Глава пятая

Утром, когда наше войско с обозами уходило на север, мы — две сотни смельчаков — двинулись в обратном направлении. В город мы вошли, соблюдая все законы походного строя. Нас разместили в казармах княжеской гвардии в цитадели. Акрам даже удостоил нас чести тем, что покинул свой дворец, чтобы лично приветствовать наш отряд. Вёл он себя как добродушный хозяин. И, конечно, предложил Тукаю разместиться в прекрасных покоях, коими была богата его обитель. Но брат отказал, чем немало смутил князя.

По всему было видно, что он решил, будто Тукай принял его предложение и согласился служить ему. Однако брат просто постарался поскорее спровадить Акрама, сославшись на необходимость обсудить со своими людьми план действий. Так и произошло. Правда, само обсуждение продлилось недолго.

Когда солнце поднялось так высоко, что тени стали короткими, ворота нашей казармы распахнулись, и мы небольшим отрядом покинули цитадель. В крепости осталось лишь полсотни рыцарей. Оказавшись по ту сторону стен, мы рассыпались по всему городу.

Расспросить прохожих, где находится местный рынок, было несложно, а мне нужно было попасть именно туда. Вернее, туда шли все мы, но двигаться по городу строем было нельзя — это привлекло бы лишнее внимание. Поэтому я, в сопровождении Фессала, шёл первым, а все остальные — также по двое, по трое — следовали позади, стараясь не выпускать меня из виду. Меня распирало от гордости при мысли, что именно мне выпадет честь сыграть решающую роль в предстоящем деле. Я знал, что иду на риск. Понимал это и Тукай, а его вера в меня придавала мне сил.

Если местные нищие живут по тем же законам, что и клан Аргуна, то базарные улочки для них должны быть излюбленным местом обитания. Рассудив таким образом, я не ошибся. Очень скоро мы как-то незаметно для себя оказались посреди торговых рядов, которые начинались в середине одной из нешироких улиц без всякого предупреждения.

По обе стороны дороги выстроились лавочники, предлагающие свежие овощи и зелень. Я велел Фессалу обогнать меня. Он должен был изображать солдата-выпивоху, пришедшего на рынок с увесистым кожаным мешочком на поясе. Там, правда, были одни медяки, но это было неважно. Главное — сам кошель выглядел внушительно и, главное, привлекательно.

Мой расчёт оказался верным. Когда Фессал, пошатываясь, свернул на кузнечный ряд, за ним увязался юркий парнишка невысокого роста. Он стал внимательно следить за мнимым пьяницей, но приближаться пока не решался. Я ускорил шаг и, проходя мимо лучника, как бы нечаянно толкнул его плечом:

— Началось, — коротко передал я, не замедляя шага.

Фессал на это выругался басом, изображая искреннее возмущение. Затем вдруг восторженно вскрикнул и направился к лавке с дорогими кинжалами. Я облегчённо выдохнул.

— Пойдём ко мне, брат! — услышал я справа. Меня зазывал к себе усатый лавочник, торговавший конскими сбруями и прочим снаряжением для верховой езды. — Хорошему человеку за дорого не продам! Подходи, брат, сторгуемся!

Я отошёл на приличное расстояние и спокойно направился к зазывале. Сделал вид, будто мне приглянулась одна из плеток в лавке, сам же то и дело поглядывал в сторону Фессала. Торговец не закрывая рта расхваливал свой товар и даже клялся, что с такой плёткой любой конь станет для меня тулпаром, но я его не слушал.

Фессал, тем временем, всё никак не мог определиться с выбором кинжала. Он делал вид, что не замечает, как к лавке подошли ещё несколько покупателей. Несколько молодых мужчин тоже задавали вопросы, интересовались ценой, но тратить деньги не спешили. Это явно были члены местного клана, которые, как позже выяснилось, называли себя «воронами».

Их было слишком много, и это мешало делу. В Телене мы никогда не охотились такой толпой — всего один-два человека. Один отвлекает, второй срезает кошель. Здесь же их было не меньше семи. Благо, нас всё-таки было больше.

Мне пришлось отвлечься от происходящего, чтобы успокоить начинающего терять терпение торговца сбруями. Тот, кажется, понял, что я ничего не собираюсь покупать, да и кошелька, как у Фессала, у меня не было — мы ведь отдали лучнику всё, что у нас было.

Именно в этот момент Фессал снова начал сыпать грязные ругательства. Он схватил за руку того коротышку, чьё внимание привлёк ещё в начале рынка. Я тут же рванул туда. События развивались стремительно. Один из окружавших лучника мужчин откуда-то вытащил нож, но Фессал заметил это и успел уклониться. В следующее мгновение кинжал, который он рассматривал до того, как у него попытались срезать кошель, вонзился в грудь ещё одному «покупателю». Торгаш при этом громко завопил, стал звать на помощь. Возле лавки началась толкотня. Несколько наших рыцарей уже спешили на помощь Фессалу. Это было как раз кстати — к тому времени трое из семи нападавших уже лежали на земле.

Я добежал до лучника первым и, подпрыгнув, сбил его с ног. Окровавленный кинжал выпал из его рук. Оставшиеся в живых «вороны» замерли в замешательстве, не понимая, зачем один пришлый рыцарь повалил другого на землю.

— Чего застыли?! — прикрикнул я на них, резко поднимаясь. — Уносите ноги!

Помощь была уже рядом, да и Фессал начинал приходить в себя. Не дожидаясь, пока их окружат, трое «воронов» рванули с места. Я поспешил за ними, на ходу подмигивая брату, который одним из первых бросился на подмогу лучнику.