Глава девятая

То ли слова Минка так подействовали на Кая Руми, то ли он просто передумал ждать до полудня, но едва переговорщики вернулись в свой лагерь, как слуги джина пошли на штурм. Несколько тысяч рыцарей в лёгких доспехах лавиной хлынули к городским стенам. Впереди бежали заросшие шерстью дэвы. Они несли длинные составные лестницы. С их помощью такарцы собирались сначала преодолеть восьмиметровый ров, а затем вскарабкаться на стены. Не меньше дюжины великанов подтаскивали ко рву тяжёлый, окованный бронзой таран.

Заработали лучники. Тучи стрел полетели на осаждающих, но в этот момент ударили с воздуха. С разных сторон на защитников города налетели стаи керубов. Крылатые львы засыпали стены стальным оперением, а затем снижались, чтобы сбросить одного или сразу нескольких воинов вниз.

— Копейщиков на стену! — раздалась команда одного из генералов.

Сотни рыцарей бросились к лестницам с длинными копьями. Но не зря теленцы славились меткостью: после каждого налёта керубов становилось всё меньше. Их сбивали на подлёте или протыкали копьями. Трупы полульвов-полуптиц падали по обе стороны от стены. Однако, пока защитники отбивались от налётов, внизу уже шла переправа через ров.

Раздался мощный удар. Под прикрытием керубов и стрел великаны вброд преодолели ров и начали долбить ворота. Едва ли они ожидали того, что случилось дальше. Как только таран ударил по деревянным балкам навесного моста, на дэвов пролилось раскалённое масло. Ошпаренные великаны бросились в воду — и в этот момент мост начал опускаться. К этому времени отряды тяжёлой конницы, включая мой, уже были готовы к вылазке.

Как только мост лёг, мы рванули вперёд. По дубовым бревнам, окованным сталью, мы шли четвёрками. Едва выйдя на открытое пространство, тут же перестроились в клин. Теленские катафрактарии всегда были мощной силой на Западе Барсии.

Нам навстречу нестройной лавиной неслись гиганты-дэвы. Мой отряд шёл в авангарде, и мы первыми понесли потери. Но скорость была на нашей стороне: мы насаживали дэвов на пики, прорывались сквозь ряды. Те, кто не успел увернуться, погибали, а место каждого павшего в нашем строю занимал следующий. Я был на самом острие этой стремительной стрелы. Рина скакала позади, рядом с двумя всадниками. За ними — пять, потом семь, и так далее.

Столкновение с разъярённым дэвом могло лишить нас главного преимущества — скорости. Сбросить гиганта с пики невозможно, она становится слишком тяжёлой. А впереди уже виднелся строй противника — стена из длинных щитов, между которых торчали короткие копья. Пробить такой порядок мечом непросто. Поэтому дэвов, выскакивавших мне навстречу, я старался пропускать или сбивать ударом меча из левой руки. Пику я не использовал, и правая рука на время стала бесполезной.

До врага оставалось двадцать шагов. Затем десять. Я видел глаза воинов в прорезях их шлемов. Пять шагов. Ряд копий напротив нас напрягся, словно сам город затаил дыхание. Удар!

Я сбил с ног первого такарца. Пика не пробила щит, но, выровняв её, я проткнул второго, стоявшего сзади. Треск металла и крики раненых сливались в гул за моей спиной. Пику пришлось бросить, когда на ней повис третий. Я перекинул меч в правую руку и выхватил с седла квадратный щит — с ним драться было куда привычнее.

Вскоре строй врага стал настолько плотным, что я увяз в нём. Мой конь начал заваливаться: кто-то из такарцев разрубил ему сухожилия. Я спрыгнул, вовремя освободив ногу из стремени. На меня обрушился град ударов — я оказался в самой гуще врагов. Вереща и вертясь, чтобы не получить удар в спину, я чувствовал, как иссякают силы. Чёрный ангел смерти уже кружил над моей головой. Но вместо него с небес спустился другой ангел — мой, личный.

Рина и вправду будто упала с неба: оттолкнувшись от седла обеими ногами, она кувыркнулась в воздухе и приземлилась по-кошачьи, с раскачивающимся на косе набалдашником. В отличие от меня, она не оборонялась — она нападала. В обеих руках у неё были длинные палаши. Каждый, на кого она бросалась, оставался лежать. Враги вокруг меня начали отвлекаться на неё, и удары стали реже. Я тоже перешёл в наступление. Вскоре вокруг нас образовалось свободное пространство, усыпанное телами. Я тяжело дышал, ощущая, как по левой руке течёт горячая струя.

— Идём! — крикнула Рина, схватив меня за раненое предплечье.

Мы добрались до своих. К этому моменту движение катафрактариев прекратилось. Лошади без всадников метались в панике. Я вскочил на одну из них, Рина — на другую.

— Отходи-и-и-м! — заорал я изо всех сил. Своего коня я не нашёл, а рог остался в седельной сумке.

С трудом развернувшись, мы начали отступление. Вражеский строй был сломан, но такарцы и кочевники вперемешку погнали нас обратно к стенам. Едва последний наш всадник пересёк мост, тот начал подниматься. Врагов встречали градом камней, стрел и дротиков.

Я потерял треть отряда. У тех, кто шёл позади нас, погибших было меньше. Можно сказать, вылазка удалась.

Но до наступления сумерек с севера подошли войска Керата. И мы столкнулись с новой напастью — осадными мАлашми.