Глава седьмая

Тукай надрывался от крика, как раненый зверь. Он метался по комнате и выбивал крошки засохшей глины из стен нашего дома. Это продолжалось уже довольно долго. Моё состояние было ничем не лучше. Я застыл над окровавленной постелью матушки. Два помутневших стеклянных глаза, которые совсем недавно источали столько тепла и любви, сверлили пустоту. Её длинные полуседые волосы, которые она обычно сплетала в косы, были разбросаны по подушке. Чуть ниже подбородка поперёк горла пролегла почерневшая от запёкшейся крови неровная линия. Рот был приоткрыт.

Рана была свежей. Кто-то проник в наш дом, пока я был в дозоре, и убил мою матушку. Её смерть была мучительной, и почему-то я чувствовал вину за это. В сердце острой пикой врезалась мысль о том, что я мог предотвратить её гибель. После случившегося в «Чёрном Филине», несмотря на то, что Аргун якобы простил меня, кто-то шепнул мне: он всё-таки остался недоволен. Я убил одного из самых верных его псов. У Сара были друзья, которым произошедшее тоже не могло понравиться. Они готовили месть. Скорее всего — с позволения Одноглазого. Я и представить не мог, что они пойдут на такое.

Я до боли сжимал кулаки, перебирая в голове всех, кто мог оказаться убийцей. Я был готов немедленно отправиться на поиски тех, кто лишил жизни мою мать, но что-то меня удерживало.

Тукай наконец успокоился. Он безвольно опустился на пол и прислонился к стене, положив руки на согнутые колени. Помолчав немного, он прервал мои тяжёлые размышления:

— Брат, пойдём со мной!

— Куда? — спросил я, всё ещё думая о своём.

— Тебе здесь больше делать нечего. Пойдём со мной. Я возьму тебя в свою сотню. Нам теперь нужно держаться вместе.

— Конечно, брат, — тихо ответил я, не глядя ему в глаза. — Только сначала я найду тех, кто посмел сделать это с нашей матушкой.

Тукай резко поднялся и быстрыми шагами подошёл ко мне.

— Этим ты ничего не исправишь! — он схватил меня за плечо и слегка потряс. — Матушку не вернёшь, а отомстить мы ещё успеем.

Я молчал.

— Сэйтун, — сказал он серьёзно. — Мне кажется, ты влез не в свою игру. Этот Аргун не так прост, как кажется. Он сказал, что простил тебя, потому что знал обо мне. Он боялся, что если бы с тобой что-то случилось, я привёл бы сюда рыцарей. Клянусь Вечным Небом, я так бы и сделал! Он ведь не знал, что я вернусь. Но я вернулся. И как старший брат я говорю тебе: пойдём со мной. Если предкам будет угодно, мы останемся живы. И тогда, клянусь, мы убьём этого Одноглазого!

Я начал обдумывать слова брата. Он был прав. Сейчас Аргун ждёт, что я начну мстить. У его дома усилена охрана. Вдвоём нам не справиться. Помедлив ещё немного, я кивнул Тукаю. Наши взгляды встретились, и мы без слов поделились друг с другом чувствами, что владели нами.

Мы омыли рану на шее матери, завернули её тело в чистую простыню и спустились в погреб, чтобы вырыть там могилу. Так делали все обитатели трущоб: земли было мало, и умерших хоронили прямо под домами, чтобы их духи охраняли живых от всяческих бед.

На то, чтобы предать земле тело нашей несчастной матушки, ушло не меньше двух часов. Потом мы избавились от окровавленной постели и вышли из дома. Я запер дверь и спрятал ключ под порогом. Раньше мы с братом часто так делали. Нам нужно было торопиться. Скоро ворота цитадели закроются, и если Тукай не явится к этому времени, его объявят трусом и дезертиром. Армия должна была выступить на рассвете.

Мы быстро шли мимо знакомых нам обоим домишек, и я мысленно прощался с этими местами — у меня не было уверенности, что когда-нибудь мне доведётся вернуться. Ещё утром я был членом клана Аргуна Одноглазого — главного преступника Телена, а вечером стану одним из рыцарей в сотне своего брата. Моя судьба вновь делала невообразимый зигзаг.

Я впервые оказался так близко к воротам цитадели. Это была хорошо укреплённая крепость, окружённая высокими стенами со смотровыми башнями у входа. Прямо над аркой с двумя огромными деревянными створками висел княжеский герб.

У ворот стояли два стражника с длинными копьями. Мой брат показал им медную пластину, которую каждый рыцарь носил на шее. На вопросительный взгляд одного из воинов, направленный на меня, он ответил:

— Это рекрут. Он будет служить в моей сотне.

Стражники остались довольны таким ответом. Меня пропустили. Внутренний двор цитадели сильно отличался от всего остального города. Дорожки здесь были аккуратно вымощены речной галькой. Вдоль главной, что вела от ворот к княжескому замку, аккуратно высажены высокие тополя. Тут были рощицы из голубых елей и ровно подстриженные вязы.

Внутри было многолюдно, но большую часть обитателей крепости составляли военные и многочисленная прислуга. В цитадели разместились около десятка больших каменных домов, построенных в два яруса. Это были жилища придворной знати. В центре возвышался княжеский замок — самое высокое строение во всём Телене.

Я с разинутым ртом любовался роскошью, и брату приходилось тянуть меня за руку. Мы свернули с главной дороги и оказались среди вытянутых в длину глинобитных домов, служивших казармами. Они стояли друг за другом по обе стороны от ворот, образуя длинные ряды вдоль внутренней стены.

Тукай завёл меня в одну из казарм, и я увидел, что всё её убранство состоит из выстроенных друг за другом двухэтажных деревянных нар. Внутри никого не было, и это меня немного удивило.

— Сейчас время тренировок, — словно прочитав мои мысли, сообщил Тукай. — Все рыцари на заднем дворе. Здесь ночует моя сотня.

Я кивнул. Брат пошёл вглубь казармы:

— Это будет твоё место, — он указал на одну из коек, на которой, в отличие от остальных, не было набитой соломой подстилки. — Того, кто спал здесь раньше, мы похоронили под Кератом.

Эти слова навеяли на меня тоску. Было тяжело думать, что и я могу переночевать здесь всего один раз. Но я не подал виду. Просто снова кивнул, и мы вышли на улицу. В тот же день мне выдали доспехи легионера, короткий меч и красный плащ, который были обязаны носить все.

На следующий день, едва забрезжил рассвет, мы строем вышли из ворот цитадели, и я увидел: по всей длине улицы, что соединяла крепость с городскими воротами, выстроились люди. Это были простые горожане, провожавшие нас на войну. Я видел подобное ещё до того, как Квартал Теней отгородился от остального города, но никогда не думал, что когда-нибудь и меня будут провожать так же.

Жители столицы Запада бросали нам под ноги белые платки, веря, что этот цвет принесёт нам победу. А ещё теленцы пели песню, которой всегда провожали уходящих в бой воинов:

«Пусть предки даруют вам храбрость свою,

Пусть небо вам станет защитой.

Победа родится в кровавом бою —

Враги наши будут разбиты…»