Глава шестая

Это был странный лес. Узкая просека, шириной в два лошадиных крупа, вела нас куда-то вглубь пугающей чащи. Не было слышно ни птиц, ни зверей. Лес словно впал в беспамятство. Уснул. Но не умер. А ещё там было заметно холоднее, чем за его пределами.

Мы продвигались вперёд рысью, вытянувшись в цепочку. Мой конь снова шёл вровень с лошадью Рины во главе отряда. Признаюсь, мне было неловко от того, что я ехал впереди титулованной особы. Зато сам Залман, кажется, по этому поводу совсем не переживал. У него были заботы посерьёзнее подобных пустяков. Дэвы убили десятерых и ранили ещё шестерых наших воинов. Они едва держались в седле, из-за чего задние ряды заметно растянулись. Заметив это, Рина занервничала:

— Нам нужно спешить, каган, — напомнила она, останавливая лошадь. — Не успеем выбраться отсюда до темна — останемся тут навечно. Избавься от раненых.

От неожиданности услышанного я слишком резко потянул за вожжи, и мой конь ответил на это свирепым ржанием. Мне едва удалось его успокоить. Я внимательно следил за Залманом. По его скуластому лицу мелькали угрюмые тени, глубоко посаженные глаза сосредоточенно смотрели вперёд. Признаюсь, я бы не хотел оказаться на его месте — ему предстояло сделать нелёгкий выбор. Наконец, он, кажется, принял решение. Тяжело вздохнул, обернулся к одному из своих телохранителей и, поманив пальцем, что-то сказал ему негромко. Тот кивнул и направился к хвосту отряда.

— Небо примет их, как героев, — только и сказал каган аламеев.

Мы двинулись дальше. Теперь уже без задержек. И хотя ни я, ни Рина не подгоняли лошадей, мы всё равно быстро оторвались от Залмана, его телохранителей и остальных выживших. Что-то тяготило меня, не давало покоя. Рина, казалось, не обращала на меня внимания. Тогда мне так казалось. Я не мог заставить себя даже рта раскрыть — все нужные слова перемешались в голове.

— Чем ты обеспокоен, горожанин? — словно прочитав мои мысли, спросила Рина. Оказывается, она смотрела на меня, пока я пялился в землю, собираясь с духом.

— Простите, царевна?

— Я спрашиваю: тебя что-то беспокоит, или ты вдруг утратил ко мне интерес?

— Нет, — невпопад отозвался я.

— Тогда почему ты не развлекаешь свою царевну? — Это был и вопрос, и каприз, и требование одновременно. Моё сердце в этот момент колыхнулось так, что пришлось сделать глубокий вдох.

— Чем же я могу развлечь вас? — робко поинтересовался я.

— Расскажи, где ты успел побывать, какие страны увидеть? До темноты времени ещё много, а мы тут, как видишь, одни. Твои сородичи слишком медлительны для таких путешествий.

— Они мне не сородичи. А побывать я успел только в Такаре. Так что мои рассказы вас вряд ли развлекут, моя госпожа.

На порозовевшей от холода щеке Рины появилась кокетливая ямочка. Она скосила в мою сторону свои горящие изумрудные глаза — и внутри меня вновь вспыхнул пожар. Почему-то мне казалось, что в её душе творилось нечто подобное.

— Важен не рассказ, а рассказчик. Это я тебе, как женщина, говорю.

Эта фраза показалась мне забавной — царевне трудно было бы даже дать её возраст — но из уважения (и, признаюсь, из страха) я спрятал усмешку.

— Вы бывали здесь раньше, госпожа? — Надо сказать, что, уловив тепло с её стороны, я стал чувствовать себя чуть увереннее.

— Этот лес — часть наших владений, — объяснила Рина. И я понял, что она обращается ко мне как к равному. — Мы обязаны следить за ним. Ответ: да, я была здесь. Правда, всего несколько раз. Честно сказать, я думала, что тебя интересует совсем другое.

— Не понимаю вас, госпожа, — промычал я.

— Тебе разве не интересно, зачем я приблизила тебя к себе? — снова обожгла меня блеском своих глаз.

— Интересно…

— Так почему же ты не спросишь? Ведь ясно, как день: если я вызвалась сопровождать вас, значит, я знаю эти места.

Она ждала, что я отвечу, но я так смутился, что не мог вымолвить ни слова. А ведь именно этот вопрос мучил меня с нашей первой встречи.

— Ты подаришь моему народу наследника, — вдруг объявила Рина, и я невольно остановил коня. Увидев это, она вернулась и подъехала ко мне вплотную. — Скоро я стану царицей. Мне нужна наследница, которой никогда не будет у моей сестры. Она бесплодна, словно пустая скорлупа ореха. Сколько мужчин она превратила в скопцов понапрасну…

Я вздрогнул. И, кажется, мой испуг не остался незамеченным.

— Постой, — догадалась Рина. — Ты ничего не знал? Неужели Залман тебе ничего не рассказывал?

— Не рассказывал чего?

Царевна больше не улыбалась — и, кажется, была удивлена не меньше моего.

— Мы согласились вам помочь только с условием, что нам дадут достойного самца, способного продлить род нашей царствующей династии. Мою сестру много лет преследуют неудачи. Она уже никогда не родит новую правительницу. Значит, это должна сделать я. Залман не обманул. В тебе и впрямь что-то есть. Я это сразу почувствовала. К тому же… ты красив.

— Так значит, я стал сто первым не случайно… — подытожил я. Меня использовали как разменную монету. Причём моё предназначение оказалось ещё более унизительным, чем я предполагал: подарить наследницу будущей царице и, тем самым, обречь себя на участь раба-скопца.

— Не волнуйся, воин, — попыталась успокоить меня царевна. — Я позабочусь о том, чтобы тебя не лишили жизни. Если, конечно, ты дашь мне то, что мне нужно.

Всё это она говорила без намёка на шутку.

Мы всё ещё стояли друг против друга, перегородив лошадьми единственную лесную тропу. Залман и его люди уже почти догнали нас, как вдруг всё вокруг начало стремительно погружаться во тьму. Рина завертелась в седле. Она первой поняла, что происходит:

— Джин затмил солнце! — воскликнула она. — Мы пропали!

Стало так темно, что я не мог разглядеть собственного носа. В этой звенящей темноте я услышал еле уловимый писк. Он усиливался, пока не стал звучать как женские стенания. Какая-то женщина звала на помощь — голосом, который больно кольнул моё сердце.

— Сэйтун, сынок, помоги мне… вытащи меня отсюда, — умоляла где-то совсем близко женщина, родившая меня. Я слышал голос матери.

— Мама! — крикнул я как можно громче.

— Я здесь, сынок. Спаси меня…

В голове проносились тысячи вопросов, но я не пытался искать на них ответы. Моя душа уже рвалась в ту сторону. Я выскользнул из стремени, спешился и шагнул в темноту.

И тут чья-то маленькая, но сильная рука схватила меня за плечо и с нечеловеческой силой развернула. До меня донёсся сдавленный голос, затем другой, третий. Шум нарастал, и я различил:

— Факелы… запалите факелы!

В глаза ударила вспышка света, и тьма отступила. Передо мной стояла Рина, поднявшая вверх руку с зажжённым факелом. Другой рукой она держала под узду свою кобылу, которая, как я заметил, вела себя удивительно спокойно. В то время как мой конь и другие животные ржали и вставали на дыбы, её лошадь даже ухом не вела.

Голос матери исчез. Вскоре огней стало больше, и мрак уже не был столь пугающим. Мы всё ещё стояли в том же лесу, на той же тропе, но я не мог прийти в себя. Рина что-то объясняла остальным. Я не сразу слушал, пока не уловил:

— …Это не ваши родные. Это не ваши друзья. Не верьте ушам. Это проделки духов. Сойдёте с тропы — и больше никогда не выберетесь отсюда.

— Почему мы не идём дальше? — спросил Залман.

— Пока мрак не отступит, передвигаться в этом лесу нельзя. Я ведь уже говорила. Придётся ждать здесь.

— Вы сказали, что это джин затмил солнце, — напомнил я. — Откуда вам это известно?

— Так уже было.

— Когда? — не унимался я.

— Когда стали появляться все те твари, что наводнили наши земли. От них мы всё и узнали.

— А разве среди них есть разумные? — удивился Залман.

— Некоторые из них обладают даже большим разумом, чем дети Алаш… Потому что они — женщины.

— Женщины? — в голос переспросили мы с каганом.

— Главное оружие джина — дочери самых верных ему демонов. Никто не знает их точное число, но нам удавалось несколько раз поймать ту, которая носит имя Инала. Она умела исчезать в одном месте и появляться в другом. Всякий раз ускользала. Мне кажется, ей просто доставляло удовольствие нас пугать. Это она рассказала нам о том, что нас ждёт. И потому мы решили помочь вам. Но теперь у нас всех есть одна большая проблема. Джин знает о нас.

— С чего ты взяла? — в голосе Залмана уже не было прежнего спокойствия.

— Дэвы, напавшие на нас утром, пришли из леса, хотя обычно обходят его стороной. Здесь обитает куда более древняя сила. Если они рискнули сократить путь — значит, им было приказано. Я уверена, нам пришлось сразиться только с частью тех, кто был послан. Остальные всё ещё здесь. Но теперь они уже не опасны.

— Девку мы послушали… — раздались недовольные возгласы из тыла.

— Скажи своё слово, каган!

— Что нам делать, каган?

До того как Залман ответил, тьма рассеялась — так же внезапно, как и появилась. Аламеи один за другим начали тушить факелы, благодаря небо за чудесное избавление. Рина, нисколько не обидевшись на слово «девка», легко вскочила в седло. Её кобылка без команды рванула вперёд. Я поспешил за ней, пытаясь избавиться от чувства вины, которое принёс мне голос матери.