Глава 9

— Вот это жизнь, — с удовлетворением сказал Уилл.

— Ага.

Уилл подмотал леску, оглянувшись на Тейлора, рассеянно любуясь и изящной линией его худощавого тела — даже в болотных сапогах, — и красотой этого заброса вперед. Тейлор взмахнул удилищем над плечом, так что шнур, казалось, на мгновение затанцевал в воздухе — петляя лениво и выпрямляясь позади него, — затем резко щёлкнул предплечьем, отправляя блестящий шнур петь впереди.

Шнур сладко загудел, и приманка легко упала на зеленую воду.

Да, это была жизнь. Тейлор улыбался ему, его темные волосы по-мальчишески падали на глаза, и Уилл усмехнулся в ответ.

Тейлор не был большим любителем природы, ну совсем — если только природа не означала какой-нибудь теплый пляж, — но он должен был быть слепым, чтобы не оценить красоту этого пейзажа: далекие, заснеженные, пурпурно-голубые горы и окружающий густой лес, красно-золотая листва, ярко контрастирующая с зелено-серыми иглами хвойных деревьев и сосен. Даже белые грозовые тучи, медленно надвигающиеся с востока, словно ледяные айсберги в небе, были красивы и драматичны.

— Стоило вставать в четыре утра? — спросил Уилл.

— Ради этого? Конечно.

Задания по охране все еще выглядят не очень. Но им придется довольствоваться той работой, которую они смогут найти, пока дела не наладятся.

— Ричард так и не перезвонил? — Тейлор, наверное, не забыл бы упомянуть, хотя этим утром его голова была занята другим: вчерашним «упражнением» на сближение с Грантом и тем, что Дули чуть не сбросили их с дороги.

— Нет. — Одно маленькое слово, но Уилл знал, что Тейлор расстроен.

— Мы найдём другой способ.

Тейлор ничего не ответил.

Уилл сделал несколько шагов назад, оглядываясь на валун на другом берегу реки. Он поднял кончик удилища, отводя его назад и вверх, чтобы создать петлю, и сделал заброс вперед. Леска блеснула, змеей прочертила воздух и упала вниз.

— Неплохо, — заметил Тейлор.

— Надо бы как-нибудь попробовать порыбачить на лосося на Аляске, — сказал Уилл. — Говорят, это что-то особенное.  

Когда-нибудь, когда они снова смогут позволить себе настоящий отпуск. 

У Уилла заурчало в животе. 

— Есть хочешь? — крикнул он Тейлору.

— Всегда.

Этим утром они поймали немного, но не в улове было дело. И даже не в самой рыбалке. Немного времени для себя, немного единения с природой. В основном — немного времени для себя.

Уилл почувствовал каплю на лице и взглянул на серое небо над головой.

— Я тоже. Готов закругляться?

В ответ Тейлор начал подматывать леску.

— Спасибо за это, — сказал он.

— За что? За рыбалку? Пожалуйста.

Выражение лица Тейлора было серьезным.

— Нет. За то, что позволил мне поехать с тобой.

— Позволил? Не было никакого «позволил». Конечно, ты едешь. — Уилл сказал это с жаром, потому что с неудовольствием осознавал, что изначально не хотел, чтобы Тейлор ехал. Каким же он иногда бывает придурком. Теперь он не мог представить, чтобы совершить эту поездку без него. Как раз тогда, когда он думал, что ближе они уже не могут стать. Но каким-то образом он чувствовал себя ближе к Тейлору, чем когда-либо.

— Мне нравится твой отец, — сказал Тейлор, всё еще серьезный, всё еще следуя своим мыслям.

— Мне тоже.

Тейлор издал рассеянный, забавный звук.

— Но тебе повезло. Я люблю своих родителей, но у меня нет этого. Того, что есть у тебя. Никогда не было.

Уилл знал это уже давно. Тейлор был близок с братьями и сестрой и поддерживал вежливые, отдаленно-нежные отношения с матерью. Он редко говорил об отце, но у Уилла сложилось впечатление, что Тейлор хотел бы более близких отношений. Ему было неприятно представлять себе гораздо более молодого, гораздо более уязвимого Тейлора, тоскующего по тому, что должно было принадлежать ему по праву.

Семьи — сложная штука. Но некоторым людям не стоило бы позволять иметь детей. Это факт.

— Грант тоже нормальный. По-своему, — добавил Тейлор.

Уилл рассмеялся.

— Спасибо за то, что… ну, не размазал его в лепешку. Хотя, я, наверное, размажу его сам.

— Нет. Он мне нравится. То, что мне в нем не нравится, он перерастет.

Они смотали лески, вышли из воды и встали рядом с «Ленд Крузером», снимая защитную экипировку. Под болотными сапогами на Уилле было полипропиленовое термобелье. Тейлор же, как обычно, надел джинсы, и хлопок, словно магнитом, притягивал холод и сырость.

— Вот чёрт, — сказал Уилл. — Почему ты никогда меня не слушаешь? Ты синий!

— Тогда остальное будет под цвет моих яиц, — язвительно сказал Тейлор. Он, конечно, шутил, но… не совсем. Внезапно его улыбка стала слишком натянутой, а зеленые глаза — серыми. Ледяными.

— А? — Уилл уставился на него, и у него снова возникло это дурное предчувствие. — Подожди-ка.

— Забудь. Я шучу. — Тейлор мельком подарил ему быструю, ничего не значащую улыбку и закинул болотные сапоги в багажник внедорожника, вместе с кулером для рыбы. Сапоги тяжело стукнулись и разъехались в стороны.

— Тейлор. — Уилл положил руку ему на плечо, и Тейлор выскользнул из-под нее.

— Оставь, Уилл.

— Нет. Я не оставлю. — Рука Уилла сжала худое плечо Тейлора, и он повернул его к себе. — Было немного неловко, вот и всё.

— О, поверь мне, я знаю.

Нахмурившись, Уилл смотрел на Тейлора, отмечая раскрасневшиеся щеки, бурные глаза, надутые губы. Тейлор не был из тех, кто дуется, но это определённо был несчастный изгиб его губ. Не просто несчастный. Обиженный.

— Ты ошибаешься, — сказал Уилл. — Ты не можешь быть более неправ. — Он наклонил голову и накрыл рот Тейлора мягким, уговаривающим поцелуем. Тейлор поцеловал его в ответ неохотно. Уилл углубил поцелуй, и губы Тейлора разомкнулись с крошечным вздохом.

Всё решил этот вздох — эта беспомощная уступка. Тейлор внезапно стал восприимчивым и доступным, таким мягким, когда открылся Уиллу, даже прильнул к нему, словно внезапно слишком устал бороться.

Что, вероятно, было правдой. Он, кажется, не много спал прошлой ночью, даже отказался от предложения Уилла помассировать спину.

Возможно, теперь это имело смысл.

— Ты псих, — мягко сказал Уилл. — Меня это бесит не меньше. Я просто не позволяю себе об этом думать, вот и всё. — Он дотянулся до пояса Тейлора, расстегнул металлическую пуговицу, расстегнул металлическую пуговицу, отщёлкивая кнопки на ширинке — щёлк… щёлк… щёлк…

— Как ты умудря… — Голос Тейлора прервался, когда Уилл запустил руку внутрь, пробрался сквозь переднюю часть трусов Тейлора и встретил его член на полпути.

Да. Прекрасно. Бархатистая кожа, натянутая над этой упругой, твёрдой, толкающейся плотью. Он мог позволить себе лишь короткую ласку, добираясь дальше, до этих ноющих, таких забытых яиц. Он бережно взял в ладонь мягкие, хрупкие мешочки.

Тейлор откинулся на борт внедорожника, слегка выгибаясь, постанывая:

— Уилл… — Потрясённый и прекрасный, с закрытыми глазами, дрожащий, он издавал эти маленькие звуки, пока Уилл гладил и ласкал его, и изредка дергался, когда Уилл щипал его за бедро или ягодицу.

Это было безумие. Лесник мог сейчас смотреть на них. В любую секунду мог подъехать другой рыбак с полной машиной детей. И его матерью. И семейным священником. Но Уилл не мог сейчас остановиться. Он сжал руку, прижал большой палец к горячему входу между ягодиц Тейлора, и Тейлор ахнул, вздрогнув.

— Чего ты хочешь, любимый? — Голос Уилла был хриплым от возбуждения и желания.

— Чего хочешь ты, Уилл.

Господи всемогущий. От этих мягких, покорных слов член Уилла встал так быстро и так сильно, что он чуть не покалечился. Чистое безумие, потому что не было никого менее покорного, чем Тейлор. Когда он отдавал контроль, это было на строго ограниченной основе, и даже тогда у Уилла всегда было подозрение, что Тейлор тайно руководит действиями.

— Я трахну тебя, — сказал Уилл.

Тейлор вздрогнул и начал стаскивать джинсы. Уилл развернул его лицом к внедорожнику, стащил джинсы, стащил трусы. Тейлор прислонился к борту машины: покорный, штаны вокруг лодыжек, мурашки на бледных, совершенных полушариях его задницы. В ожидании того, что Уилл собирался с ним сделать. Прекрасно. Тейлор опустил лоб на согнутую руку, и его затылок выглядел по-мальчишески.

Уилл сухо сглотнул, стащил с себя цепляющееся термобелье, взял себя в руку и прижался к Тейлору. Изысканное ощущение, когда головка члена коснулась горячей мишени тела Тейлора… Тейлор захныкал.

Уилл остановился.

— Чёрт. Подожди…

Голова Тейлора дёрнулась вверх.

— Какого. Чёрта. Теперь? — спросил он, звуча совсем не покорно.

— Подожди, — отчаянно сказал Уилл. Он рванул дверцу водителя, залез внутрь, порылся в бардачке, пока не нашёл маленький розовый флакон. — Есть.

— Мой член сейчас примёрзнет к этому гребаному автомобилю, Брандт!

— Я сказал: подожди, — сказал Уилл, выныривая обратно. Он поднял детский лосьон в миниатюре.

— О Боже мой. — Голова Тейлора снова упала на руку. Его плечи тряслись. Уилл не мог понять, смеётся он или плачет. В любом случае, Уилл, чёрт возьми, возьмёт его. Он густо и быстро смазал себя розовым аромантым лосьоном и снова прижался к Тейлору, направляя себя. Тело Тейлора оказало символическое сопротивление, Уилл надавил, и он вошёл, оказавшись в этом тёплом, замшевом захвате.

Тейлор издал маленький, довольный звук — звук почти искреннего облегчения — и толкнулся назад. Уилл упёрся руками по обе стороны от Тейлора. Вау. Тейлор был прав. Автомобиль был как глыба льда. Он притянул Тейлора ближе, обхватив его руками, прижимая к теплу собственного тела. Он повернулся так, что оказался прислонённым к внедорожнику, а Тейлор откинулся на него. Тейлор сложил руки поверх рук Уилла, так что они слились воедино на всю длину своих тел.

Уилл осторожно толкнулся, и Тейлор откинул голову на плечо Уилла.

— О, Боже, Уилл.

— Хорошо?

— Не останавливайся. Ради бога. Не останавливайся.

— Не буду. Не буду.

Они поймали ритм, входя в него, как бегун, поймавший свой шаг, только бегунов было двое, эстафетная команда, работающая вместе. Уилл толкался вперед, Тейлор толкался назад. Они задали темп, набрали скорость, а затем побежали во всю мощь. Уилл слегка приподнял Тейлора, изменил угол и почувствовал, как этот толчок прошёл вверх по позвоночнику Тейлора и ударил в затылок. Звук, который Тейлор издал в этот раз, был звуком, который невозможно было подделать, — прерывистым всхлипом чего-то далеко за пределами удовольствия или даже восторга.

Уилл сделал это снова, нацелившись в нужное место, и почувствовал, как Тейлор подпрыгнул в его руках и издал ещё один задыхающийся всхлип.

— Уилл.

— О, тебе это нравится, — пробормотал Уилл. Но потом это понравилось им обоим.

Третий раз принёс удачу. Тейлор выгнулся в его руках и замер, будто у него случился припадок, а затем он кончил — горячей, липкой массой, выстрелив белым по мокрой траве и полевым цветам. Через плечо Уилл увидел оленя в нескольких метрах, который смотрел на них с изумлением.

Тейлор обмяк в его руках, вцепившись в края ладоней Уилла, будто нуждался в его поддержке, чтобы удержаться на ногах. Уилл поцеловал его влажную щеку, толкаясь быстрее, переходя на короткие движения. Он почувствовал, как капли влаги ударили по коже. Начинался дождь, настоящий дождь. Он толкнулся сильнее, стремясь добраться до финиша, дотянуться до него. И вот он. Дорога, поднимающаяся ему навстречу, и он дома. Возвращение домой. Никогда не было слаще.

Он держался за Тейлора, пока разрядка прокатывалась по нему — такая острая, такая яркая, такая интенсивная, что на несколько секунд ослепила его. Реакция едва не подкосила его ноги. Они с Тейлором цеплялись друг за друга, и это было единственным, что спасло его от падения в грязь. Дождь хлестал всё сильнее и сильнее. Уилл открыл глаза, и Тейлор улыбался ему, выглядя более согретым и расслабленным, чем за многие дни, может быть, недели — несмотря на то, что волосы прилипли к голове, а кожа блестела.

Уилл открыл рот. Он не был уверен, что собирался сказать, но два винтовочных выстрела, отчетливых, как звук трубы Судного дня, эхом разнеслись по долине, отскочили от гор и укатились в тишину.

Охотники.

Это вполне могли быть охотники.

Но это были не они. Он чувствовал это костями, этой тошнотворной пустотой, разливающейся в животе. Это было чутьё. То же чутьё, которое заставило Тейлора отстраниться от него, настороженного, напряжённого, пытающегося определить направление выстрелов относительно дома.

— Дом за теми холмами? — спросил Тейлор, глядя на Уилла.

Уилл кивнул, уже садясь за руль. Ноги у него дрожали — от недавнего секса или от страха, он не был уверен. Тейлор обежал переднюю часть внедорожника и запрыгнул рядом с ним.

— Мой SIG в рюкзаке.

— Мой запасной пистолет в бардачке.

Пистолеты против винтовки. Не лучшие шансы.

Внедорожник подпрыгивал и трясся по пересечённой местности, пока Уилл направлялся к грунтовой дороге, ведущей из долины. Тейлор был на мобильном телефоне с офисом шерифа округа Колумбия.

— Может быть, это охотник, — сказал Уилл ради аргумента, но Тейлор не стал передавать эту информацию.

Он отключился и сказал:

— Твоего отца может даже не быть дома. Он собирался съездить в Мист-Бенд за продуктами к завтрашнему ужину в честь Дня благодарения, помнишь?

Уилл мрачно кивнул. Мысль о том, что Грант там один, была ненамного утешительнее.

— Хочешь, я попробую связаться с Маршальской службой? — спросил Тейлор.

— Пока ты дозвонишься, мы уже будем на месте, — сказал Уилл. Он понял, что до этого момента ему даже не приходило в голову, что это могло быть что-то иное, кроме мести Джема Дули. Но Тейлор, конечно, был прав. Шансы были пятьдесят на пятьдесят, что это нападение — если это было нападение — связано с кузеном Деннисом.

И мысль о том, что Гранту придется иметь дело с наемными убийцами из мафии, пугала ещё больше, чем мысль о том, что Грант сразится с Джемом Дули.

Уилл нажал на газ, и «Ленд Крузер» с грохотом выехал на дорогу. Тейлор вытащил свой рюкзак на переднее сиденье и проверял оружие. Он открыл бардачок и достал запасной пистолет Уилла. Его спокойная сосредоточенность успокаивала Уилла. Это было то, чем они занимались. Это было то, кем они были. И тот факт, что на этот раз это было личным — семейным, — был не важен.

Он не казался неважным. Это был самый долгий путь в его жизни. Машина пахла сексом, дождём и рыбой. Уилл был уверен, что никогда не забудет запах этих бесконечных миль.

Внезапно резиновая лента дороги лопнула, и они, разогнавшись, взлетели на последний подъем.

Он не заметил красную «Короллу», пока не стало почти поздно. Она вылетела на вершину холма и чуть не врезалась в них. Уилл рванул руль влево, «Королла» вильнула вправо, съехала с грунтовой дороги и потеряла управление, покатившись вниз по склону. Она смяла кусты и врезалась в дуб.

— Какого чёрта это было? — сказал Тейлор.

Хороший вопрос. Уилл покачал головой и съехал с дороги на траву. Тейлор протянул ему его SIG. Они вышли под дождь. Внутри «Короллы» не было движения. Из-под смятого капота поднимался пар.

Уилл повернулся. Он видел внизу, в долине, дом отца. Огней не было, но из печной трубы вился дым, бледный на фоне штормового неба. Он услышал треск винтовки со стороны дома, но сначала не мог понять, где находится стрелок. Затем он заметил Гранта, сидевшего на корточках на задней веранде с карабином.

В то же время он услышал звук другой машины, мчащейся по дороге к ним. Уилл опознал злой рёв грузового двигателя, нуждающегося в регулировке, ещё до того, как увидел белый пикап, летящий в их сторону.

Краем глаза он заметил Тейлора, падающего в позицию для стрельбы с колена. Он вышел на дорогу и поднял оружие.

Пикап взлетел на холм. Уилл успел хорошо разглядеть троих мужчин, зажатых в кабине, примерно в тот же момент, когда они хорошо разглядели его. Грузовик резко вильнул, попытался развернуться на 360 градусов и съехал с обочины. Пикап перевернулся и, скользя на кабине, остановился внизу у дороги.

Тейлор поднялся, опуская пистолет.

— Это что, какое-то дерби на выживание?

— Сейчас узнаем, — сказал Уилл. — Я возьму пикап. Ты — «Короллу»?

Тейлор нахмурился, глядя на перевёрнутый грузовик. Двигатель всё ещё работал, колёса крутились. Из кабины доносились крики и ругань.

— Уверен, что помощь не нужна?

Уилл указал на Гранта, бегущего от дома с карабином в руке.

— Под контролем.

Тейлор кивнул и повернулся, бегом направляясь к разбитой «Королле».

Уилл начал спускаться по дороге к пикапу. Дули — окровавленные, но в основном невредимые — выползали из развалин своего грузовика, когда Уилл подошёл к ним. Он засунул руку и выключил двигатель. Небольшой арсенал оружия был разбросан по кабине.

Когда Грант подбежал, Уилл спросил:

— Ты в порядке?

— Конечно. К счастью, никто из этих придурков не умеет стрелять прямо.

Это, похоже, задело за живое, и Дули снова принялись рычать ругательства.

— Я буду судиться с тобой! — заорал Тоб на Уилла. По крайней мере, Уилл думал, что это был Тоб. Он учился с Тобом в школе, но трудно было разобраться во всей этой растительности на лицах и камуфляже. Каждый из них выглядел на десять лет старше своих лет.

— Это будет интересное судебное разбирательство, — ответил Уилл. Гранту он сказал: — Сделай одолжение, начинай собирать эти пушки и ножи и всё остальное, что там припрятано. — Он снова повернулся к Дули. — Хочу, чтобы вы все легли ничком — это значит лицом вниз — на землю. Руки за голову. Делайте это сейчас.

— Мы ранены, — запротестовал Вин, который и правда обильно истекал кровью из пореза на коже головы.

— Тем больше причин лечь и не двигаться. Помощь уже в пути.

Он уже слышал сквозь шум дождя отдалённый вой сирен.

— Где папа? — спросил он Гранта.

Грант, сжимавший нож «Боуи» длиной с его предплечье, сказал:

— Папы здесь нет. Кузен Деннис прячется в безопасной комнате.

— Что случилось?

— Ничего. Они подъехали и начали стрелять по дому.

— Это не «ничего».

— Я имею в виду, ничего не было, чтобы спровоцировать это, — сказал Грант. — Они подъехали и начали стрелять.

— Какого чёрта с тобой не так? — спросил Уилл Тоба. Тоб скривил лицо и плюнул в него. Учитывая его положение и направление ветра, это была стратегическая ошибка.

Уилл покачал головой и снова повернулся к Гранту.

— Какой ущерб они нанесли?

— Наверное, сократили жизнь кузена Денниса лет на десять. — Грант усмехнулся. — Выбили несколько окон и ту лампу в виде глобуса, которая принадлежала бабушке Миллс. И всё. Они удрали, как только я начал стрелять в ответ.

Уилл посмотрел на мужчин, лежащих в грязи. Они прикрывали руками мокрые головы от дождя. Таких потрёпанных и жалких экземпляров он редко видел. Тоб, Хэл — который каким-то образом умудрился сохранить свои солнцезащитные очки — и Вин. Джема не было.

— Где Джем? — спросил Уилл. — Он вас подговорил? — Трое мужчин мрачно уставились на него.

— Вы понимаете, что перешли черту, да? В этот раз вы не отделаетесь штрафом или общественными работами?

Они смотрели на него с молчаливой ненавистью. Возможно, глупость не была преступлением, но она точно играла роль во многих преступлениях. Страшно было думать, что Джем был — и всегда был — мозгом этой компании.

— Ладно. Хотите разделить ответственность со своим братом — пожалуйста. Но Джем за это снова отправится в тюрьму. Может, вы будете сидеть в одной камере. Уютно, правда?

Тоб прорычал:

— Нет, не уютно, и нет, не отправится. Потому что он уехал.

— Что значит, уехал?

— То и значит. Уехал.

— Куда?

— Куда захотел.

Хэл поднял голову. Его солнцезащитные очки съехали набок. Он сказал:

— Джем уехал на прошлой неделе. Вот как много вы знаете.

— Он не может уехать из этого района без нарушения условий досрочного освобождения.

Хэл пожал плечами, затем поморщился, потирая плечо.

— Если он уехал на прошлой неделе, то что всё это было? — спросил Уилл. — Все эти разъезды, шум и гам, заявления, что Джем идёт мстить?

Хэл и Тоб мрачно уставились на него. Вин уставился в грязь.

Уилл издал недоверчивый смех.

— Хочешь сказать, это всё была ваша идея?

Ну, «идея» — это, наверное, громко сказано.