Глава 99,100,101,102
@knigitopПринц Хулиан бережно укрыл плечи отца, аккуратно подоткнул одеяло. Несмотря на настояния врачей, король вежливо отказался от дальнейшего лечения – попросил отключить аппаратуру и убрать капельницу с обезболивающими препаратами и физраствором.
Хулиан видел, ему осталось совсем немного.
– Отец, – прошептал он. – У вас что-то болит?
Врач на всякий случай оставил на столике у кровати бутылочку с морфием для внутреннего приема.
– Ничуть. – Король слабо улыбнулся сыну. – Мне так спокойно. Ты позволил открыть тайну, которую я хранил долгие годы. И я благодарен тебе.
Хулиан взял отца за руку – наверное, впервые с тех пор, как был ребенком.
– Все хорошо, отец. Спи.
Король умиротворенно вздохнул, закрыл глаза и спустя секунду ровно задышал во сне.
Хулиан поднялся и приглушил свет в палате. Из коридора, приоткрыв дверь, заглянул встревоженный Вальдеспино.
– Нет-нет, он просто спит, – успокоил его Хулиан. – Побудьте с ним. Я вас оставлю.
– Спасибо. – Вальдеспино вошел в палату. Его худое лицо казалось призрачным в свете луны за окном.
– Хулиан, – прошептал он, – то, что ваш отец сказал вам сегодня… было очень тяжело для него.
– Как и для вас. Я почувствовал это.
Епископ кивнул.
– Может быть, для меня еще тяжелее. Спасибо вам за участие. – И он мягко тронул принца за плечо.
– Это я должен благодарить вас, – сказал Хулиан. – После смерти матери прошло столько лет… отец больше не женился. Я всегда считал, что он очень одинок.
– Ваш отец никогда не был одинок, – возразил Вальдеспино. – Так же, как и вы, Хулиан. Мы оба очень сильно вас любили. – Епископ грустно рассмеялся. – Забавно. Брак ваших родителей – не их решение. Ваш отец всю жизнь искренне заботился о вашей матери, но после ее смерти, думаю, осознал, что должен быть честен с самим собой.
Отец не женился, подумал Хулиан, потому что у него уже была любовь.
– Но ваша вера… – начал Хулиан, – не возникало ли внутреннего конфликта?
– Конфликт был очень глубокий, – честно ответил епископ. – В таких вопросах наша вера чрезвычайно сурова. В юности я сильно страдал. Осознав свои «наклонности», как это называлось тогда, я впал в депрессию и не знал, как жить дальше. Меня спасла одна монахиня. Помню, она взяла Библию и прочитала строки о том, что Господь приемлет все виды любви. Но при одном условии – любовь должна быть духовной, неплотской. Я стал священником, дал обет целибата, и это открыло мне возможность безгранично любить вашего отца, но оставаться чистым перед Господом. Наша любовь всегда была только платонической и вместе с тем всеобъемлющей. Чтобы остаться рядом с королем, я отказался от кардинальского сана.
Хулиан вспомнил слова, которые много лет назад сказал ему отец.
Любовь не повинуется никому. Мы не можем заставить себя полюбить кого-то. И точно так же не можем разлюбить. Любовь выбирает нас, а не мы ее.
Сердце Хулиана сжалось: Амбра!
– Она позвонит. – Вальдеспино внимательно посмотрел на принца.
Хулиана всегда поражала фантастическая способность епископа заглядывать прямо в душу.
– Может быть, – ответил принц. – А может, и нет. Она ведь очень упрямая.
– И вы любите ее за это тоже, – улыбнулся Вальдеспино. – Править страной нелегко в одиночку. Сильный партнер будет кстати.
Хулиан понял, что епископ говорит и о своем партнерстве с королем. И вместе с тем сейчас он неофициально благословил союз принца с Амброй.
– Сегодня в Долине Павших, – заговорил Хулиан, – отец дал мне необычные напутствия. Они вас не удивили?
– Ничуть. Он попросил вас сделать то, о чем сам всегда мечтал. Но ему сложно было совершить такой шаг по политическим причинам. Вы отстоите от эпохи Франко еще на одно поколение, и, возможно, вам будет легче.
Хулиана обрадовала возможность почтить отца именно таким образом. Меньше часа назад, сидя в кресле-каталке в мавзолее Франко, король рассказал принцу о том, какой он видел Долину Павших в будущем.
– Сын, когда ты станешь королем, люди каждый день будут требовать, чтобы ты разрушил это подлое место, взорвал его, похоронил навсегда в горном ущелье. – Король смотрел на Хулиана пронзительным взглядом. – Умоляю: не поддавайся этому давлению.
Эти слова поразили принца. Отец всегда с неприязнью относился к Франко и монумент, построенный в честь диктатора, считал позором страны.
– Уничтожить базилику, – продолжил король, – значит сделать вид, что этого этапа нашей истории не существовало. Это самый простой способ жить дальше – убедив себя в том, что история не повторится. Но она, безусловно, может повториться, и она обязательно повторится, если мы не будем бдительны. Вспомни слова нашего земляка Хорхе Сантаяны[129]…
– «Кто не помнит своего прошлого, обречен пережить его вновь». – Хулиан произнес цитату, которую выучил наизусть еще в школе.
– Точно, – кивнул отец. – История не раз доказывала, что безумцы будут вновь и вновь захватывать власть на волне агрессивного национализма и нетерпимости даже там, где это кажется невозможным. – Король подался в сторону сына, голос его окреп. – Хулиан, скоро ты встанешь во главе удивительной страны – современной, динамичной, меняющейся. Как и многие другие страны, Испания пережила мрачные периоды истории и все же вышла к свету – к демократии, толерантности и любви. Но этот свет может померкнуть, если не озарить его лучами будущие поколения.
Король улыбнулся. Его глаза вспыхнули – ясные и живые.
– Хулиан, вот о чем я молю Бога. О том, чтобы, став королем нашей славной страны, ты превратил эту долину в нечто большее, чем сомнительная святыня или приманка для туристов. Мертвый комплекс должен стать живым музеем, ярким символом толерантности. Пусть школьники приходят сюда узнать об ужасах тирании и о жестокости репрессий – чтобы больше никогда этого не повторилось. – Король продолжил с таким пылом и страстью, словно всю жизнь ждал возможности высказать эти слова. – Но важнее всего, что этот музей должен рассказывать о других уроках, которые преподала нам история, – что тирании всегда противостоит гуманизм, что злобные крики фанатиков непременно будут заглушены голосами людей благородных и достойных. И хор этих голосов, полных сопереживания и милосердия, когда-нибудь, я верю, зазвучит с вершины этой горы.
Слова умирающего отца эхом отдавались в сердце Хулиана. Очнувшись, он обвел взглядом палату, залитую лунным светом. Король мирно спал. И никогда еще принц не видел его таким счастливым.
Хулиан поднял взгляд на Вальдеспино, встал и придвинул больничный стул к отцовской кровати.
– Посидите с королем. Он был бы рад этому. Я скажу сестрам, чтобы они вас не беспокоили, а сам зайду примерно через час.
Вальдеспино улыбнулся. А потом протянул руки и обнял его – впервые с того дня, когда проводил обряд конфирмации маленького принца. Тело епископа под сутаной было совсем хрупким, почти бесплотным, и Хулиан даже испугался: Вальдеспино, похоже, еще слабее здоровьем, чем сам король. Возможно, верные друзья встретятся на небесах раньше, чем предполагали.
– Я очень горжусь вами, Хулиан, – сказал епископ, размыкая объятия. – Вы будете мудрым и великодушным правителем. Отец прекрасно вас воспитал.
– Спасибо, – улыбнулся принц. – У него был хороший помощник.
Оставив короля и епископа наедине, Хулиан вышел в больничный коридор и ненадолго остановился у окна – поглядеть на подсвеченное огнями величественное здание монастыря на холме.
Эскориал.
Священная усыпальница испанских монархов.
Он снова вспомнил, как вместе с отцом спускался в королевскую крипту. И вспомнил еще об одном. Тогда, давным-давно, глядя на позлащенные гробы монархов, он ощутил странное предчувствие: меня никогда не похоронят в этом склепе.
Этот момент интуитивного прозрения был необыкновенно четким и ясным, и он никогда не исчезал из памяти. Но Хулиан убеждал себя, что это детское предчувствие ничего не значит… всего лишь реакция перепуганного ребенка, впервые столкнувшегося со смертью. Но сегодня, когда неотвратимо приближался момент его восхождения на трон, его пронзила странная мысль.
Наверное, я знал свою судьбу еще ребенком. Наверное, я всегда понимал, для чего должен стать королем.
Глубокие изменения охватывают страну и весь мир. Старые формы жизни умирают, рождаются новые. Возможно, наступает время, когда древней монархии пора уйти в прошлое.
Хулиан представил себе, как делает сенсационное заявление для прессы.
Я – последний король Испании.
Эта идея запала ему глубоко в душу.
Раздумья прервала вибрация мобильника, позаимствованного у агента гвардии. Принц увидел код города, и сердце забилось.
93.
Барселона.
– Хулиан слушает, – взволнованно сказал он.
Голос на том конце звучал тихо и устало.
– Хулиан, это я…
Не в силах справиться с чувствами, принц опустился в кресло и прикрыл глаза.
– Любимая, – прошептал он. – Не знаю, с чего и начать. Как мне просить у тебя прощения?
Глава 100
В предрассветном тумане рядом с каменной часовней Амбра Видаль встревоженно прижимала к уху телефон. Хулиан просит прощения! Ей стало страшно. Неужели он хочет признаться в своей причастности к ужасным событиям этой ночи?
Два агента гвардии стояли неподалеку, но вряд ли они могли слышать ее разговор.
– Амбра, – тихо заговорил принц. – Предложение руки и сердца, которое я тебе сделал… В общем, я так виноват перед тобой. Прости.
Амбра растерялась. Предложение, сделанное принцем перед телекамерами, – последнее, о чем она сейчас думала.
– Я так хотел романтики, – продолжил он, – а в итоге поставил тебя в безвыходное положение. И потом, когда ты сказала, что не можешь иметь детей, в машине… я отодвинулся. Но не из-за твоих слов! Просто я не мог понять, как же так вышло, что ты не говорила мне об этом раньше. Потом я понял: я слишком поспешил. Но я полюбил тебя с первого взгляда и мечтал скорее начать жить вместе. Может быть, потому, что отец умирает…
– Хулиан! – прервала она его. – Ты не должен извиняться. Сейчас есть дела куда более важные, чем…
– Нет ничего более важного. Для меня нет. Самое важное – сказать тебе, как я виноват, и попросить прощения.
Она слышала сейчас голос серьезного и очень ранимого человека, в которого влюбилась несколько месяцев назад.
– Спасибо, Хулиан, – прошептала она. – Это очень много значит для меня.
Повисла неловкая пауза. Наконец Амбра набралась духу и задала трудный, но необходимый вопрос.
– Хулиан, – сказала она, как и прежде шепотом, – мне нужно знать… причастен ли ты к убийству Эдмонда Кирша?
Принц долго молчал. Потом заговорил, с трудом подбирая слова.
– Амбра, не скрою, мне было очень тяжело видеть, как много времени ты проводишь с Киршем. И я был категорически против твоего участия в затеянном им шоу. Честно говоря, я бы хотел, чтобы ты вообще с ним никак не соприкасалась. – Он сделал паузу. – Но клянусь тебе, я никак, никоим образом не причастен к его убийству! Я был потрясен… страшное преступление произошло у всех на глазах, в нашей стране, и женщина, которую я люблю, стояла всего в нескольких метрах… это было невыносимо.
Амбра чувствовала, что он говорит правду, и камень упал у нее с души.
– Хулиан, прости, что я задала такой вопрос. Но вся эта шумиха в прессе, дворец, Вальдеспино, история с похищением… я не знала, что и думать.
Хулиан вкратце рассказал ей все, что знал о заговоре вокруг убийства Кирша. Рассказал и об отце, об их удивительной встрече в горах, о том, как стремительно ухудшается состояние короля.
– Возвращайся домой, – прошептал он наконец. – Я хочу тебя видеть.
Нежные слова коснулись ее сердца, вызвав бурю противоречивых эмоций.
– И еще одно, – добавил принц уже не так серьезно. – У меня есть безумная идея, хочу узнать, что ты о ней думаешь. – Принц помолчал немного. – Я собираюсь официально отменить нашу помолвку… чтобы мы начали все заново и только вдвоем.
Амбра даже пошатнулась. Она понимала, какими будут политические последствия этого шага как для самого Хулиана, так и для Королевского дворца Мадрида.
– Прости… ты действительно это сделаешь?
Хулиан рассмеялся.
– Милая, ради того, чтобы еще раз предложить тебе руку и сердце… наедине… Я сделаю абсолютно все.
Глава 101
ConspiracyNet.com
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ – И СНОВА КИРШ
В ПРЯМОМ ЭФИРЕ!
НЕВЕРОЯТНО!
ХОТИТЕ УВИДЕТЬ ПРЕЗЕНТАЦИЮ ОТКРЫТИЯ И РЕАКЦИЮ МИРОВОГО СООБЩЕСТВА – НАЖМИТЕ ЗДЕСЬ!
И НОВОСТИ В ТЕМУ…
ПРИЗНАНИЕ ПАПЫ
Официальные представители пальмарианской церкви категорически отрицают свою связь с человеком, известным как Регент. Независимо от того, какими будут результаты расследования, религиозные новостные агентства предполагают, что вчерашний скандал окончательно похоронит одиозную секту, которую Эдмонд Кирш всю жизнь считал ответственной за смерть его матери.
Более того: сейчас, когда пальмариане внезапно оказались в центре внимания, медиа раскопали статью, датированную апрелем 2016 года. Эта статья, которую уже прочитали миллионы, представляет собой интервью с бывшим пальмарианским папой Григорием XVIII (в миру Гинес Хесус Эрнандес), где он признается, что церковь с самого начала была «чистой фикцией», а основали ее «для уклонения от уплаты налогов».
ДВОРЕЦ: ИЗВИНЕНИЯ, ОБВИНЕНИЯ, КОРОЛЬ
Королевский дворец подчеркнул, что снимает все обвинения с командора Гарзы и профессора Роберта Лэнгдона. Им публично принесены извинения.
Дворец, правда, еще не давал комментариев по поводу предположительного участия епископа Вальдеспино в организации вчерашних преступлений. Но, по нашим данным, Вальдеспино сейчас с принцем Хулианом находится в больнице (ее название не раскрывается) у постели короля, чье состояние резко ухудшилось.
НО ГДЕ ЖЕ МОНТЕ?
Наш эксклюзивный информатор monte@iglesia.org, похоже, исчез без следа, так и не раскрыв свое настоящее имя. Большинство наших подписчиков по-прежнему уверены, что Монте – один из верных учеников Эдмонда Кирша. Однако есть новая версия: возможно, Монте – сокращение от «Моника». Это имя носит, к слову, пиар-координатор королевского дворца сеньорита Моника Мартин.
Ждите новостей и оставайтесь с нами!
Глава 102
Так называемых садов Шекспира в мире всего тридцать три. Выращивают там только те растения, которые упоминаются в произведениях великого драматурга: розы Джульетты, например («хоть розой назови ее, хоть нет»[130]), или букет Офелии – розмарин, анютины глазки, укроп, водосбор, рута, маргаритки и фиалки. Сады Шекспира цветут в Стратфорде-на-Эйвоне, Вене, Сан-Франциско, в Центральном парке Нью-Йорка… И в Барселоне, как раз рядом с Суперкомпьютерным центром.
Вдалеке слабо мерцали огни улиц. Сидя на скамье в окружении цветущего водосбора, Амбра Видаль закончила переполненный эмоциями разговор с Хулианом – ровно в тот момент, когда из-за угла здания вышел Роберт Лэнгдон. Амбра отдала мобильный телефон агентам гвардии и окликнула профессора; всмотревшись в темноту, он различил ее белое платье и направился к скамейке. Лэнгдон шагал по дорожке, и Амбра не могла сдержать улыбки: он перебросил пиджак через плечо и закатал рукава рубашки, выставив на всеобщее обозрение часы с Микки-Маусом.
– Ну, привет, – сказал Лэнгдон со слабой улыбкой. Было заметно, что он совершенно без сил.
Агенты гвардии дали им возможность вдвоем прогуляться по саду. Амбра рассказала Лэнгдону о разговоре с принцем – как Хулиан просил прощения, как поклялся, что не причастен к убийству, как предложил официально разорвать помолвку и начать все сначала без свидетелей.
– Настоящий сказочный принц, – заметил Лэнгдон шутливо, но на самом деле его впечатлил поступок Хулиана.
– Он беспокоился обо мне, – сказала Амбра. – Ночь была такая тяжелая. Он просит, чтобы я прямо сейчас вылетела в Мадрид. Король, его отец, умирает, и Хулиан…
– Амбра, – тихо произнес Лэнгдон. – Вы ничего не должны объяснять. Скорее поезжайте к нему.
В его голосе она уловила нотку горечи, и в глубине души ощутила то же чувство.
– Роберт, – сказала она, – могу я задать вам личный вопрос?
– Конечно.
Она немного помедлила.
– Лично вам… достаточно этих законов физики?
Лэнгдон взглянул на нее удивленно, как будто ждал совсем другого вопроса.
– Достаточно – в каком смысле?
– В духовном. Довольно ли вам этого – жить в мире, где законы вселенной сами спонтанно создают жизнь? Или вы все-таки предпочтете… Творца? – Она смущенно замолчала. – Простите. После всего, что случилось ночью, мой вопрос кажется странным.
– Ну, знаете ли, – рассмеялся Лэнгдон, – уверен, я бы ответил на него лучше, если бы хорошенько выспался. Но вопрос вовсе не странный. Меня часто спрашивают, верю ли я в Бога.
– И что вы отвечаете?
– Правду. Я говорю, что для меня ответ на вопрос о Боге кроется в понимании разницы между кодом и упорядоченной структурой.
Амбра вопросительно взглянула на него:
– Боюсь, я не уловила связи.
– Коды и упорядоченные структуры радикально отличаются друг от друга, – объяснил Лэнгдон. – Увы, множество людей подменяют одно понятие другим. В моей области науки чрезвычайно важно понимать их фундаментальное различие.
– И в чем же оно?
Лэнгдон остановился и повернулся к ней.
– Упорядоченная структура – это любая повторяющаяся последовательность. В природе их полным-полно – например, спиральное семя подсолнечника, шестигранные пчелиные соты, круги, расходящиеся по воде… ну и так далее.
– Ясно. А коды?
– Коды – дело особое. – Лэнгдон немного повысил голос. – По определению, они должны нести информацию. Они не просто формируют упорядоченную последовательность – они сообщают информацию, содержат в себе смысл. Примеры кодов – письмена, ноты, математические уравнения, компьютерные языки, даже такие простые символы, как распятие. Все они передают смысл или информацию… в отличие от семени подсолнечника.
Амбра уловила идею, но не могла понять, как это все связано с Богом.
– Есть еще одно различие между кодом и упорядоченной структурой, – продолжил Лэнгдон. – Коды не появляются в природе сами собой. Ноты не растут на деревьях, символы не рисуют сами себя на песке. Коды сознательно создаются чьим-то разумом.
Амбра кивнула.
– Получается, за кодом всегда стоит его разумный создатель?
– Именно. Коды не возникают самостоятельно, их создают.
Амбра долго смотрела на Лэнгдона, потом спросила:
– А ДНК?
Тонкая профессорская усмешка тронула его губы.
– В точку, – сказал он. – Генетический код. В том-то и парадокс.
Амбра заволновалась. Очевидно, что генетический код несет в себе информацию – специальные инструкции для построения организмов. Если следовать логике Лэнгдона, вывод может быть только один…
– Вы считаете, что ДНК создал разум! – воскликнула Амбра.
Лэнгдон шутливо вытянул руку вперед, словно защищаясь.
– Эй, полегче, леди! Вы ступаете на опасную территорию. Вот что я хочу сказать. С самого детства я интуитивно ощущал, что за Вселенной стоит сознание. Я видел точность математики, достоверность физики, симметрию космоса… и всегда у меня возникало ощущение, что передо мной не сухая наука, а чьи-то живые следы… тень некоей великой силы, постичь которую мы не в состоянии.
Амбра слушала как зачарованная.
– Вот бы все думали так, – сказала она наконец. – Слишком уж много вокруг борьбы с Богом. Хотя у каждого своя правда.
– Да. Именно поэтому Эдмонд надеялся, что однажды нас всех объединит наука. Он говорил так: «Если бы мы все поклонялись гравитации, не было бы разногласий по вопросу, куда и зачем она притягивает».
Каблуком Лэнгдон начертил что-то на гравии разделяющей их дорожки.
– Верно или неверно?
Заинтригованная Амбра опустила голову и уставилась на уравнение с римскими цифрами.
I+XI=X
Один плюс одиннадцать равно десяти?
– Неверно! – мгновенно ответила она.
– А можете представить ситуацию, когда это окажется верным?
Амбра помотала головой:
– Нет. Невозможно!
Лэнгдон подался вперед, мягко взял ее за запястье и перевел на свою сторону дорожки. Амбра посмотрела вниз и увидела цифры так, как их видел Лэнгдон.
То же самое уравнение, только перевернутое.
X=IX+I
Она ошеломленно смотрела на профессора.
– Десять равно девять плюс один, – улыбнулся он. – Иногда, чтобы увидеть скрытую истину, нужно просто поменять угол зрения.
Амбра кивнула и вспомнила, что бессчетное количество раз смотрела на автопортрет Уинстона, но так и не поняла его истинного значения.
– Кстати, о скрытой истине. – Лэнгдон внезапно развеселился. – Вам повезло. Прямо перед вами сейчас – тайный символ. Вон на том грузовичке.
Амбра посмотрела, куда он указывал, и увидела грузовик «FedEx», который ждал, когда на улице Педральбес зажжется зеленый свет.
Тайный символ? Амбра видела только хорошо известный логотип.
![](/file/4c1c6773046266a71fda3.png)
– В названии присутствует код, – объяснил ей Лэнгдон. – Двойной смысл, скрытый символ, который обозначает движение компании вперед.
Амбра смотрела непонимающим взглядом.
– Но это всего лишь буквы!
– Поверьте, это очень распространенный символ – он обычно указывает дорогу.
– Указывает? Вы имеете в виду, как… стрелка?
– Именно. – Лэнгдон ухмыльнулся. – Вы же занимаетесь современным искусством. Представьте себе это изображение в негативе.
Амбра долго всматривалась в логотип, но ничего так и не увидела. Грузовичок уехал, и она накинулась на Лэнгдона:
– Сейчас же мне все объясните!
Он засмеялся.
– Нет. Однажды вы сами увидите. А когда увидите… от символов вам не будет прохода. Так что лучше не надо.
Амбра собралась было запротестовать, но к ней уже подходили ее телохранители.
– Сеньорита Видаль, самолет ждет вас.
Она кивнула и снова повернулась к Лэнгдону.
– Почему бы вам не полететь тоже? – прошептала она. – Я уверена, принц будет рад поблагодарить вас лично…
– Спасибо, – перебил он Амбру. – Думаю, мы оба понимаем, что я здесь третий лишний. К тому же я забронировал номер вон там. – И он указал на башню гранд-отеля «Принцесса София», где они с Эдмондом как-то обедали. – У меня есть кредитка, а телефон я позаимствовал у Эдмонда в лаборатории. Так что я в полном порядке.
Надо было быстро прощаться, и у Амбры заныло сердце. Лицо Лэнгдона оставалось непроницаемым, но она поняла, что он испытывает похожее чувство. Совершенно не заботясь о том, что подумают телохранители, она шагнула вперед и обвила руками шею Роберта Лэнгдона.
Профессор обнял ее в ответ, крепко прижал к себе и держал так несколько секунд – наверное, немного дольше, чем полагалось.
А потом отпустил.
В этот миг что-то дрогнуло в ее душе. Амбра внезапно поняла, что имел в виду Эдмонд, когда говорил об энергии любви и света… об их бесконечном цветении, стремящемся наполнить всю Вселенную.
Любовь – неограниченный ресурс.
Нам не отводят определенный запас любви, которого может не хватить на всех. Наши сердца сами вырабатывают любовь, когда она нужна нам.
Отец и мать, даря любовь новорожденному, не перестают меньше любить друг друга. И Амбра точно так же теперь испытывала глубокое чувство к двум разным мужчинам – но любви от этого не стало меньше.
Любовь на самом деле неисчерпаемый ресурс, думала Амбра. И она способна рождаться как будто из ничего.
Машина, медленно набирая скорость, увозила Амбру к сказочному принцу. Будущая королева Испании смотрела в окно. Лэнгдон стоял в саду и спокойно провожал взглядом автомобиль. Вот он легко улыбнулся, дружески махнул рукой и быстро отвел взгляд – как будто затем, чтобы поправить пиджак, переброшенный через плечо.
Потом повернулся и зашагал к своему отелю.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------