Глава 9/2

Ник хотел немедленно придумать, как поговорить с матерью и бабушкой о переезде к Джареду, но вселенная, как это часто бывает, едва услышав о его планах, тут же подкинула ему целую кучу других дел.

Праздник Четвёртого июля не был в Коппер-Пойнт таким масштабным событием, как День основания, но «Новое Рождение» всегда устраивало общественный пикник у церкви перед фейерверком над заливом, а значит, Нику и его семье предстояло немало хлопот: всё организовать, распланировать, установить, а его бабушке, матери и сестре ещё и приготовить еды на целую толпу. Бабушка испекла три разных пирога, в том числе любимый Ником ананасовый перевёрнутый пирог, а мать и сестра приготовили домашний картофельный салат и макароны с сыром. Это были семейные рецепты Эмерсонов, передававшиеся от прабабушки Дины — Джо, чья семья держала ресторан, пока не покинула Южную Каролину во время Великого переселения.

Все блюда семьи Беккерт должны были занять почётное место на пикнике, а Нику предстояло приехать пораньше, помочь расставить столы, разруливать возникающие проблемы и присматривать за мальчишками, которые особенно любили влипать в неприятности, когда думали, что никто их не видит.

Пикник прошёл без сучка без задоринки, и он с усталым, но довольным вздохом устроился в ряду складных стульев вдоль парковой лужайки, чтобы посмотреть фейерверк. На следующий день, однако, ему снова пришлось встать ни свет ни заря: настало время для давно отложенной прогулки на лодке с семьёй Амин.

Он нисколько не возражал против этой затеи: во-первых, потому что она означала, что он будет с Джаредом, а во-вторых, потому что Амины вошли в круг его любимых людей. Практика Узмы процветала, как все и ожидали, учитывая, насколько остро в ней нуждались, но сама Узма была такой тёплой и жизнерадостной, что с её приходом в больнице, казалось, всё стало работать лучше. День на воде тоже вышел чудесным: восторженные крики детей были радостью, уступавшей лишь счастливой улыбке Джареда, когда тот играл с ними.

Из него получился бы хороший отец, признал Ник.

«Интересно, каково было бы видеть, как он играет с нашими детьми».

Эта мысль ошеломила Ника.

К сожалению, праздник был не единственным, что отвлекало Ника. Газетная кампания Петерсона дала именно тот результат, которого Ник опасался. И на пикнике, и пока Ник устанавливал семейную зону для фейерверка, к нему подходили люди, чтобы высказать своё недовольство тем, что он тратит деньги налогоплательщиков на бессмысленное мероприятие. После выхода статьи Ник получил бесчисленное количество писем, сообщений и телефонных звонков от обеспокоенных жителей, но к понедельнику после праздника ситуация стала настолько напряжённой, что он заподозрил скоординированную атаку, скорее всего снова организованную Петерсоном. Пока этого было недостаточно, чтобы всерьёз беспокоиться за двух членов совета, которым этой осенью предстояло переизбираться, но дело уже шло к этому.

И пока Ник пытался понять, что с этим делать, ему пришло сообщение от Синтии Райан: она заедет сегодня днём и надеется, что он сможет уделить ей немного времени.

И Петерсон, и Райаны доставляли Нику немало хлопот, каждый по-своему. Поначалу внимание Иеремии Райана казалось поддержкой, и Ник был ему благодарен, но тот звонил слишком часто, чересчур старался помочь, порой становился навязчивым и всё чаще переходил на тон «тебе следует делать вот так, сынок». Ник начал задаваться вопросом, действительно ли можно доверять его предложениям о помощи. А Петерсон не давал ему ни минуты покоя, и Ник не сомневался, что газетная кампания будет далеко не последней неприятностью, которую тот ему устроит.

И всё это, а он всё ещё не придумал, как поговорить с семьёй о переезде.

Когда он уже собирался заканчивать на сегодня, Венди перевела ему звонок, который он не мог проигнорировать. Эллисон Кристи из консалтинговой фирмы «Гилберт» сообщила последние новости о первой линии.

— Ник, рада с вами поговорить. — Голос Кристи был тёплым и успокаивающим по телефону, но профессиональным. — У вас есть несколько минут, чтобы я рассказала о наших предварительных выводах? Я представлю полный отчёт на собрании на следующей неделе, но хотела сообщить вам, что мы планируем сказать, чтобы у вас была возможность подготовиться заранее.

— Конечно. — Он устроился в кресле, доставая блокнот и ручку. — Слушаю.

— Что ж, думаю, большая часть услышанного вас не удивит. Всё именно так, как вы и подозревали. В некоторых не самых заметных, но критически важных областях больнице требуется серьёзное обновление. Есть несколько вопросов, которыми я бы посоветовала заняться немедленно, независимо от того, какое решение вы в итоге примете. Но в целом стороннему специалисту было нетрудно оценить масштаб предстоящих работ. Во многих отношениях больница устарела, а существующее здание невозможно существенно перестроить без огромных затрат. К тому же место выбрано неудачно. В подвале есть небольшие проблемы с плесенью, что само по себе недопустимо для больницы, но важнее другое: причина в том, что здание построено слишком близко к небольшому подземному ручью. Мы рекомендуем построить новый корпус без подвала, оснастив его современными системами, которые можно будет модернизировать и расширять по мере развития технологий. Для строительства стоит выбрать участок, где нет подобных проблем и к которому будет проще добираться машинам скорой помощи и посетителям. Мы нашли три подходящих варианта, два из них уже выставлены на продажу. Другой вариант — остаться на нынешнем месте и построить новый корпус на парковке, которая находится не над ручьём. Но тогда возможности для дальнейшего расширения будут ограничены, если город когда-нибудь начнёт расти.

Ник перевернул страницу блокнота и продолжил лихорадочно писать:

— Но в Коппер-Пойнт за последние двадцать лет наблюдался только спад. Действительно ли стоит беспокоиться?

— Если смотреть на перспективу, этот район переживал разные периоды и вполне может снова начать расти. Кроме того, больница Святой Анны остаётся единственной больницей на многие километры вокруг. Если поблизости начнётся рост, больница тоже будет развиваться.

— Понимаю. — Ник закончил записывать и отложил ручку. — Это очень полезная информация. Я пока понятия не имею, что мы будем с ней делать, но нам будет о чём подумать, когда придёт время решать, как двигаться дальше.

— Кроме того, я хотела бы поговорить о шахте лифта. Это серьёзная проблема. Если вы всерьёз рассматриваете вариант нового строительства или продажи бизнеса, я бы не рекомендовала сейчас вкладываться в её ремонт. По нашим оценкам, это обойдётся дороже и окажется сложнее, чем вам говорили. Повреждения оказались на удивление серьёзными, и ремонт имеет смысл только в том случае, если вы решите оставить всё как есть. И я хочу особо подчеркнуть: мы ни в коем случае не рекомендуем вам выбирать этот вариант.

Ник провёл рукой по лицу. Это было то, чего он ожидал, но это было тяжело слышать.

— Я приму это к сведению. Спасибо.

— К сожалению, мне придётся сообщить вам ещё кое-что. Мы проводим расследование, но у нас возникли вопросы и к другим сметам на ремонт, которые вы получили. Как я уже сказала, разница весьма существенная, и мы не понимаем, откуда взялись такие цифры. Если бы речь шла только об одной строительной компании, мы бы могли списать это на ошибку, но то, что и страховая компания, и производитель дали настолько заниженные оценки, вызывает беспокойство. Сейчас мы связываемся с ними, чтобы выяснить, могут ли они это объяснить или за расхождением стоит какая-то другая причина.

Ник мог бы поспорить на деньги, что, как только эти цифры станут известны, в газете появится статья о том, как фирма «Гилберт» завышает свои оценки.

— Не могли бы вы прислать мне подробные расчёты и обоснование ваших оценок? Боюсь, мне ещё предстоит убедить общественность в необходимости этих расходов.

— Конечно. А тем временем, если вам что-нибудь понадобится, дайте нам знать. Как мы обсуждали, встречи с общественностью являются частью наших услуг, но если вам нужно, чтобы мы приехали раньше, просто дайте мне знать.

— Я подумаю об этом. Подозреваю, что будет лучше, если мы справимся сами. Коппер-Пойнт может быть недружелюбным по отношению к чужакам.

— Поняла. Что ж, у вас есть мой номер. Пожалуйста, звоните в любое время. Передайте привет Эрину и остальным членам совета.

Повесив трубку, Ник сложил руки вместе и упёрся кончиками пальцев в подбородок, уставившись на бумагу несколько секунд. Затем он нажал на интерком и вызвал Эрина.

— Мистер Андреас. Вы можете уделить мне несколько минут?

— Конечно. Я сейчас подойду.

Эрин вошёл, выглядя примерно таким же измождённым, каким чувствовал себя Ник, но он отдал своему боссу всё своё внимание.

— В чём дело?

Ник указал на стул:

— Я хотел бы поделиться предварительными выводами «Гилберт».

Эрин сразу же сосредоточился:

— Что они сказали?

Ник передал ему свои заметки, сделанные во время телефонного разговора:

— Никаких сюрпризов. Всё, как ты сказал. Нам нужно построить новую больницу. Полагаю, они дадут нам расценки на собрании на следующей неделе.

Эрин просмотрел бумаги:

— Что насчёт лифта?

— Вот что интересно. Она сказала пока не ремонтировать лифт, пока мы не определимся, что будем делать дальше. Она также подозревает, что подрядчики занизили нам сметы: предварительные расчёты их специалистов показывают, что ремонт обойдётся значительно дороже, чем нам сказали.

— Зачем им нас обманывать? — Эрин отложил блокнот. — Какие строительные компании делали нам сметы? Кто-то из местных?

— Нет. Наша страховая компания прислала специалиста из О-Клэр, а лифтовая компания — из Мэдисона.

— Тогда нам следует, чтобы кто-то местный посмотрел на это.

— Давай подождём. У нас есть отчёт «Гилберт» с расценками от строительной компании на их стороне. Не знаю, нужно ли нам три варианта для совета.

— Кстати, как ты думаешь, как это будет воспринято советом?

Ник пожал плечами:

— Понятия не имею. Выборные должностные лица уже нервничают, хотя мы ещё даже не начали обсуждать ничего спорного.

— Консультантам тоже приходят письма, и в больничной столовой только об этом и говорят. — Эрин поджал губы. — Это всё Петерсон, да?

— Очевидно. И не думай, что это последняя его попытка нам помешать. Но не отчаивайся. Думаю, совет выдержит. Ребекка — хороший лидер.

— Ты прав. У нас отличная команда. Думаю, Мэтт Энглтон — прекрасный вице-председатель для Ребекки.

При упоминании Энглтона Ник поморщился.

Эрин, сосредоточенный на своих заметках, этого не заметил.

— В нашем совете сейчас столько возможностей. Благодаря разному опыту, происхождению и культурному бэкграунду он гораздо лучше представляет Коппер-Пойнт и его будущее, а вместе с ним и будущее больницы Святой Анны и всего нашего сообщества.

— Мы должны убедиться, что этот кризис с лифтом не ударит по ним. Нет смысла иметь хороший совет, если его члены не смогут переизбраться. — Ник потёр бороду. — Немного отрезвляет то, что «Гилберт» сказал: единственное, чего мы не можем сделать, — это просто оставить всё как есть. Потому что если мы не будем строить новый корпус, нам придётся либо приватизировать больницу, либо продать её какой-нибудь корпорации. Не думаю, что хоть один из этих вариантов пойдёт на пользу больнице Святой Анны или Коппер-Пойнт.

— Шаг за шагом. — Эрин поднялся. — Что-нибудь ещё? Или ты не против, если я пойду закончу работу? Оуэн скоро освободится, и мы собирались вместе приготовить ужин.

«Скоро, если я всё сделаю правильно, это можем быть мы с Джаредом».

— Иди. Я тоже скоро собираюсь уходить. Обсудим всё это завтра. Надеюсь, к тому времени они уже пришлют отчёт. — Он поморщился, взглянув на телефон и увидев ещё одно сообщение. — О, чёрт. Я пока не могу уйти. Синтия Райан заезжает.

Эрин приподнял брови:

— О?

— Она проезжает через город по дороге в Дулут, у неё там встреча или что-то в этом роде, и она хотела поздороваться.

— Пойдёшь с ней поужинать?

Ник даже не думал об этом, но, наверное, стоило ожидать, что Эрин спросит. Ему самому следовало об этом подумать, но он был слишком занят всем остальным. Кроме того, возможно, он просто старался не думать о том, чего Райаны могут от него хотеть, особенно Синтия. Он вздохнул:

— Если моя мать узнает, что она в городе, моей жизни конец.

— Что ж, удачи тебе. Дай знать, если я понадоблюсь.

— Хорошо.

Как только Эрин ушёл, Ник позвонил в «Кафе Куоре» и забронировал столик на ранний ужин. Когда Синтия написала ему, что прибыла в больницу, он закрыл свой ноутбук и поспешил вниз по лестнице, чтобы встретить её в вестибюле.

— Синтия. Снова рад тебя видеть. — Он слегка обнял её. — Выглядишь хорошо. Как твой отец?

— Он занят как пчела, и это ему нравится. — Она окинула его взглядом и приподняла бровь. — Выглядишь напряжённым.

— Ты же знаешь, как это бывает. — Он указал на парковку в гараже. — Я забронировал нам столик в отличном итальянском ресторане в городе. Могу ли я угостить тебя?

— Конечно, можешь. Но по дороге ты расскажешь мне всё, что происходит с отчётом «Гилберт».

Именно этого Ник и боялся. Он попытался отмахнуться от этого с лёгкой улыбкой:

— О, если ты действительно хочешь помочь мне расслабиться, просто рассказывай мне всякие истории и дай мне на время выбросить это дело из головы.

Она пошла ему навстречу и стала рассказывать о своей последней деловой поездке в Калифорнию, пока они ехали в ресторан и устраивались за столиком. Синтия была прекрасной женщиной: очень умной и невероятно красивой. Во многом она напоминала Нику его собственную мать, вплоть до чувства юмора и умения с хладнокровием находить выход из сложных ситуаций. Если бы Ник был натуралом, он наверняка давно бы в неё влюбился.

— О чём это ты думаешь с таким выражением лица? — поддразнила она, отпивая вина. — Ты всегда такой серьёзный.

«Я думаю о том, почему до сих пор застрял в этом подвешенном состоянии: не могу принять ту роль, которую пришлось бы играть, если бы я женился на тебе или на какой-нибудь другой женщине, и не могу признаться людям, которых люблю, в том, кто я на самом деле».

Он вздохнул, глядя в стакан с водой.

— О скучных вещах.

— Хм. — Она ничуть не поверила его лжи, что его не удивило.

Но она не стала давить, и Ник был ей за это благодарен. Из неё получился бы отличный партнёр. Он надеялся, что она не участвует в родительском заговоре с целью их свести и не ждёт от него чего-то большего. Впрочем, учитывая, насколько она была рассудительной и самостоятельной, он в этом сомневался. Но если он каким-то образом своими действиями или бездействием всё же дал ей повод надеяться, то понятия не имел, как теперь за это извиниться.

Опустив бокал, она наклонилась через стол:

— Ладно. Хватит смотреть на меня так, будто весь мир лежит на твоих плечах. Расскажи, о чём ты так напряжённо думаешь.

Опасная территория. Но, похоже, он был ей должен.

— Об ожиданиях. Обязанностях. О том, как выполнять их и при этом не причинять вреда другим.

Она тихо усмехнулась:

— Кажется, это самый типичный для Ника Беккерта ответ из всех, что я когда-либо слышала.

— Что ж, долг для меня важен.

— Это более чем очевидно. — Она налила ещё вина в его бокал. — Но дело в том, что, каким бы важным ни был долг, он ничего не стоит, если в итоге ты сам от него рушишься. Ты замечательный человек и делаешь честь своей семье, но ты не сможешь быть опорой для других, если будешь думать только о них. Ты можешь отдавать сколько угодно, но только до тех пор, пока сам не иссякнешь.

Он сделал большой глоток вина, пытаясь заглушить внутренний голос, который твердил: именно этого он и не мог сделать. Позаботиться о себе означало раскрыть ту часть себя, которую, как он знал, никто не хотел принимать. Но в то же время он понимал, что она права. Эммануэлла была права. Эрин был прав. Он должен иметь возможность быть собой, по-настоящему, и принять наследие, которое создал его отец. Одно не должно было исключать другого.

Пока он сидел здесь с Синтией, его вдруг осенило: ему казалось, что он прячется, но на самом деле он всё это время просто задерживал дыхание. Он хотел принять себя сам, прежде чем обстоятельства заставят его это сделать. Так что же ему мешало? Какое препятствие ещё оставалось?

Поняв, что снова погрузился в мрачные мысли, Ник поднял руки в знак капитуляции:

— Извини. Сегодня из меня ужасный собеседник.

Синтия лукаво улыбнулась:

— Я случайно не отвлекаю тебя от кого-то, с кем ты предпочёл бы сидеть и мрачно размышлять?

Что-то в её тоне заставило его замереть, а выражение её глаз вытянуло из него ответ прежде, чем он успел подумать:

— Было бы невероятно грубо с моей стороны, если бы это было правдой.

— Вовсе нет. Мы друзья, Ник. Не секрет, что наша фирма хотела бы работать с больницей Святой Анны, но наши отношения не сводятся к бизнесу. Наши семьи давно знают друг друга. — Больше всего я всегда восхищалась тем, как ты видишь людей и поддерживаешь их, в том числе меня. Даже больше, чем твоим чувством долга перед семьёй и обществом. Ты ни разу не посмотрел на меня свысока и всегда относился ко мне как к компетентной женщине, к мнению которой стоит прислушаться. Кем бы я была, если бы не отплатила тебе тем же? Если сегодня вечером ты хотел бы быть с кем-то другим, я не собираюсь тебе мешать.

Ник смотрел на неё, едва дыша.

«Она знает».

В тот момент он был в этом уверен. Она так осторожно выбрала местоимение. И выражение её лица, эта тёплая, мягкая улыбка, будто без слов говорившая: я твоя сестра и всегда буду на твоей стороне. Она знала. Каким-то образом знала.

Ника охватил ледяной ужас: а вдруг Эрин был прав и, несмотря на все его старания, все уже всё знали?

Был ли самый большой секрет Ника вообще секретом?

Синтия по-прежнему выглядела совершенно спокойно и подозвала официанта:

— Думаю, будет лучше просто выпить, а не ужинать. Сегодня вечером мне хочется заказать еду в номер и как следует отмокнуть в ванне.

Она забрала счёт и, прежде чем Ник успел возразить, расплатилась своей картой. Когда Синтия начала вставать, он поймал её за руку.

— Спасибо, — тихо сказал он. Он надеялся, что она поняла, за что именно он её благодарит.

По её лёгкой улыбке Ник понял, что она поняла.

— Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, Ник, звони мне. Я давно ждала возможности поддержать тебя так же, как ты поддерживал меня. — Она подмигнула. — Только не тяни слишком долго. А то я хочу увидеть за этим столом того, с кем ты действительно хочешь быть. Понял?

Он улыбнулся ей в ответ:

— Я постараюсь.

***

Джаред не собирался обсуждать с друзьями возможный переезд Ника к нему. Но неделю спустя после праздника Четвёртого июля, когда он зашёл к Саймону и Джеку на то, что все уже начали называть ежемесячным семейным ужином, разговор сам собой свернул на эту тему.

Поначалу они собирались за семейным ужином каждое воскресенье, но при нынешнем плотном графике всех участников встречаться раз в месяц было гораздо удобнее. Иногда они устраивали и по два ужина в месяц, если был особый повод. Иногда из-за расписания встречи проходили почти одна за другой, а иногда между ними могло пройти почти два месяца.

День тоже менялся: порой они встречались в пятницу, порой в воскресенье, в зависимости от дежурств и других обязательств. Иногда собирались в ресторане, иногда заказывали еду навынос и встречались у кого-нибудь дома. Это мог быть лёгкий бранч или полноценный ужин из пяти блюд. Требование было только одно: присутствовать должны были все.

Каждый оставался столько, сколько мог, и делился новостями своей жизни.

Хотя иногда за кого-то это делали другие.

На этот раз семейный ужин проходил в квартире Саймона и Джека. Джек готовил маринованные в мисо стейки из лосося и дикий рис-пилаф, а к ним — свой салат из рукколы и кисло-острый суп. Джаред принёс хлеб и вино, Оуэн и Эрин — ещё вина и домашний пирог на десерт, и вечер обещал быть приятным во всех отношениях.

Но Джаред не успел выпить и половины бокала вина, как его усадили на диван, а все уставились на него.

— Джаред. — Саймон обеспокоенно посмотрел на него. — У тебя всё в порядке?

Что-то в его тоне заставило Джареда замереть.

— Я в порядке. Правда. Почему ты спрашиваешь?

Саймон и Эрин обменялись понимающими взглядами. Джаред повернулся к сидевшему рядом Оуэну, совершенно сбитый с толку, но тот выглядел не менее серьёзным. Джек, заканчивавший на кухне последние приготовления, тоже оторвался от еды, явно ожидая услышать, что происходит.

Джаред поджал губы:

— Ладно, ребята. В чём дело?

Остальные переглянулись, явно решая без слов, кому говорить первым, но, как и следовало ожидать, в конце концов заговорил Оуэн.

— Ну, мы услышали слух, что ты что-то от нас скрываешь. Что тебе одиноко, а ты нам об этом не говоришь.

«Ник, ты болтун. Сколько ты им рассказал?» Джаред прочистил горло и отпил вина.

— Понимаю.

Саймон подался вперёд:

— Почему ты ничего нам не сказал? Мы бы помогли.

Оуэн выглядел не менее расстроенным:

— Мы что, дали тебе понять, что с нами нельзя об этом говорить? Поэтому ты отказался от нашего с Эрином предложения переехать к нам?

— Ты бы предпочёл переехать к нам с Хун Вэем? — добавил Саймон.

— Хватит. — Джаред поднял руки, едва не расплескав вино. — Я не хочу переезжать ни к кому из вас, и никто из вас ни разу не дал мне почувствовать себя нежеланным. — Он вздохнул. — Боюсь, моё одиночество вообще не новость. Просто его стало невозможно игнорировать, когда все остальные устроили свою личную жизнь. Есть вещи, которых я хочу добиться, но слишком долго их откладывал. Пора наконец заняться ими.

Глаза Эрина расширились:

— Это значит, что вы с Ником…?

Джаред пожал плечами:

— Не знаю. Всё сложно.

Саймон обеспокоенно посмотрел на него:

— До меня дошёл слух, что он подумывает встречаться с Синтией Райан.

Джаред ущипнул себя за переносицу:

— Ник не собирается встречаться с Синтией Райан. Мы встречаемся, просто пока держим это в секрете. Мы оба стараемся, чтобы у нас всё получилось. На самом деле на прошлой неделе он сказал мне, что хочет переехать ко мне.

Все заговорили одновременно, поздравляя Джареда и говоря, как это замечательно. Только Джек, казалось, был ошеломлён.

— Ты хочешь сказать, что он подумывает о том, чтобы признаться?

— Не знаю, дойдёт ли до этого. Но мы могли бы жить вместе как соседи по комнате, по крайней мере для всех остальных. Это дало бы нам время как следует узнать друг друга.

Эрин кивнул:

— И это дало бы Нику время привыкнуть к мысли о том, чтобы раскрыться. Для него это огромный шаг.

Саймон не выглядел убеждённым:

— Но для тебя это не очень выгодная сделка. Ты всегда был открыт. И ты ведь хочешь настоящих отношений, правда? Открытых?

— Хотел бы. Но сейчас я хочу получить от отношений с Ником всё, что могу.

Они оставили эту тему и перевели разговор на других людей, но Джаред понимал, что Оуэн и Саймон особенно не в восторге от этой идеи: он соглашался на отношения, которые для них выглядели лишь наполовину настоящими. Как и следовало ожидать, пока остальные мыли посуду и убирали со стола, Оуэн отвёл Джареда на террасу и тихо заговорил с ним.

— Ты действительно согласен на это? — спросил он. — На то, чтобы ваши отношения оставались полностью скрытыми?

— С Ником всё всегда было так. Почему теперь всех это так волнует?

— Потому что ваш совместный переезд — это огромный шаг, а для всех остальных он будто вообще ничего не значит. Наверное, я просто хотел, чтобы ты продвинулся дальше. Сможет ли он вообще приходить на семейные ужины? Насколько открыто мы можем говорить о нём, чтобы другие не догадались, что мы что-то скрываем? Ты понимаешь, насколько тебе придётся контролировать себя рядом с ним на людях? И насколько трудно это будет, когда наедине вы станете гораздо ближе?

Да, Джаред обо всём этом думал.

— Я не вижу, что ещё можно сделать, если только не потребовать от него признаться. А это, как я тебе уже говорил, отличный способ его спугнуть.

Оуэн поморщился:

— Может, тебе и стоит. Может, если он не готов быть рядом с тобой открыто, тебе не стоит давать этим отношениям шанс.

От этой мысли у Джареда сжало грудь:

— Это несправедливо.

— По отношению к тебе — вполне справедливо.

— Я думал, тебе нравится Ник. И это ты говорил мне, что я поступил ужасно, когда заставлял его выбирать между нами, пока мы были подростками.

— Нравится. Он мне очень нравится. Но ты мне нравишься больше. И я никогда не говорил, что ты ужасный. — Оуэн вздохнул. — Слушай. Делай то, что считаешь нужным. Только будь осторожен, хорошо? И будь умницей. В конце концов, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя одиноким. Просто пойми: тебе уже не шестнадцать. Тебе тридцать шесть. Ты и так отдал слишком большую часть своей жизни ожиданию. Есть и другие парни, которым ты нравишься. Парни, рядом с которыми тебе не придётся чувствовать себя так.

Джаред сразу подумал о Мэтте.

— Да, но они не Ник.

Оуэн обнял Джареда за плечи:

— Тогда я надеюсь ради тебя, что он одумается.