Глава десятая

Скрип подвижных частей осадных мАлаша был слышен даже за крепостными стенами. В нас летели валуны размером с лошадиную голову. Их добывали на специальных карьерах, разрытых к северу от Керата. Деревянные конструкции были расставлены по всему периметру стены. Осаждающие методично долбили именно те участки, что казались им наиболее уязвимыми.

Когда стемнело, мы не стали зажигать факелов, чтобы у наводчиков не было ориентира. На наше счастье, ночь выдалась безлунной. Камнепад прекратился, и стены выдержали. Но все понимали: долго мы так не продержимся. Генералы снова собрались на совет…

Нас было две сотни смельчаков, облачённых в доспехи кочевников. Хотя доспехами это назвать трудно — кожаный панцирь с металлическими пластинами, да кольчуга. Вместо прямых мечей мы взяли кривые сабли. Сражаться таким клинком было неудобно, но этого от нас и не требовалось.

Мы снова были в катакомбах. Две сотни ряженых. Возможно, для такой операции понадобилось бы больше бойцов, но снаряжения было лишь на двести человек. Я сам вызвался участвовать в ночной вылазке, хотя и брат, и Рина были против. Её я взять не мог — женщины у кочевников не воюют. А нам нужно было, не вызывая подозрений, подобраться как можно ближе к осадным мАлашм.

Подземные туннели раздваивались, и нас становилось всё меньше. Мы уходили группами, чтобы успеть поджечь как можно больше метательных орудий. Вскоре со мной осталось всего пятеро. У каждого в поясной сумке лежало по нескольку кожаных шариков размером с кулак — изобретение теленских алхимиков. Один такой шарик вспыхивал при соприкосновении, будто смочен маслом. Нужно было лишь подойти на расстояние броска.

Я осторожно приподнял засыпанную землёй крышку и выглянул наружу. Лишь убедившись, что рядом никого нет, выбрался. Мы были примерно в пятистах шагах от западной стены. Повсюду мерцали костры, у которых отдыхали уставшие воины. Они были разбросаны по всей местности.

Дождавшись выхода остальных, я жестом приказал замаскировать лаз, затем обернулся к группе:

— Если нас окликнут — молчите. Многие кочевники не понимают нашего языка. Просто идите за мной. Но если что-то пойдёт не так…

Я не стал заканчивать. Инструктаж был ещё в крепости.

Мы двинулись вперёд, изображая вальяжно прогуливающихся степняков. Первое время не вызывали подозрений — внутри такого лагеря всегда кто-то куда-то шёл. Но осадные мАлаш стояли на передовой, где костров не жгли, и шесть пеших воинов, целенаправленно приближающихся к ним, уже могли привлечь внимание. Делать было нечего. Мы шли на свой страх и риск.

— Эй вы! — окликнул кто-то сзади.

Я обернулся — трое такарских солдат. Караул.

— Поворачивайте в другую сторону. Сюда вам нельзя.

Я не разглядел лиц, но увидел, как один из них потянулся к мечу. Пора.

Наши прямые мечи были хороши тем, что их можно пустить в ход прямо из ножен. Рассекающим движением снизу вверх. Так я и сделал. Горячие капли брызнули в лицо, солдат рухнул. Двое оставшихся успели позвать на помощь, но быстро стихли — нас было больше.

Лагерь встрепенулся. Воины заметались у костров. В темноте никто толком не понимал, что происходит. В двухстах шагах от нас вспыхнуло первое пламя — одна из групп уже подожгла камнемёт. Я повёл своих к ближайшему орудию.

У каждой мАлаш — куча валунов, вокруг человек десять. Они заметили нас. Мы уже не изображали прогулку, мы бежали, держа наготове огненные шарики. Я метнул свой первым — оставалось ещё два на случай промаха.

Но я не промахнулся. Между двух подпорок вспыхнуло пламя, которое тут же пошло вверх. Огонь охватил всю конструкцию, перекинулся на охрану. Люди заорали, превратившись в живые факелы.

— Уходим! — крикнул я.

В лагере началась суматоха. Мы слились с общей массой. Без потерь спустились в тот же туннель. К нам стали присоединяться другие группы. Мы возвращались.

Но насладиться триумфом не успели. Разъярённые потерей большей части мАлаша, враги пошли на штурм, не дожидаясь рассвета. Снова налетели керубы. Камни кончились, и бойницы больше не разбивались.

На стены поднялась едва ли не половина гарнизона. Остальные передавали стрелы, дротики, копья, камни. В котлах кипела чёрная смола. Её выливали на головы тех, кто переправился через ров. Мосты делали из обугленных балок осадных мАлаша. Но удержаться на узкой полоске земли удавалось немногим.

Какое-то время мы успешно отражали атаки. Но из толпы отделились силуэты — крупные, бесформенные. Они в прыжке преодолевали ров и карабкались на стены. Это были не люди. Но и не дэвы. У них не было шерсти, кожа — серая, гладкая, блестела, как масляная плёнка. Ни мускулов, ни рельефа. Лишь крючковатые когти и длинные конечности.

Я метнул в одного копьё — отскочило от головы, будто ударилось о сталь. Один из них забрался на стену и затаился между зубьями бойницы. У него были чёрные рыбьи глаза, две дырки вместо носа и челюсть, утыканная кривыми зубами.

Над головой — хлопанье крыльев. Керуб. Но Рина, как всегда, была рядом. Она сбила его с неба, и тот рухнул, так и не успев атаковать.

Я отвлёкся на неё — и дэв исчез. Спрыгнул вниз, в город. Я кинулся к парапету. Внизу его лоснящееся тело металось между солдат. Он нападал на каждого, демонстрируя поразительную прыгучесть. Прежде чем его закололи, появились ещё — десятки.

На стенах мы дрались с оставшимися. Я чуть не погиб. Один из них уже был у меня за спиной. Я собирался ударить, но он резко обернулся — только голова. Повернулась целиком, как у совы. Вонзился в горло юному солдату, и уже прыгал на меня.

Я рубанул по руке — бесполезно. Сталь отскочила.

— В шею! — крикнула Рина. — Бей в шею!

Я не раздумывал. Пригнулся, ударил снизу-вверх — и проткнул горло. Меч вышел с другой стороны. Тело сползло со стены.

— Масло на стены! Лейте масло! — закричал я.

По стенам уже карабкались враги. Лестницы, копья, таран. Масло потекло. Враги не поняли, зачем — и тут огонь побежал сверху вниз. Лестницы вспыхнули.

Рыбоглазых мы почти всех перебили. Остальных сбросили вниз. Керубы исчезли. К рассвету штурм прекратился.

Мы выстояли ещё одну ночь.