Глава 9

В доме было тихо, когда Оуэн повёл Эрина в свою спальню. Джаред подозрительно отсутствовал, оставив Эрина наедине с Оуэном, его бешено бьющимся сердцем и бушующими сомнениями.

Дело было не в том, хочет ли он этого. Он мечтал заняться с Оуэном любовью, фантазировал о том, чтобы быть с ним, с незапамятных времён. Он никогда не думал ни о ком другом. Это был такой эпический момент для него, и он чувствовал себя сделанным из бабочек. Половое созревание пришло к Эрину поздно и медленно. Ему казалось, что с ним что-то не так, потому что, когда его тело наконец начало реагировать, оно вело себя не так, как у всех остальных. Его оргазмы, во-первых, были гораздо тише и никогда ни на чём не сосредоточивались. Скорее, иногда у него случалась крошечная вспышка сексуального возбуждения в ответ на случайные раздражители. У него тоже никогда не было фантазий… кроме фантазий об Оуэне, да и те были смутными и неопределёнными. Цвета и образы в его сознании, пока его тело стремилось к разрядке.

Всё будет совсем по-другому, и он не был уверен, что готов.

Секс с Оуэном Ганьоном. Уже тот факт, что он вообще будет с кем-то заниматься сексом, был достаточен, чтобы лишить его равновесия, потому что он предполагал, что этого никогда не произойдёт. То, что это происходит, и именно с Оуэном… Вот он, почти у двери в комнату Оуэна, где Оуэн поцелует его, прикоснётся к нему, снимет с него одежду…

— Ты в порядке? — Они были уже в комнате, и Оуэн коснулся лица Эрина, глядя на него с беспокойством. — Ты бледный как простыня и жёсткий как камень. — Его кривая улыбка стала печальной. — Слушай, мы не обязаны этого делать.

Эрин покачал головой, стараясь не быть деревянным.

— Нет, я хочу. Просто опасаюсь. Извини.

— Тебе не за что извиняться. — Оуэн скользнул пальцами к затылку Эрина, запустив их в волосы. — Серьёзно, мы можем не спешить, или если ты не хочешь, если тебе не нравится близость ниже пояса, я не против. Можем отложить секс на потом, или… ну, ты понял.

Эрин не мог дышать.

— Что ты имеешь в виду? Ты не против чего?

— Я имею в виду, что хочу быть с тобой так, как тебе удобно. Почему это расстраивает? — Оуэн поджал губы. — Ты меня боишься?

Хотя Оуэн спросил это с насмешливой ноткой в голосе, Эрин также видел тени на его лице — отголоски тех, что были за ужином. Почему он так одержим беспокойством о том, боится ли его Эрин?

— Я не боюсь тебя.

Оуэн расслабился.

— Ладно. Ты нервничаешь, потому что пытаешься сказать мне, что не хочешь заходить до конца?

— Дело не в этом, просто… — Эрин осторожно подбирал ответ. — Это слишком много — впустить кого-то так далеко за мою защиту.

Оуэн поднёс пальцы к лицу Эрина.

— Ты слишком долго был один. Я хочу быть с тобой, пусть даже ненадолго.

Твёрдый, холодный ком страха внутри Эрина подкатил к горлу, и он крепко сжал кулак. 

— В этом-то и проблема. Как только я кого-то впущу, я не захочу, чтобы это было ненадолго.

Лицо Оуэна смягчилось — сначала от удивления, а затем от почти мальчишеского сияния, которое украло сердце Эрина.

— Тогда я буду с тобой, пока ты меня терпишь.

Он снова поцеловал Эрина.

Они уже целовались несколько раз, и этот поцелуй был медленнее, легче, тише, чем все предыдущие, но за ним таилось столько чувственного обещания, что Эрин едва мог удержаться и стоять прямо, цепляясь за плечи Оуэна. То, как лениво и изящно его язык исследовал рот Эрина, заставляло его задыхаться. Ему хотелось, чтобы позади была стена или кровать. Руки Оуэна блуждали по его плечам, вниз по рукам, вверх по бокам его тела, пока наконец не добрались до края свитера.

О, как же Оуэн был хорош в этом.

Позволь ему вести. Отдайся ему. Позволь ему играть на тебе, как на инструменте. Эрин мог представить это в своём воображении — быть скрипкой в руке Оуэна, пока его рука скользит по его телу…

Эрин вздрогнул, тая в объятиях Оуэна.

Оуэн прервал поцелуй и прошептал Эрину в шею.

— Можно я сниму с тебя часть одежды?

Не в силах мыслить, чувствуя себя беспомощным, Эрин поднял руки, пока Оуэн снимал с него свитер и водолазку. Он вздрогнул от холода в комнате, а затем задрожал по другой причине, когда Оуэн снова обнял его. Однако Оуэн не возобновил поцелуй, а поднёс руки Эрина к своей рубашке.

— Раздень и меня.

Эрин не был особенно искусен в снятии рубашки, но это было волнующе — видеть, как появляется его кожа, видеть, как Оуэн дрожит так же, как и он. Когда Оуэн прошептал ему в ухо: «Прикоснись ко мне», Эрин сделал это, скользя ладонями по красивой, рельефной груди и наслаждаясь тем, как Оуэн реагирует на каждое прикосновение. У него была такая красивая кожа. Мягкая, с тёмными волосками, спускающимися к животу. Единственное место, где она была испорчена, — левый бок. Там серия тонких, бледно-красных линий, очерченных белым, пересекала кожу странными узорами. Старые шрамы.

Что-то подсказывало Эрину, что к этим отметинам не стоит приближаться.

Вместо этого он сосредоточился на сосках Оуэна — бледно-розовых кружочках под шапкой волос. Они затвердели, поднимаясь и опускаясь в такт слегка учащённому дыханию Оуэна.

Поцеловав Эрина в волосы, он усмехнулся и поднёс одну руку Эрина к своей груди, так что его пальцы коснулись соска.

— Трогай меня сколько хочешь. — Он держал свою руку близко к руке Эрина, показывая, как теребить сосок и снова ища его рот. Однако вместо поцелуя он прошептал у губ Эрина. — Хочешь, я тоже буду трогать тебя?

Ошеломлённый и потерянный, Эрин кивнул.

Тогда Оуэн глубоко поцеловал его. Они исследовали соски друг друга, дразнили, пока не заставили друг друга стонать. А потом вместе споткнулись о кровать, их ноги ударились о матрас.

 Вместо того чтобы лечь, Оуэн попросил Эрина помочь ему расстегнуть брюки, отправив их на пол. Когда он скользнул кончиками пальцев Эрина под своей пояс, тот прервал поцелуй и уткнулся лицом в шею Оуэна.

Оуэн провёл рукой по голой спине Эрина.

— Нам нужно замедлиться?

Да? Нет? Эрин провёл большим пальцем по резинке трусов Оуэна, касаясь лбом его челюсти.

— Всё происходит так быстро.

— Тогда на сегодня остановимся.

— Но я не хочу останавливаться, в этом-то и проблема.

Оуэн скользнул по ягодицам Эрина, легко обхватывая их.

— Как насчёт компромисса? Ляжем на кровать и будем целоваться. И всё, только и всего. Ты решаешь, сколько на нас одежды и когда остановиться.

— Почему я всё решаю? Разве это справедливо?

— Потому что это не мой первый раз, а твой. И кроме того. — Он медленно провел вверх по боку Эрина. — Для меня действительно достаточно делать с тобой что угодно. Я давно этого хотел.

Эрин прижал руки к груди Оуэна.

— Врёшь. Ты говорил, что я тебе не нравился.

— Я сказал, что считал тебя врагом. Но я всё равно тебя уважал и всё равно тебя хотел. Я мечтал о сексе из ненависти. — Когда Эрин рассмеялся, Оуэн украл поцелуй. — Честно говоря, немного разочарован, что теперь его не будет.

— Уверен, мы поссоримся из-за чего-нибудь. Хотя не думаю, что буду хорош в каком-либо виде секса.

— Говорю тебе, мы не обязаны этого делать, если тебе неинтересно. Или можем ограничиться поцелуями и прикосновениями, если хочешь.

Эрин не знал, что делать со всей этой уступчивостью.

— Дело не совсем в этом. У меня определённо меньше интереса к сексу, чем у большинства знакомых мужчин, что всегда заставляло меня чувствовать себя неловко. Но иногда я… — Он осекся, внезапно смутившись.

Оуэн погладил его, мягко покачивая, пока они стояли.

— Не останавливайся. Я хочу слышать, что ты чувствуешь.

Эрин закрыл глаза и отдался ощущению того, что его держат на руках. Отпустил себя в это чувство, изо всех сил стараясь ему доверять. Верить, что можно открыть эту часть себя кому-то другому и просто быть.

— Иногда мне интересен секс. Любопытно, нетерпеливо, отчаянно хочется быть с партнёром способами, которые кажутся мне невероятно порочными, по крайней мере, для меня. Но впускать кого-то слишком опасно. Опасно показывать, чего я хочу и чувствую, видеть меня голым. Прикасаться к моим интимным местам и смотреть на меня, пока я теряю себя в похоти. — Он открыл глаза и уставился на плечо Оуэна. — Я никогда не понимал, как другие люди это делают.

Руки Оуэна лежали на его талии, а щека – на волосах, пока он говорил.

— Это так забавно, потому что поначалу я не мог насытиться. Мне хотелось, чтобы меня видели. Трогали. Я был так одинок, зол и печален, и секс часто был единственным способом контролировать себя. Но это было похоже на попытку согреться спичкой. Удовольствие только на миг, а потом я снова отчаянно искал кого-нибудь, чтобы зажечь следующую. Пока я не послушал своего психотерапевта и не остался наедине с эмоциями. Не позволил себе чувствовать пустоту, пока не понял, как и почему мне нужно, чтобы меня наполняли должным образом.

Он так свободно говорил о том, что посещал психотерапевта.

— У меня никогда не было психотерапевта.

— Никто не предлагал? Или ты слишком гордый?

Если бы Эрин услышал какую-то насмешку в голосе Оуэна, он не смог бы ответить.

— И то, и другое, наверное.

— Это хорошая вещь, если найти правильного. Кто-то, кто выслушает, как тебя выворачивает наизнанку. Кто-то, с кем ты не знаком, кто не знаком с тобой, кто не имеет никакого отношения к твоей жизни, кроме твоих признаний. Была одна сказка, которую я читал в детстве, о принцессе, которая шептала свои тревоги печи — кажется, её захватили в плен или что-то в этом роде, не помню деталей, — и в конце концов король слышит её и женится на ней. Наверное, я перевираю. Но часть, о которой я всегда думал, — это идея шептать печи. Вот что такое хороший психотерапевт, только они отвечают, но не делают предложения. Они позволяют тебе выплеснуть чувства, а иногда возвращают их тебе осмысленным образом, который помогает разобраться в себе. Но в основном это просто навороченный пакет для рвоты.

Эрин улыбнулся этому образу.

— Я не знал, как его найти. Это был бы такой скандал в городе.

— О, чёрт, нет, не в городе. Ты не слышал, что я сказал? Мой — в Дулуте. Если ты когда-нибудь серьёзно захочешь сходить к психотерапевту, я попрошу свою женщину порекомендовать кого-нибудь из её офиса, и мы будем ходить к своим терапевтам одновременно.

Эрин не мог поверить, что минуту назад они целовались, а теперь говорили о психотерапии. Вернее, Оуэн говорил, и он был этим воодушевлён. Эрин поцеловал его в ухо.

— Я хочу впустить тебя, — прошептал он.

— Никуда не торопимся, — прошептал в ответ Оуэн.

Они закончили тем, что лежали вместе на кровати, Оуэн — в одних трусах и носках, а Эрин был просто без рубашки. Они обнимали друг друга и лениво целовались тем неторопливым образом, которое не служит прелюдией к сексу. Эрину это нравилось. Даже очень. Это казалось пьянящим и сладким, ужасно интимным и фантастически безопасным.

— Давай сходим ещё на одно свидание, — сказал Оуэн, когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дух.

— Давай, — согласился Эрин и снова поцеловал его.

Оуэн чувствовал себя так, будто ему снова пятнадцать, только на этот раз его жизнь не была помойкой.

Хотя он проснулся один, его подушка всё ещё пахла Эрином, и он, глупый влюблённый дурак, прижал её к лицу, пытаясь вобрать в себя как можно больше этого аромата. Он долго лежал в постели, снова и снова прокручивая в голове самые яркие моменты вечера, позволяя себе быть… ну, восторженным.

Эрин был таким милым. Не на поверхности, а глубоко внутри, за колючими, чопорными слоями. Кто бы мог подумать? Никто. Но теперь Оуэн знал правду. Эрин был нежным, колеблющимся мужчиной, который хотел подходить к сексу осторожно. Ему было стыдно за свою неопытность, но он распускался, как застенчивый, прекрасный цветок, когда ему позволяли вести в любовной игре. Ни за что Оуэн не признается, что считает это очаровательным. Этот человек его пришибёт. Но это было очаровательно. Абсолютно и полностью.

Его личный Эрин Андреас. Оуэн не мог быть счастливее.

Он проснулся первым, как обычно, но всё ещё улыбался, когда вышел из подвала после тренировки и обнаружил на кухне Джареда, который ждал его.

— Судя по твоему лицу, свидание удалось. — Джаред протянул Оуэну чашку кофе. — Я рад.

— Очень удачное свидание. — Оуэн не хотел вдаваться в подробности, но всё равно не мог перестать улыбаться, добавляя сахар. — Кстати, куда ты вчера вечером делся?

— К Джеку и Саймону. В итоге я посмотрел с ними первую серию какого-то корейского романтического триллера. Было неплохо. — Он приподнял бровь, глядя на Оуэна. — Только, пожалуйста, не выгоняй меня из дома на все выходные.

— Не. — Оуэн отпил глоток. — Думаю, эти выходные стоит провести спокойно. Наверное, много чего сделаем втроём. Можем что-нибудь вместе приготовить, а потом посмотреть шоу. Может, пригласим Джека и Саймона, если они не на смене.

Так они и сделали. Джек и Саймон работали в субботу, поэтому общую встречу назначили на воскресенье днём, а субботу провели дома. Купив ингредиенты для рагу и всё подготовив на кухне, Оуэн, Джаред и Эрин смотрели телевизор — реалити-шоу о домашнем ремонте, — пока мясо мариновалось.

Оказалось, что Эрин питает слабость к таким передачам. Особенно он любил те, где людям преображали дома или любые части их жизни. Как только Оуэн это понял, он быстро поискал в интернете, и, пока рагу томилось на медленном огне, он включил им перезапущенного «Квир ай».

Эрину понадобились салфетки. А ещё он прижался к Оуэну так сильно, что тот осмелел и положил руку на спину своего любовника. Спасибо, «Великолепная пятёрка».

Воскресенье выдалось другим, но тоже прекрасным днём. Приход Джека и Саймона означал, что предстоит больше готовить, но Оуэн с нетерпением ждал своего обычного соперничества с Джеком, которое началось, как только они отправились в совместный поход за покупками. Они с Джеком спорили о том, что готовить, кто будет готовить и кто лучше во всех аспектах всего с той секунды, как мужчина вошёл в дверь, и до той минуты, когда они оказались на парковке у продуктового магазина.

Эрин покачал головой, глядя на Оуэна, пока Саймон отвёл Джека в сторону и зашептал что-то о том, что не нужно устраивать сцену.

— Ты не шутил. Ты и правда любишь спорить.

Оуэн потер руки.

— Это разгоняет кровь. — Он игриво изогнул брови, глядя на Эрина. — Хочешь продолжить с того места, где остановился хирург?

Прежде чем Эрин успел ответить, перед ними остановилась сгорбленная седая женщина и, улыбнувшись, повернулась к Оуэну. Он знал, куда всё идёт, ещё до того, как она открыла рот, но ничего не мог поделать, кроме как стоять и слушать.

— Молодой человек, я хотела сказать вам, каким удовольствием было слушать вашу игру на сборе средств в прошлом месяце.

И снова Эрин пришёл ему на помощь, ловко отвлекая её, но на этот раз Оуэн не застыл, а только задумался. Когда после её ухода Эрин успокаивал его, Оуэн поцеловал его руку, затем взял её и повёл вперёд, в отдел овощей.

Оуэн прекрасно провёл время с друзьями, и ему нравилось смотреть, как Эрин без усилий вливается в их компанию, но эта женщина не выходила у него из головы весь вечер.

Она всё ещё была в его мыслях на следующее утро, когда Джаред поприветствовал его на кухне.

Оуэн отставил кофе и достал из холодильника ингредиенты для омлета.

— У тебя сегодня обычный приём?

— Нет, я вижу пациентов только во второй половине дня, потому что вечером у меня смена в реанимации, но я приду пораньше на собрание и доделать кое-какие карты. А ты?

— Ну, теоретически сегодня лёгкий операционный день, но у Кэтрин есть пациентка, которую, вероятно, придется кесарить, и я думаю, её сегодня добавят в расписание. Она хотела попробовать естественные роды, но если стимуляция не сработает, она пойдёт в операционную. — Он подбросил половину луковицы в воздух, прежде чем положить её на разделочную доску, чтобы нарезать кубиками. — Если останется время, я хотел бы после работы отвезти Эрина в спортзал.

— В спортзал?

— Ага. Он упоминал, что хотел бы научиться играть в ракетбол, и когда я снова заговорил об этом, он всё ещё был заинтересован, так что я подумал, почему бы и нет.

— Круто. Ну, повеселитесь.

Оуэн замер с ножом над луковицей, когда в его мысли внезапно вторглась вчерашняя женщина. Она не выходила у него из головы с тех пор, как они вышли из магазина. Он каждый раз отгонял её, но теперь позволил её словам задержаться, прислушиваясь к своей реакции. Он дал этому ощущению осесть на языке и в конце концов вылиться наружу. 

— Люди постоянно говорят мне о том выступлении. Рам тоже подходил к нам за ужином на днях и пытался уговорить меня вступить в квартет. — Оуэн ждал, что Джаред ответит.

На кухне повисла тишина, прежде чем Джаред заговорил.

— Мне жаль, если тебя беспокоит, что все говорят об этом.

Большой палец Оуэна скользил по боку луковицы, пока он так пристально смотрел на неё, что его глаза затуманились.

— Я позвонил и записался на приём к психотерапевту пораньше, так что, надеюсь, это поможет.

— Надеюсь, что так. Ещё раз извини.

Он ещё не нарезал луковицу, но она была уже разрезана пополам, так что её запах всё равно поднимался, заставляя глаза щипать.

— Я… чувствую, что должен рассказать… ему. Эрину, я имею в виду. О своём прошлом. Но, возможно, это эгоистично.

Ещё одна долгая пауза.

— Почему это эгоистично — хотеть рассказать ему?

Он проткнул ножом первый сегмент овоща, позволяя запаху наполнить пазухи и отвлекая себя.

— Не знаю. Это кажется эгоистичным.

— Он выглядит так, будто не хочет знать о тебе такие вещи?

Второй разрез, снова жжение.

— Не знаю.

— Почему ты чувствуешь, что должен ему рассказать, если можно немного изменить направление допроса?

Чтобы узнать сейчас, отреагирует ли он плохо, прежде чем я зайду слишком далеко.

Оуэн положил нож на разделочную доску. Это было неправильно. Он на самом деле не думал, что Эрин отреагирует плохо. Это просто старая тьма подкрадывалась. Но он был рад, что теперь опознал её, чтобы встретить лицом к лицу, а не проецировать на Эрина.

Сделав ещё один вдох и выдохнув, он возобновил нарезку, на этот раз спокойнее.

— Я думаю, такие вещи стоит знать тем, кто так близок ко мне, если они собираются остаться.

Он почувствовал, как Джаред двинулся рядом, прежде чем мягкая рука легла на его плечо. Взглянув в его сторону, он увидел печальную улыбку, которая всегда появлялась на лице Джареда, когда Оуэн говорил об этой части своего прошлого. 

— Это не эгоистично. — Джаред сжал его плечо, прежде чем отпустить. — И я согласен, когда-нибудь тебе стоит об этом поговорить. Но я также не думаю, что нужно торопиться. Сделай это, когда почувствуешь, что настало время.

Оуэн кивнул, расслабляясь.

— Спасибо за бесплатную терапию.

— Всегда пожалуйста. — Джаред наполнил свой термос остатками кофе в кофейнике. — Хочешь, я заварю свежий, прежде чем уйду, или сам справишься?

Оуэн отмахнулся от него ножом.

— Иди. Увидимся.

Когда Оуэн услышал звук шагов на лестнице, первый омлет уже снимался со сковороды. Его сердце затрепетало, когда он ждал, пока Эрин выйдет из-за угла.

Это был первый раз, когда он появился заспанным, а не уже одетым, и Оуэн решил, что такой вид ему нравится больше всего. Уязвимый и открытый, как в пятницу вечером. И застенчивый: он замер у входа на кухню, готовый в любую секунду броситься в свою комнату. 

Решив показать себя с лучшей стороны, Оуэн положил вилку рядом с первой тарелкой с омлетом и потянулся за кружкой, которая, как он знал, стала любимой кружкой Эрина. 

— Садись, вот омлет. Сейчас я начну делать свой и присоединюсь к тебе. Только что сварилась свежая порция кофе.

Когда Эрин сел, Оуэн поставил перед ним кружку чёрного кофе, сливки и ложку. Он бы добавил в кофе всё сам, но боялся, что это будет выглядеть слишком напыщенно. К тому же он решил, что им обоим нужно сейчас занять чем-то руки.

Он сосредоточился на том, чтобы положить второй омлет на сковороду, хотя всё равно внимательно следил за Эрином краем глаза. Как только омлет начал готовиться, он снова завёл разговор.

— Выспался?

— Да, спасибо. — Эрин отпил кофе. — А ты?

— Как младенец. — Он оглянулся через плечо. — Слушай. Мы говорили о том, чтобы научить тебя ракетболу. Если у нас обоих будет время и я смогу взять корт сегодня вечером, ты заинтересован?

Эрин замер с куском омлета на полпути ко рту.

— О, да, это звучит замечательно. Только я не уверен, что у меня есть подходящая одежда или экипировка.

— Заедем в спортивный магазин по пути. — Оуэн занялся своим омлетом, переворачивая его. — Можем поехать вместе, чтобы отправиться сразу после работы. Хотя, возможно, тебе придётся подождать меня, если операционный график затянется.

— Я не против подождать. У меня, как известно, полно работы.

— Хорошо, хорошо. — Оуэн переложил еду на свою тарелку. — Всё вкусно?

— Замечательно.

Они вместе помыли посуду, быстро приняли душ и оделись, а затем отправились на работу.

— Ты буквально сияешь. — Саймон толкнул его локтем и озорно подмигнул, пока они готовились к первой операции. — Оба. Вы оба теперь такие другие. Медсёстры только и делают, что сплетничают. Ты перестал быть ворчливым, а Эрин — несгибаемым.

Оуэн не знал, что сказать. Надеюсь, это продлится подольше? Звучало слишком фаталистично. Поэтому он просто улыбнулся, пожал плечами и опустил голову, что было на него не похоже.

Но это не казалось неправильным. Только странным.

Пациентке Кэтрин в конце концов не понадобилось кесарево, поэтому Оуэн торчал в комнате отдыха на третьем этаже, довольный тем, что играл в игры на телефоне, пока Эрин заканчивал совещание. Он намеренно избегал новостей, потому что ни за что не позволил бы чему-то унылому испортить этот день.

Когда Ник Беккерт проходил мимо и помахал ему, замедляясь, словно хотел поговорить, Оуэн с радостью отложил телефон и встал, чтобы поприветствовать своего друга детства, ставшего начальником.

— Ник. Что-то нужно?

Улыбка Ника не совсем дошла до глаз, и он выглядел так, будто не выспался.

— Если у тебя есть несколько минут, я не отказался бы подышать свежим воздухом.

Оуэн не помнил, когда Ник в последний раз просил его подышать свежим воздухом. Что-то назревало.

Ник привёл их на крышу — неожиданный ход — и достал ключи, чтобы отпереть дверь.

— Это сейчас моё личное убежище. Уже пятнадцать лет здесь планируют сделать сад на крыше, но никогда нет денег закончить проект, а если дверь не запирать, люди забираются сюда курить.

— Классный поступок для больницы.

Ник плечом толкнул дверь.

— Я давно понял, что не стоит многого ожидать от людей.

Оуэн понятия не имел, зачем Ник привёл его сюда, но не стал допытываться и не паниковал. Что касается главных врачей, Ник был довольно спокойным. Даже слишком, если спросить Джареда. Оуэн соглашался до некоторой степени, хотя думал, что большая часть проблемы — в руководстве вокруг него. Как он мог быть агрессивным, когда у него связаны руки? Джаред утверждал, что Ник слишком осторожен, слишком стремится играть роль посредника. «Он где-то между Обамой и Аароном Бёрром» — любимая жалоба Джареда.

Сейчас он не выглядел нерешительным, скорее как терпеливый хищник. Ник опёрся на край ограждения и уставился вниз, оставив Оуэна ждать.

Оуэн присоединился к своему начальнику у разрушающейся стены.

— Когда мы закончим, я отведу Эрина в городской спортзал учиться играть в ракетбол.

Это вывело Ника из его цикла сосредоточенности, заставив его слегка встревожиться.

— Эрин? Играть в ракетбол?

Кивнув, Оуэн сбросил несколько кусочков гравия на крышу клиники внизу.

— Он хочет в конце концов посоревноваться с некоторыми членами правления. Но сначала нужно научиться держаться на корте.

То, как выражение лица Ника закрылось при упоминании членов правления, сказало Оуэну, что Ник тоже в курсе охоты на похитителя, что имело смысл. Хорошо. Значит, Эрин не занимается этим в одиночку.

За этим ли Ник привёл его сюда?

Ник постучал большим пальцем по выступу, бросив взгляд на Оуэна.

— Значит, ты теперь с ним встречаешься?

— Встречаюсь.

Ник поморщился.

— Не надо было говорить ему, что можно остаться у тебя. Надо было привести его к нам. Моя мать и бабушка Эмерсон и глазом бы не моргнули, если бы я попросил.

Подожди-ка.

— Что значит «не надо было ему говорить»? Какое ты имеешь отношение ко всему этому?

— Я сказал ему остаться у тебя, чтобы он мог работать над документами без вмешательства отца.

— Ты имеешь в виду те, которые я для него расшифровал?

Ник поджал губы.

— Да, те. Которые ты не должен был даже видеть. Как и то, что вы должны были только притворяться парой.

Оуэн опёрся локтем на стену и внимательнее посмотрел на Ника.

— Есть что-то плохое в том, что я встречаюсь с Эрином? Что касается документов, я всего лишь решил небольшую математическую задачку.

— Это было нечто большее, чем небольшая задачка.

Правда.

— Эрин просил меня не говорить об этом, и я не говорил. Даже с ним.

— Ты также устроил публичную сцену на глазах у всего города. Ничего из этого не было в его характере, и ты всё это начал.

— Я пропустил момент, когда ты стал нянькой Эрина, которая принимает за него решения?

— Ты не подходишь ему. Ты его заводишь и сбиваешь с толку. И хотя я знаю, что ты хороший человек, когда ты бросишь эту затею и уйдёшь, именно ему придётся за это расплачиваться.

— Кто сказал, что я собираюсь уходить? Мы были фиктивной парой несколько недель, настоящей — несколько дней. Мог бы дать мне хоть небольшой кредит доверия? Думаю, я выглядел бы ещё более жутковато, если бы уже достал обручальное кольцо, тебе не кажется?

— Я присматриваю за этим чёртовым парнем с пятнадцати лет. Если бы я не присматривал, моя бабушка содрала бы с меня шкуру. Но, как оказалось, он ещё и друг.

Какого чёрта?

— Ты хочешь сказать, что читаешь мне нотации как старший брат, потому что твоя бабушка сказала, что тебе лучше так и сделать?

— Так точно.

Он сказал это так автоматически и с таким серьёзным лицом, что Оуэн был склонен ему поверить. К тому же он встречался с бабушкой Ника. Ей было девяносто три, но она всё ещё жила дома, и она была единственной, кого медсёстры боялись больше, чем Оуэна. Оуэн покачал головой, поворачиваясь спиной к стене и глядя на крышу.

— Ну надо же.

— Возможно, она хочет, чтобы ты зашёл. Рекомендую принести то лимонное безе, которым ты так гордишься. Шутки про обручальные кольца оставь дома. — Ник провёл рукой по волосам, вздохнув. — Ей никогда не нравилось, что у Эрина нет семьи, и что Джон Джин так устроил его жизнь, чтобы он никогда и не смог её обрести. 

Руки Оуэна сжались в кулаки.

— Пусть теперь попробует.

— Не стоит злить этого медведя. Ты видел, как он обыграл Джека, даже не подняв ножа. Это было из-за должности хирурга. А это касается его сына.

Ни за что Оуэн не оставит это просто так.

— Это абсолютно точно касается его сына. Сына, которым он пренебрегал. Которого он мучил. С которым играл. Которого обманывал.

— Играл? Обманывал? — Выражение лица Ника стало каменным. — Мы говорим об отце Эрина или о твоём?

Воздух вышел из лёгких Оуэна. На мгновение он почувствовал себя беспомощным, заледеневшим.

Нахлынула волна гнева, пронёсшаяся по нему, как вихрь огня, начинающийся у его ног, знакомое тепло и сила этого соблазнительного чувства. Возьми это, и тебе больше не нужно будет бояться.

Закрыв глаза, Оуэн вдохнул воздух в своё тело, игнорируя приглашение к гневу, оставаясь наедине со своим чувством беспомощности.

— Я говорю об Эрине. И если это был твой способ проверить меня, то это был подлый ход.

Тишина затянулась слишком надолго, и когда Оуэн открыл глаза, Ник смотрел на него с выражением, которое даже Джаред не смог бы критиковать: спокойным, уравновешенным, уверенным, но в конечном счёте добрым лицом лидера.

— Не жестоко проверять тебя, когда я пытаюсь защитить Эрина. Мы с тобой никогда не были близки, и у меня слишком много воспоминаний о том, как ты срывался на всех в школе. Конечно, я немного подколю тебя, когда узнаю, что ты встречаешься с моим другом. — Подмигнув, Ник крепко сжал плечо Оуэна, направляясь к двери в больницу. — Хорошая работа. Ты прошёл тест.

Оуэн уставился на Ника, затем покачал головой.

— Я тоже не очень хорошо тебя знаю и позволил рассказам Джареда повлиять на моё мнение. Понимаю, что должен был составить своё.

— Определённо должен был.

Оуэн оправил подол рубашки, прочистив горло.

— Так. Расскажешь мне о любимой еде Эрина, о которой я, возможно, не знаю?

Ник задумался на мгновение.

— Бутерброды с яичным салатом. Рецепт тебе нужно будет взять у моей бабушки.

Оуэн кивнул.

— Заберу. Спасибо.

Ник указал на дверь, улыбаясь.

— Пойдём обратно?

Ник не стал ждать ответа Оуэна, и Оуэн последовал за ним, пытаясь догнать и делая мысленную пометку больше никогда не позволять впечатлениям Джареда о главном враче сбить его с толку.