Глава I

Громкий звон огромного колокола с башни за зданием разнесся по всем комнатам.

— Mademoiselle Artz-Heiler, Mademoiselle North, il est temps de se lever, — уже знакомый строгий голос раздался из-за дверей, следуя стуку.

Мадлен открыла глаза, приподнявшись на локтях, и тут же была застигнута врасплох — над ней нависала чужая фигура, сидящая на краю кровати.

Скарлет все так же молча отодвинулась, подняв согнутые в локтях руки вверх, а-ля жест капитуляции, показывая свои безобидные намерения. Как же, безобидные, черноволосая готова была подскочить, однако стремительно подавила свою реакцию и уставилась на виновницу торжества с совершенно безразличным лицом.

Пожалуй, это самая главная отличительная черта Мадлен среди толпы — она никогда не проявляет эмоций, даже в самые яркие и стрессовые моменты. Из-за этого ее часто начинают считать жестокой и даже вовсе бессердечной. Частично жаль сходу принимать весьма плохое мнение о себе, однако нельзя сказать, что чужую это оттолкнуло — даже наоборот, видно, заинтересовало. Едва промелькнувшая искорка в глазах, слегка склоненная вбок голова, как у пташки, или, может, собаки. Забавное сравнение. Оставалось лишь надеяться, что это не научный интерес. Мадлен не хотелось бы становиться экспонатом, целью для насмешек уже в который раз.

Соседка поднялась с кровати и проследовала к выходу из комнаты, в последний раз скользнув взглядом по новоприбывшей, а после нее поторопилась и сама Норт, накинув клетчатый фланелевый халат. Такие были во всех комнатах на каждую проживающую там, но второй остался висеть на месте — Скарлет не стала им пользоваться и осталась в одной лишь длинной хлопковой сорочке с прямым кроем, короткими рукавами и округлым вырезом. В таких же все они спали, но сейчас пора было проследовать в душевую и переодеться в униформу.

Коридор уже был забит. Девушки постепенно стягивались к дверце, дожидаясь своей очереди. Ждать, однако, придется долго: душевых кабинок было совсем немного, около четырех на пятьдесят девушек на этаже и двенадцать раковин с зеркалами для умывания и укладки, потому, пока стоишь в очереди, следовало бы осмотреться, все равно делать нечего, разговаривать в коридорах строго запрещено.

Коридоры в подобных учреждениях являлись одним из символов строгости и дисциплины. На покрашенных густой масляной краской стенах висели картины с золотой рамой, являющие всем лики основателей академии и прелестные пейзажи Новой Англии, а также многочисленные таблички: «No running, no talking», «Silence is Golden», и ведь действительно, в воздухе стояла гулкая тишина, прерываемая лишь звуками шагов о пол из дерева темного дуба и собственным дыханием.

Любые недочеты жесточайше карались карцером. Воспитательницы придумали совершенно разные изощренные виды наказаний, будто они в тюрьме, а не в академии, потому было удивительно увидеть Скарлет по пробуждении в полном здравии без следов карцера и с.. допустим, можно сказать, нормальным настроением.

К слову о Скарлет, обеим наконец пришла пора занять свое место в умывальной.

Мадлен, взяв полотенце, сразу направилась к душевой кабинке.

Мыться полностью было не самой лучшей идеей, да и долго. Тот, кто опоздает, будет стоять за закрытой дверью и ждать, когда другие доедят, оставшись в итоге голодным до обеда. По распорядку здесь никого не щадят, все всегда должны быть вовремя.

Включив воду, Норт слегка промокнула в ней полотенце, прижимая к лицу и спускаясь ниже.

По коже пробежали мурашки — холод. Горячая вода в таких учреждениях была настоящей роскошью, потому принимать теплую ванну можно было только раз в неделю, а то и в месяц, еще и далеко не всем. Такую привилегию заслуживают лишь самые активные в добродетели и порядочные ученицы.

Закончив с умыванием, Мадлен накинула на себя халат и вышла из кабинки, цепляясь взглядом за ту же Скарлет, тщетно пытающуюся уложить черные непослушные и торчащие длинные волосы. Это воистину был ад.

Здесь строго следили за тем, чтобы все выглядели подобающе идеалу. Никто не имел права выйти за пределы этажа без формы и с неуложенными волосами, потому многие девушки заранее перед сном закручивали волосы в металлические бигуди — к слову, они доставляли жуткий дискомфорт (что ни сделаешь ради красоты да похвалы) — и спали с ними, но чаще укладывались по утрам перед зеркалом в умывальной.

Мадлен весьма повезло со структурой волос. Они были довольно короткими и абсолютно прямыми, зато достаточно послушными, так что укладка не заняла много времени.

Вернувшись в комнату, взгляд Норт обратился к большому платяному шкафу, где висела вся одежда.

Нарядившись за ширмой в темно-синюю прямую юбку со складками, ту же вчерашнюю белую блузку и черный кардиган с эмблемой академии и заправив кровать, наконец она могла направляться к лестнице меж этажами, дабы проследовать к столовой, двери которой должны были закрыться уже через десять минут.

У входа Мадлен впала в ступор. Перед глазами выступал просторный зал в стиле колониального возрождения с высокими потолками и огромными окнами и в том числе витражами.

Длинные столы с белой скатертью распростерлись на всю длину, а рядом с ними были такие же длинные скамьи, где уже собралась куча народа.

Девушка решила не рисковать и сесть где-нибудь подальше от толпы, ближе к краю стола.

Перед ней стояла фарфоровая тарелка с весьма скромным завтраком: салат из сырого шпината, здесь его, кажется, называли салат "Попай", а также макароны по-креольски и стакан молока.

Молоко это воистину можно назвать королем напитков в таких учреждениях, на переменах даже работали специальные "молочные бары". Воду же, казалось бы, столь необходимое составляющее, подавали только после еды, ибо, цитируя, "Нечего разбавлять желудочный сок".

Приборы были расставлены прямо по всем правилам: вилки слева, ближняя для горячего, дальняя для салата. Ножи лежали справа, лезвием к тарелке: для мяса и для рыбы, ровно над ними стеклянный стакан с ранее упомянутым молоком, крайняя ложка предназначалась для супа. Рядом лежала ложечка для десерта, и как раз только что, пока Мадлен молилась, параллельно разглядывая детали, прибыли десерты. У кого-то кусочек яблочного пирога, у кого-то, как и у самой Норт, шоколадный эклер. Она уже сомневалась, сможет ли доесть все.

В 1947 году официально инициировали так называемый "клуб чистых тарелок" в школах по всей стране.

Возникшая после Великой депрессии и Второй мировой войны, данная задумка разлетелась всюду. Еда была в дефиците, а Соединенные Штаты Америки по программе Маршалла отправляли продовольствие в опустошенную Европу, откуда начали приучать детей не оставлять еду в тарелке, воспитывать бережное отношение к пище и бороться с пищевыми отходами.

В руководстве академии прямо написано: "The wasting of food is prohibited", то есть растрата еды под строгим запретом. Именно поэтому у Норт попросту не было выбора, не хотелось бы в первый же день устанавливать за собой клеймо невежи.

Когда с завтраком было покончено, девушка положила приборы на пустую тарелку параллельно друг другу и салфетку, до сего лежащую на коленях, на стол — знак, что трапеза окончена и обслуживающий персонал мог убрать посуду. То же проделали все остальные ученицы, и госпожа Уэверли, воспитательница, наконец встала из-за стола. Знак, что время завтрака окончилось.

Из столовой все вышли за ней организованно, не смея толкаться и толпиться, но ровно на выходе вдруг послышался громкий возглас и удар.

По толпе прошелся шепоток, девушки расступились, и взору открылась унизительная картина: одна из учениц, походу, споткнулась и упала, слегка порвав рукав блузки.

Рядом стояла троица, застывшая с выражением беспокойства, видно, наигранным, ибо в глазах играли насмешливые искорки.

— Мисс Эванс, немедленно встаньте! — раздался несколько визгливый голос воспитательницы, упершей руки в боки и нахмурив брови — Нечего леди на полу валяться.

Так называемая Эванс тут же поднялась, отряхнув юбку руками и пристыженно взглянув на женщину.

Внезапно из толпы возникла Скарлет, тут же схватив упавшую ранее.

— Я провожу тебя в лазарет, — коротко сообщила та, сжимая чужую руку.

— Нет-нет, я не ушиблась, всего лишь рукав.. — поспешила отмахнуться девушка, но немка не дала ей договорить, сильнее сжав запястье и буквально потащив за собой, бросив взгляд, не терпящий никаких возражений сначала на упавшую, а потом и на воспитательницу. Удивительная смелость, должно быть, у нее есть какие-то связи с медсестрой, раз она спокойно позволяет себе покидать общую толпу без сопровождения доверенных к медицинскому кабинету.

Проводив тех взглядом и после внимательно глянув на ту самую насмешливую троицу, вывод не заставил себя долго ждать: те самые задиры. Они есть буквально везде, отдельный архетип, который Норт следует обходить стороной.

Под недовольным взором госпожи Уэверли группа продолжила свое шествие, а направлялись они к высоким дверям под потолок, отделяющим здание от заднего двора, где над лужайками возвышалась часовня.

Близится ассамблея.