Глава шестая

Спустя три дня Тукай, следуя приказу генерала своего легиона, вернулся в цитадель, где располагались казармы. Ещё через три дня в город вернулись отряды тех, кому было поручено добить остатки сопротивлявшихся кочевников. Телен ликовал. Князь Ибак был признан единоличным владыкой Западных земель, и в честь этого новый наместник простил своих главных врагов — князей Такара и Керата. Это было проявлением милосердия с его стороны.

Поначалу обитатели трущоб тоже радовались победе княжеской армии — ведь в её рядах были и выходцы из Квартала Теней. Однако всеобщее ликование, сплотившее разрозненные части великого западного города, быстро прошло. Добившись важной и, главное, малокровной победы, Ибак снова обратил свой взор на непокорных нищих. К трущобам вновь подступили княжеские псы — гвардейцы. Они не участвовали в войне, всё это время оставаясь подле князя.

На этот раз Аргун поднял против карателей всех мужчин в трущобах — даже тех, кто не вступил в клан. Я уже давно не относился к младшим, и меня, как взрослого, вооружили мечом и лёгким круглым щитом. Выдали составной лук с роговой вставкой посередине и колчан, туго набитый короткими стрелами.

Меня и ещё несколько сотен человек направили к северным окраинам. Ибак через верных ему людей узнал, что именно там скопилось больше всего гвардейцев. Мы были уже почти на месте. От наших противников нас отделял только нестройный ряд покосившихся деревянных хижин, за которыми пролегала одна из главных городских дорог. Мы выстроились, чтобы выслушать последние указания Грата. Именно ему поручили отбросить княжеских псов от северных окраин.

Почему-то у меня в этот момент сильно зудело под коленом. Наверное, я боялся. Всё-таки это была моя первая настоящая битва. Хотелось потянуться и почесать, но нельзя. Ко мне приближался Грат, по пути раздавая что-то другим членам клана. Те сразу же засовывали полученное в рот и тут же сплёвывали зелёную слюну.

— На, возьми, — сухо сказал Грат, протягивая тёмно-зелёный шарик, размером с горошину.

— Что это? — спросил я, поднося его к глазам.

— Засунь в рот, — велел Грат. — Только слюну не глотай.

Я сделал, как было велено. Во рту сразу же закислило. Я сплюнул вязкую жижу и увидел, что моя слюна, как и у остальных, стала ядовито-зелёной. Брезгливо сморщился, но шарик не выплюнул, чтобы не показаться слабаком.

Странно, но колено тут же перестало чесаться. Поднявшиеся на крыши крайних домов мальчишки подали условный сигнал. Мы натянули тетивы луков — и я вдруг ощутил, что рука моя тверда, как никогда, а сердце наполняется яростью. Первая туча стрел взмыла в небо, чтобы обрушиться на засевших по ту сторону гвардейцев. Выпустив ещё по три–четыре стрелы, мы бросились в атаку.

Просочившись сквозь узкие проходы между хижинами, мы увидели перед собой выстроенных в ряд закованных в латы воинов, спрятавшихся за большими прямоугольными щитами. Горячая кровь ударила мне в голову и застелила глаза. Мы с диким ревом обрушились на врага, не замечая выставленных нам навстречу острых копий. Мой меч то опускался, то снова поднимался. Я наносил то рубящие, то колющие удары, вовремя прикрываясь щитом. На мне, как и на остальных защитниках трущоб, не было даже кольчуги.

Я действовал скорее по инстинкту, чем по разуму. В меня словно вселился дух войны, сделавший меня смелым до безрассудства. Мельком поглядывая по сторонам, я понял, что и остальные члены клана бились с тем же остервенением. Я вспомнил, как много лет назад уже наблюдал нечто подобное — с крыши одной из хижин на восточной границе Квартала.

Очень скоро мы начали теснить гвардейцев. Люди князя несли тяжёлые потери и, обливаясь кровью, отступали по сигналу рога. И вновь не последовало преследования. Вслед за Гратом, бившимся в первых рядах, мы остановились и вновь взялись за луки. Наши стрелы догнали проигравших быстрее нас.

Пошарив языком во рту, я не нащупал шарик — он растворился в моей слюне, которую я забывал сплёвывать. Осмотрев себя, я обнаружил два неглубоких рубца на правой руке и кровоточащую рваную рану на левом бедре, из-за которой подол туники стал мокрым от крови. Боли не было. Зато вернулся зуд под коленкой.

«Вот бы ещё одну такую горошину, — подумал я. — Знать бы только, как она называется».

Мы снова отбились, но почти никто в трущобах не сомневался, что каратели придут снова. Квартал Теней перешёл на осадное положение. Резко взлетели в цене соль, мука и масло для домашних лампад. Поговаривали, что на этот раз Ибак бросит на усмирение нищих боевые легионы. Тогда нам точно несдобровать.

Но ни один рыцарь так и не покинул пределов цитадели, а гвардейцы к трущобам пока не приближались — хотя в городе их явно прибавилось. Особенно много их стало у городского рынка, у купеческих складов и в кварталах мастеровых.

Мы по очереди дежурили в закоулках, через которые можно было проникнуть в Квартал Теней. Это было мучительно скучное занятие — целый день приходилось простаивать между домами, следя, чтобы в трущобы не проникли чужаки.

На четвёртый день после стычки с карателями я снова был поставлен между двумя рядами одноэтажных хижин недалеко от места своего первого боя. Было около полудня, но тёплое майское солнце не пробивалось сквозь массивные навесы на крышах и густые кроны каштанов — их здесь было особенно много.

Все улицы, ведущие к Кварталу Теней, резко сужались по мере приближения к трущобам. К нам не были проложены дороги из гладкого булыжника. К нам не могла въехать ни повозка, ни даже всадник. На некоторых улочках с трудом разойдутся двое взрослых. Нищие Телена привыкли жить в тесноте, потому что не могли позволить себе больших домов. Мы научились существовать в тени. В тени остального города. В конце концов, мы сами стали тенями.

Рядом со мной от скуки маялось ещё трое парней. Они были моими ровесниками, но относились ко мне как к старшему. Вообще, после происшествия в «Чёрном Филине» и недавнего боя, мой авторитет в клане заметно вырос. В те дни я только осваивал роль того, кто не только выполняет приказы, но и отдаёт их.

Я уже собирался отправить одного из младших за лепёшками и кувшином козьего молока, как вдруг заметил приближающегося вооружённого воина. Я подал сигнал, и потянулся к мечу — но тут же убрал руку. Этим храбрым рыцарем, решившимся в одиночку войти в Квартал Теней, оказался мой брат. Я невольно улыбнулся, боковым зрением замечая смущение на лицах тех, кто был рядом.

— Стойте на месте! — скомандовал я. — Это мой брат.

— Мир тебе, брат! — произнёс Тукай, приветственно поднимая вверх правую ладонь. На троих всполошившихся теней он взглянул лишь мельком. Мы по-братски обнялись. Тукай отвёл меня в сторону.

— Мы уходим, Сэйтун, — тревожно заговорил он. — С дальних сторожевых башен передали, что к нам приближаются новые орды дикарей. Они идут с юга и уже разграбили часть наших земель. Приближаются к Такару. Говорят, князь отправлял послания наместникам Срединных и Восточных земель Барсии, но они ответили отказом. Завтра на рассвете все пять легионов покинут город. Здесь останется только гвардия.

Я не знал, что сказать. Мысли путались.

— Я хочу повидаться с матушкой, — вновь заговорил брат. — Никто не знает, скольких заберёт эта новая война.

— Брат... — я положил руку ему на плечо, посмотрел в глаза, но так и не нашёл нужных слов. — Я провожу тебя.

И, несмотря на то что с оружием никого из чужих, а тем более солдат или гвардейцев, в трущобы не пускали, трое младших возражать не посмели. Мы с Тукаем, не скрываясь, углубились в сложный лабиринт переплетённых улочек Квартала Теней.