Глава 9

Через два дня она пришла снова. Хотя с момента их первой встречи погода заметно остыла, на ней было всё то же одеяние. Дочь Кидэра даже не сняла капюшона, по-прежнему скрывая волосы.

Беру ждал её. Ждал с самого утра. Он уже успел пожалеть, что отложил их встречу на два дня — ведь нож был готов ещё ночью. Он выковал его из самого прочного металла, что имелся в кузнице.

Когда в проёме появилась знакомая фигура, кузнец в нетерпении вскочил с низенькой лавки, на которой просидел с самого рассвета. Он основательно подготовился к её приходу (и совершенно не замечал, что так и не знает её имени). Вместо привычной рабочей одежды на нём был синий войлочный халат, накинутый поверх белой рубахи. Шёлковые чёрные штаны он заправил в высокие, остроносые сапоги из крашеной кожи. В руках он теребил шапку с меховой оторочкой из горностая. Сейчас он выглядел как сын зажиточного купца или чиновника. По сути, на нём было всё богатство его маленькой семьи — всё, что осталось после смерти отца, мастера Малена.

— Мир твоему дому, мастер! — первая поздоровалась девушка, приложив правую руку к груди, очертания которой едва угадывались под просторным нарядом.

Беру ответил на приветствие и показал ей длинный суконный свёрток, давая понять, что заказ готов.

Девушка приняла нож, но проверять его не стала — чтобы не обидеть мастера.

— Сколько я должна тебе? — спросила она, вновь не поднимая глаз.

— Передай отцу, что это мой подарок. Если нож ему понравится, в следующий раз я назову цену.

Он обдумал эту фразу ещё накануне вечером. Почему-то ему было стыдно брать деньги из рук такого прелестного создания. Весь этот наряд, отрепетированные слова — всё было лишь попыткой произвести впечатление. Хотя разочарование пришло сразу: девушка лишь пожала плечами, попрощалась и слилась с потоком прохожих.

Впрочем, Беру этого и было достаточно. Он надел шапку и тоже направился к выходу. Ковыряясь в навесном замке тяжёлым железным ключом, он не спускал глаз с верхней части улицы. Там, среди прочих эркинов, мелькал белый силуэт черноглазой красавицы. Выждав немного, Беру двинулся следом.

Она трижды останавливалась — у лавок, где, по всей видимости, делала покупки. Потом подошла к большому дому, окружённому забором из ровных деревянных дощечек. Лишь тогда Беру вспомнил: отец девушки — плотник.

Она скрылась за воротами и ни разу не обернулась. Благодаря этому кузнец остался незамеченным. Теперь он знал, где она живёт.

С тех пор он стал приходить в тот квартал каждый день, заканчивая работу раньше. Точнее, он и вовсе перестал работать. Каждое утро приходил в кузницу, ждал, что она появится, и отказывался от заказов — даже несмотря на крайнюю нужду. Вечером он направлялся в ту же сторону, в надежде увидеть её хотя бы издали.

Странности в поведении сына заметила и его старая мать. Сула решила, что Беру тяжело переживает череду неудач и обнищание.

Кто знает, сколько бы это продолжалось, если бы однажды кузнеца не уличили в слежке. В тот вечер всё было как обычно. Он стоял у лавки пекаря, напротив дома плотника. В какой-то момент его фантазии унесли слишком далеко, и он не сразу заметил пристальный взгляд. Очнувшись, Беру увидел, что на него смотрит незнакомый мужчина — высокий, плотный эркин, ровесник покойного отца. На нём был рабочий сюртук из грубой ткани, за пояс которого был заткнут длинный нож. Этот нож показался Беру очень знакомым.