеду с тобой! — заявил я, но он покачал головой:

— Ты нужен здесь. Ты и Рина. Комендантом крепости назначен генерал Ош. Я ему не доверяю. Приглядите. Займитесь стенами. В окрестностях уже заметили дэвов. И ещё... Срединные князья не придут. Гонец из Анарата сообщил — у них тоже смута. Похоже, джин направился туда. — Он вдруг весело подмигнул. — Я бы не оставил тебя одного, но у тебя теперь есть она!

Он ткнул пальцем за мою спину.

Я обернулся. Рина стояла в нескольких шагах, сияя радостью. Я чувствовал исходящее от неё тепло. Никогда ещё у меня не было ничего подобного.

Со стороны конюшен послышался храп. Тулпар, повинуясь всаднику, проскакал мимо нас и взмыл ввысь. Мы, как заворожённые, смотрели на него.

А я не мог оторваться от неё.