Глава двадцать пятая
Alex_Nero— Святое дерьмо, Джесс. — Тревор с ворчанием скатился с Джесси, все еще ощущая затухающие волны оргазма. — Каждый раз круче предыдущего.
Джесси рассмеялся низким, грудным смехом.
— Все считают, что молодые парни выносливее, но, блядь, мне нелегко с тобой соперничать, — тяжело дыша, поддразнил он.
Тревор, довольно вздохнув, положил голову ему на плечо, натянул на них простыню, закинул на него ногу и стал водить кончиком пальца вокруг соска.
— Кстати, я даже в самых смелых мечтах не мог представить себя с мужчиной вдвое моложе.
Джесси сильно ущипнул его за задницу, заставив громко пискнуть.
— На четырнадцать лет — это не «вдвое», болван, — возразил он. — Я думал, у тебя в порядке с математикой. — Он успокаивающе заглаживал пострадавшую ягодицу. — Ты идеален. Во всяком случае, идеален для меня.
Тревор не удержался и ехидно фыркнул.
— Ты сейчас так говоришь, но подожди несколько лет, пока мне не понадобится виагра или что-то типа того. Что тогда скажешь?
Он затаил дыхание, ожидая ответа, который не заставил себя ждать.
— Что скажу? Что мы купим тебе эту чертову виагру, — прорычал Джесси. — А ты из тех парней, которые думают только о членах?
— Ну, твой член такой потрясающий. — Джесси возмущенно выдохнул, а Тревор продолжил: — И твоя задница, и твоя грудь, и твой рот... — Он приподнял его голову и нежно поцеловал в губы. — И твоя сила, и твой ум. А еще твое сердце. — Он театрально вздохнул. — Да практически весь ты.
Они улыбнулись друг другу, в этот момент на тумбочке зажужжал телефон Джесси. Он нащупал его и, прищурившись, прочитал входящее сообщение.
— Черт.
— Что?
Джесси откинул простыню и поднялся на ноги.
— У мамы Карен инсульт, — ответил он через плечо, скрываясь в ванной. — Нужно подменить ее на работе.
Включился душ, Тревор поспешил на кухню, чтобы приготовить кофе и завтрак, и поморщился, посмотрев на беспорядок, оставшийся с прошлой ночи. К моменту появления Джесси он успел налить ему кофе в кружку-термос, а также приготовить сэндвич с жареным яйцом, который тот мог съесть по дороге.
— Спасибо. — Джесси схватил ключи со столешницы, наклонился и рассеянно поцеловал его на прощание, прежде чем направиться к входной двери. — Позвоню позже.
Проводив его, Тревор налил себе чашку кофе и принялся за уборку кухни и внутреннего дворика, а затем приступил к стрижке живой изгороди. Физическая активность и солнечные лучи оказывали благотворное воздействие. Закончив, Тревор оперся на грабли, удовлетворенно выдохнул и снял футболку, чтобы вытереть вспотевшее лицо. Когда он направился в кладовку убрать инструменты, заметил, что на террасе стоял мужчина со скрещенными на груди руками. Тревор прищурился.
— Карл?
Карл поднял руку в знак приветствия, и Тревор повернул в его сторону. Подойдя ближе, он увидел у него в руке ключ.
— Ты не открыл дверь, и я сам зашел, извини. Надеюсь, ты не против.
— Я не против, Карл, но что ты здесь делаешь?
Тревор открыл мини-холодильник за барной стойкой, достал бутылку воды и предложил Карлу. Тот отказался.
— А вот от чашечки кофе я бы не отказался, — с надеждой произнес он.
Тревор жестом пригласил его в дом.
— Я приготовлю свежий.
Пока кофе варился, Карл устроился на табурете у кухонного острова.
— Я пришел, потому что так и не смог найти коробку с книгами и подумал, может, она тебе попадалась? Я пытался дозвониться до тебя, — поспешно добавил он, — но ты не ответил.
— Я оставил телефон в доме. — Он налил Карлу кофе, добавил сливки и протянул ему кружку. — И да, я на днях разбирался в гараже и нашел ее.
Карл с облегчением выдохнул.
— О, слава богу. Я обнаружил, что в нескольких сериях не хватает книг, и сходил с ума, не зная, где они находятся.
— Вообще-то я как раз собирался позвонить тебе сегодня насчет них, так что все вышло как нельзя лучше.
— Отлично. — Карл помедлил и неуверенно улыбнулся. — Ты хорошо выглядишь, Трев. Действительно хорошо.
— Спасибо. Ты тоже.
— Как вообще дела?
Тревор потягивал кофе, поглядывая на Карла и пытаясь оценить искренность его интереса, затем отставил чашку и ответил:
— Ну я по-прежнему в процессе. — Он рассказал Карлу, который, похоже, действительно беспокоился, о Гавайях и о причине поездки, умолчав об их отношениях с Джесси. — Поездка помогла. Мне удалось в некотором смысле...
Он прервался, подыскивая слова.
— Смириться? Я же говорил тебе...
— Нет, не смириться, — перебил Тревор. — Скорее, обрести надежду, может быть, чуточку покоя. Понимаешь? Это неплохо для начала.
— Так и есть. Карл коснулся его руки. — Понимаю, тебе сложно мне поверить, но я рад видеть, что тебе становится лучше.
Тревор накрыл ладонью его пальцы.
— Я сам рад, — тихо сказал он.
— Я давно хотел позвонить и узнать, как ты, но не был уверен, что ты станешь со мной разговаривать. А когда не смог найти эти книги, решил, что подвернулся повод увидеться с тобой.
Сжав его руку, Тревор ответил:
— Ты можешь звонить без всякого повода, Карл, серьезно.
— О, Трев...
— Эй. Ты оставался рядом в самые мрачные дни моей жизни, я никогда этого не забуду.
Карл несколько раз моргнул, его губы задрожали.
— Мне так жаль. Я хотел бы, чтобы мы... чтобы ты... ой, черт.
— Я понимаю, — мягко произнес Тревор. Прежнего Тревора больше нет, а именно его ты любил. Он еще раз сжал его руку, прежде чем отпустить. — Не хочешь остаться на ланч?
Карл вытер глаза салфеткой и покачал головой.
— Я не могу. У меня через час назначена встреча.
— Окей. Как Грейсон?
Тревора позабавило, что Карл слегка покраснел.
— Он... э-э... отлично, спасибо. — Пауза. — Я не знал, что тебе о нем известно.
Тревор фыркнул и поднялся, чтобы проводить его.
— Лайл с Биллом не умеют держать язык за зубами, они самые большие сплетники в городе.
Карл усмехнулся.
— Да, это точно.
Они направились к гаражу, Тревор ввел код, чтобы открыть его, и подождал, пока Карл заберет свою коробку с книгами и уложит в багажник. Он захлопнул крышку, подошел к Тревору и протянул ему что-то. Тот раскрыл ладонь, Карл вложил в нее ключ от дома.
— Спасибо. — Тревор сунул ключ в карман, оба они неловко зашаркали ногами, наконец он шагнул вперед и, приподнявшись на носках, поцеловал Карла в щеку. — Береги себя, Карл. Я очень рад тебя видеть. Честно.
— Я тоже. И если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйся, звони. Ладно?
— Договорились.
Он уехал, Тревор закрыл гараж и зашагал на задний двор убрать инструменты. Ожидаемо нахлынули воспоминания — как он по полночи рыдал в объятиях Карла, потому что все силы тратил, сдерживаясь днем, как тот со слезами на глазах слушал проклятия в адрес судьбы, Бога, армии, и даже самого Райли. Терпел перепады настроения, срывы, безысходность...
— Ага, значит, «в горе и в радости» это не про него, да?
— О, Джесс. Если бы ты только знал, — сказал Тревор в воздух.
Он надеялся, что Карл обрел счастье, потому что заслуживал этого сполна.
Позже днем зазвонил телефон, Тревор быстро схватил его и ответил.
— Привет.
— Привет. — По голосу Джесси было слышно, что он вымотался. — С мамой Карен все более-менее в порядке.
— О, отличные новости! Пожалуйста, передай ей, что я желаю ее маме скорейшего выздоровления.
— Передам. Она пробудет в отделении интенсивной терапии еще несколько дней, но врачи надеются, что она полностью поправится.
Тревор слышал звуки ресторана на заднем фоне.
— Ты работаешь допоздна, я так понимаю?
— О, да. Карен надеется вернуться к понедельнику, но до этого времени нужно составить график работы сотрудников, провести инвентаризацию, разобраться с поставщиками. Уф. Не знаю, как она это делает.
— Ну, ты можешь приехать после закрытия, если хочешь. Я подожду.
— Но это будет около двух часов ночи, Трев.
Тревор не хотел, чтобы он ехал через весь город так поздно, поэтому ответил:
— Хорошо. Но позвони мне, если захочешь, чтобы пожелать доброй ночи.
— М-м-м. Мне нравится, как это звучит. — Джесси понизил голос и вкрадчиво, интимно добавил: — У меня никогда такого не было — горячих ночных разговоров по телефону, лежа в постели.
— Не было? Ну, мы определенно можем это исправить.
Остаток дня Тревор занимался уборкой и рабочими вопросами — сделал несколько телефонных звонков, ответил на электронные письма. В какой-то момент в дверь постучали, пришла миссис Сэйрес, его давняя домработница. Он обнял ее и вернулся в свой кабинет, чтобы не мешать ей.
Сидя на полу и перебирая старые папки, он слышал, как тихо открылась и закрылась дверь спальни Райли. Он смял в кулаке лист бумаги, представив себе миссис Сэйрес в комнате, убиравшую пыль, наводившую порядок, может быть, утиравшую пару слезинок. В конце концов, она хорошо знала Райли, и самый красивый букет цветов на его похороны Тревор получил именно от нее.
Тревор отбросил бумаги и уткнулся лицом в ладони. Боже, эта комната была, как незаживающая рана, ноющее место, которым он постоянно ударялся, и каждый раз его пронзало жгучей болью. Блядь. Должен был существовать способ справиться с этим, перестать чувствовать себя, словно хранил святыню, но в то же время как-то двигаться дальше по жизни без ощущения, что память о Райли отодвинута на задний план или померкла.
Когда миссис Сэйрес наконец вышла, Тревор выписал чек и прошел на кухню. Он заметил, что ее глаза слегка покраснели.
— Я увидела, ты все-таки разобрал его вещи? — спросила она хриплым голосом.
Тревор с сожалением покачал головой.
— Нет, не сам. Это сделал мой друг. Стараюсь, как могу, но все поэтапно, понимаешь?
Она сложила чек и убрала его в сумочку.
— Делай, что можешь и когда можешь. Это все, что остается.
Тревор помог ей донести чистящие средства до машины и еще раз обнял на прощание.
— Не знаю, благодарил ли я тебя когда-нибудь за то, что ты так хорошо заботилась обо всем.
— Тебе не нужно благодарить меня, дорогой, — мягко ответила она. — Для меня это большая честь, и я буду делать это до тех пор, пока тебе это нужно.
Тревор подождал, пока она отъехала, затем вернулся в дом и забрался под горячий душ. Там он дал волю слезам, а вода смывала их.
— Почему научиться жить без тебя так, блядь, трудно, Райлс?
* * *
Около полуночи зазвонил телефон, Тревор с трудом нащупал его и ответил, осознав, как хрипло звучал собственный голос:
— Привет. Ты раньше закончил?
— Да, помощник менеджера велела мне тащить задницу домой, поскольку я должен быть на работе ровно в шесть, чтобы принять доставку продуктов. — Джесси сделал паузу. — Ты в порядке?
Тревор открыл было рот, собираясь ответить утвердительно, но вовремя вспомнил, что перед Джесси ему не требовалась притворяться, и произнес со вздохом:
— Выдался несколько тяжелый день, но в целом нормально.
— Хочешь, я приеду?
Тревор хотел этого больше всего на свете, но также хотел, чтобы Джесси остался дома в целости и сохранности и хотя бы немного отдохнул.
— Нет, тебе уже слишком поздно садиться за руль. Я услышал твой голос, и сразу стало лучше.
— Хочешь поговорить о том, что произошло сегодня?
Тревор подумал об этом, о своих сложных чувствах к Карлу и об эмоциональном истощении из-за комнаты Райли. Все та же старая боль, изо дня в день.
— Не особо. Я бы предпочел поговорить о тебе. — Он слышал, как Джесси устраивался в своей постели, как шуршали простыни. — Но тебе, наверное, нужно поспать.
— Нет. Мне хватает всего трех-четырех часов, Трев. Одно из последствий Афганистана.
Легкий южный акцент Джесси стал заметнее, Тревор вспомнил, как тот связывал его с усталостью.
— Ты больше не в Афганистане, так что нет, теперь тебе нужно больше, — мягко возразил он. — Постарайся отдохнуть, а если все-таки проснешься рано, позвони мне еще раз, хорошо? Неважно, в котором часу.
Пробормотав согласие, Джесси завершил вызов. Тревор повернулся на бок и погладил пустую поверхность матраса, желая, чтобы Джесси оказался рядом, желая погрузиться в сон под его глубокое, ровное дыхание.
Он вдруг так ясно представил себе это — как они просыпаются по утрам, обнимая друг друга. Они бы занимались любовью, а потом снова засыпали, пока звук будильника не заставит их подняться. Но выходные они проводили бы в своем личном коконе… Неторопливый завтрак на террасе, утренные лучи солнца подчеркивают светлую щетину Джесси, их босые ноги заигрывают под столом. А зимой, они, укрывшись пледом на диване, будут вместе просматривать газету, иногда поглядывая в окно гостиной на падающие снежинки...
Вздохнув, Тревор закрыл глаза. Он испытывал нестерпимую потребность во всем этом и гадал, когда именно так по-крупному попал. Казалось, он только что закрыл глаза, как телефон снова зажужжал. Он схватил его, удивившись, что часы на дисплее показывали уже четыре тридцать утра, и с улыбкой ответил на звонок.
— Ты вообще спал?
— Да, и чувствую себя прекрасно.
Джесси со стоном зевнул, Тревор понял по звуку, что тот потягивался, и прикусил губу, представив его себе, раскрасневшегося и горячего, запутавшегося в простынях.
— Но все равно недостаточно долго, — хрипло прокомментировал он. — Тебе нужно больше часов.
Джесси усмехнулся.
— У меня всегда так было, даже в детстве. Я привык.
— А в детстве почему?
— По какой-то причине я очень боялся, что дом загорится ночью. Родители не могли услышать сигнал тревоги, Трев, поэтому предупредить их пришлось бы мне. Я прислушивался к дверному звонку, к телефону, поэтому приучил себя чутко спать.
Тревор сглотнул внезапный комок в горле.
— Ого. У тебя было полно забот.
— Так и было.
— Каково это — расти в... тишине?
— Поверь, до тишины было далеко.
Голос Джесси потеплел от воспоминаний.
— По-моему, ты говорил, вы общались на жестовом языке.
— Но жестовый язык не всегда беззвучен. Если мы спорили или родители обсуждали с друзьями политику, было много стуков, хлопанья в ладоши. Мы топали по полу, чтобы привлечь внимание друг друга.
— А они вообще могли говорить?
— Да. С голосовыми связками глухого человека все в порядке, Трев; он просто не слышит себя, не осознает четкость звуков и громкость. Поэтому папа с мамой говорили вслух только дома со мной или с друзьями. — Он сделал паузу, Тревор услышал, как он сглотнул, прежде чем хрипло продолжить: — Когда мама произносила мое имя, оно звучало типа «Зехши». А отец был тем еще приколистом, любил произнести что-нибудь с двойным смыслом. Он очень любил маму. Они, сами того не зная, издавали такой низкий горловой звук, когда обнимались. Я частенько думал, как же они общались жестами в постели по ночам.
— Это так трогательно, Джесс — тихо сказал Тревор.
— Да. — Джесси сокрушенно вздохнул. — Я скучаю по ним. — Они немного помолчали, в этот момент Тревор хотел только одного: прижать его к себе, прошептать на ухо слова утешения, дать выплакаться, если понадобится. Но вслух не высказал свое желание. — Думаю, мне пора собираться на работу, — наконец произнес Джесси. — По идее, я не должен слишком задержаться вечером, ничего, если я приеду?
— Можешь даже не спрашивать, просто приходи. Это касается и сегодняшнего вечера, и любого другого времени, хорошо?
— Хорошо. Скоро увидимся.
— Пока.
Завершив вызов, Тревор валялся в постели, пока в комнате не стало светло. В его голове крутились образы молодого Джесси, присматривающего за родителями. Затем он представил сурового солдата, присматривающего за своим взводом, и, наконец, нежного любовника, который присматривал за самим Тревором, заставляя его чувствовать себя в безопасности и беречь себя.
Но кто присматривает за тобой, Джесс?
Вздохнув, Тревор встал и отправился на кухню сварить кофе. Его взгляд упал на ключ от дома, который он небрежно бросил на столешницу после визита Карла. Он поднял его и повертел в пальцах, вспоминая день, когда Карл переехал к нему.
— У меня здесь инвентаризационный список, Трев, — объявил Карл, помахивая толстой пачкой бумаг, — так что мы сможем отмечать галочкой вещи по мере того, как будем разбирать коробки. Они все пронумерованы и подписаны. — Он протянул Тревору ручку. — Коробка номер один. Готов?
Тревор, закатив глаза, взял ручку, но к концу дня ему пришлось признать, что все прошло довольно гладко, гораздо лучше, чем их с Райли беспорядочный переезд.
— Ладно, респект тебе, — сказал он, развалившись на стуле за кухонным столом, пока Карл разбирал последнюю коробку. — Не думаю, что когда-либо в своей жизни видел что-то настолько организованное.
Съезжал Карл в спешке и на эмоциях, он определенно был не в состоянии проявить свою обычную гиперэффективность. Должно быть, ему не давала покоя потеря этих книг. Тревор покачал головой, размышляя, не была ли вызвана такая срочность в их поисках тем, что они с Грейсоном съезжались. Что нисколько не удивило бы — Карл уже давно был готов остепениться.
Вытащив из холодильника ингредиенты для омлета, Тревор проанализировал свои чувства по этому поводу и решил, что был только рад за него. Его визит накануне многое прояснил — все однозначно было кончено. Но если им удастся каким-то образом спасти из-под обломков отношений некое подобие дружбы… Что ж, Тревор только обрадуется. Скорей всего, и Карл тоже.
Когда он переворачивал омлет и наливал себе кружку кофе, его внезапно осенило. Он схватился за телефон, набрал номер и расстроился, что его переключили на голосовую почту.
— Привет, это Трев. Мне бы очень пригодилась твоя помощь, надеюсь, у тебя есть минутка поговорить. Позвони мне, когда сможешь.
Он завершил вызов и уперся руками в столешницу, делая огромный вдох и молясь о силе. То, чему он собирался дать ход…
Время пришло.