Глава последняя

Глупая привычка начинать стройки под осень.

В этот раз гараж — давняя мечта и крепость моего одиночества.

Неделю назад положили с Медведушкой оклад и два венца из старого, посеревшего лафета, доставшегося за ненадобностью от Отца. Лафет кривой и завернутый винтом, кладется с большой неохотой. И приходится махать топором чаще, чем хотелось бы. Благо, что сын приноровился им править неровные ребра. Мне кажется, даже с каким-то азартом и упоением.

Под резкий и точный удар топора сижу на чурке и пью из эмалированной кружки остывший чай. Из колонки мурлычет Стинг с его «It's Probably Me». Высокое небо белеет на горизонте — скоро снег. Не успею… скорее всего, не успею. Ну и ладно.

- Па! Давай положим. Вроде, ровно. — он броском воткнул топор в лагу и подтянул бревно, которое ровнял.

- Иду… - кряхтя поднялся с чурки, щелкнули колени.

Перевернули шестиметровое бревно и скатили его в «лапу». Медведь присел на корточки, взял в руки гвоздь и посмотрел на просвет между бревнами.

- Блин, Па. Давай обратно.

- Да, паклей забьем.

- Да, тут немного.

Хлопнула калитка. Отец из своих закромов приволок еще маток пакли.

- Привет, Дедушка!

- Привет-привет. Ну как продвигается?

- Не торопясь — ответил я.

- Не успеешь. — Дед глянул на небо.

- Ага. Не то чтобы тороплюсь.

- Еще одна зима под «Наташей»?

- Еще одна зима под «Наташей».

Он присел рядом с внуком и взглянул на уложенное бревно.

- Паклей забьешь совсем красота будет.

- Деда, да тут немного совсем. — Медведь черкнул гвоздем место изгиба, что мешало бревну плотно лечь. — Видишь?

- Ну раз не много. — Дед схватил бревно и перекатил его обратно. — Чаю нальете?

- Сына, пожалуйста, принесешь? — мне было лень идти домой, разуваться и ставить остывший чайник.

- Хорошо, Па.

- Заодно и передохнешь. — лукаво приободрил.

- Хорошо.

Уселись на лагах.

- Совсем вырос. И ведь не скажешь, что пацану всего двенадцать. - Отец стал вертеть в руках топор.

- Мда… - выдохнул я — еще пару-тройку лет и совсем мужчина.

- Глазом моргнуть не успеешь. Мальчишки только по началу растут медленнее девчонок, а потом вдруг раз и усы. Дай-ка точило.

- Мы тоже также выросли?- передал ему точильный камень.

- Наверное… меня же никогда рядом не было. — как-то совсем обыденно это прозвучало.

- Не жалеешь?

- Наверное. Скорее всего да. Многое не успел. — резкими и точными движениями он начал точить топор. — Но в моем случае, главное было — не сильно напортачить.

- Не напортачить — ухмыльнулся я, вспоминая свое пацанское, дворовое детство.

- Это я так себя успокаиваю. Так легче нести свой «крест». И хорошо, что ты его у меня не перенял.

- У меня свой, Папа. — подкурил сигарету.

- И это правильно - у каждого он должен быть именно свой. Ты часто куришь, сына.

- И очень долго. Больше четверти века.

- И еще один камень в моем огороде.

- Да, я не жалуюсь. Грех жаловаться. — похлопал по бревну подо мной.

- Это да. — вздохнув он оглядел усадьбу: дом, огород с теплицей, сад с баней в глубине. — Грех жаловаться. Но что-то тебя все-таки гложет? — передал мне заточенный топор.

- Не знаю — шаркнул пару раз пальцем поперек лезвия. Острый. — Словно жизнь как-то быстро пролетела.

Он рассмеялся.

- Где там твои сорок?

- Уже сорок три. Да я не об этом, Па. Я же всегда жил словно педаль в пол. Понимаешь?

- Ну ты с рождения был суетной. В каждой дырке затычка.

- Пеленки, памперсы, продукты, - продолжил я свою мысль, не обращая внимания на реплику Отца - безденежье, стройки, машины, дети, заботы-заботы-заботы… как постоянная гонка.

- И сейчас сбросил обороты?

- Сбросил.

- Как тебе?

- Не комфортно. Не о ком заботиться. Я знал, что так произойдет, но не думал, что так скоро.

- Мне кажется, ты раньше времени переживаешь.

Не дожидаясь паузы, я прицыкнул и хлопнул по тому же бревну.

-Хорошо — ты переживаешь, что Лисичка уезжает в институт, но Монстра еще совсем ребенок, а Медведь пусть и самостоятельный малый, но его в жизни ждет еще много того, где без тебя не обойтись. Не накручивай.

- Знаешь, а мне кажется у нас с тобой абсолютно разный опыт отцовства. — почти с горечью уколол я — Если твоя задача была «не напортачить», то моя всегда была помогать, защищать, исправлять, учить в конце концов. Никогда не жаловался, не уставал, не надоедало. Я стал папой не потому, что так получилось. Понимаешь? Не по глупости, не по случайности и не из необходимости.

Отец замолчал. Он кажется, обиделся. Старые люди тонки к уколам из прошлого. Отчего-то мне стало его жаль… Запёршись в своем институте, он так и не увидел мою первую девушку, не научил Ворона бриться, у Любы не был на выпускном. Он многое, что пропустил в жизни своих детей. Человек, что всегда стоял поодаль.

Хотел было извиниться за резкость, но только встал и пошел к южному углу.

- Кажется угол «убежал». Что думаешь?

Отец взял маток шпагата из ящика с инструментами.

-Давай глянем. — закусил пару гвоздей и крутанул в руке топор.

Я не стал ему говорить, что купил лазерный уровень и вчера с Медведем уже «баловались», выставляя углы.

И мне не хотелось думать о том, что делать с силой, когда она не нужна ежедневно? Кем быть, когда дети не требуют постоянного присутствия? Что останется от «меня», без них? Просто не хотелось. Я все еще на посту.

- Па! — с крыльца кричал Медведь. - Папа!

- Чай где?! Забыл?!

- Не. Мама ужинать зовет!

- Сейчас! Пошли ужинать. — обратился я к отцу, что разматывал бечевку между диагональными углами будущего гаража.

- Работа не волк… - положил он размотанный моток на лагу.

Солнце почти у горизонта оранжевым светом скрыло белесую полосу скорого снега. Я выдохнул и клубок белого пара растворился, уносясь куда-то высоко. Ночью видимо подморозит.

Я смотрел в темнеющее небо и ощущал какую-то редкую, почти забытую ясность.

Где-то глубоко, без слов, я уже знал, что мне рано или поздно придется примерить роль «человека поодаль» с этим мотком бечевки, парой гвоздей в зубах и вечной готовностью прийти на помощь.