Глава 9

В который уже раз Тейлор перечитывал краткую и неприглядную историю Яна Эллоко. Портрет террориста. Подробностей о жизни Эллоко было не много, но те, что были, не указывали на тот путь, по которому пошла его жизнь.

Его семья была маленькой и бедной, но не настолько бедной, чтобы отказывать себе в самом необходимом. Отец Эллоко был учителем. О том, чем занималась мать, не упоминалось. Не похоже, чтобы политический активизм был сильной стороной их семейной жизни.

Братья и сестры Эллоко, судя по всему, не прославились ничем, кроме того, что были братьями и сестрами Эллоко. Сестра вышла замуж и все еще жила в Ирландии. Брат жил в Штатах, но умер в 2010 году.

Тейлор сделал пометку проверить информацию о брате. Это было натяжкой, но больше не на что было опираться.

Эллоко рано проявил художественные способности и получил стипендию в престижной Национальной высшей школе изящных искусств. Похоже, именно в художественной школе Эллоко увлекся бретонским национализмом. Он общался с несколькими другими студентами-художниками из Бретани — Габриэлем Бессоном и Полем Жаккаром, — которые в конце концов познакомили его с FLB. Через FLB он встретил секс-кошечку-радикалку Мари Ларош. Опять же, подробностей об их отношениях было немного, но ходили слухи, что они поженились.

Тейлор сделал еще одну пометку.

В конце концов Эллоко потерял терпение к методам FLB и отделился от более крупной организации, чтобы сформировать «Финистер». Бессон, Жаккар и, конечно, Ларош пошли с ним. «Финистер». Как анархистские организации, «Финистер» добился посредственных результатов. Было две неудачных попытки ограбления банков и успешное, но в основном бессмысленное уничтожение музея в Баньоль-сюр-Сез. В основном они были известны — и их ненавидели — за взрыв автомобиля, в результате которого погибли пожилая пара и молодая мать, беременная вторым ребенком.

Через несколько месяцев после взрыва музея и его картин Жака-Луи Давида стоимостью в миллионы долларов — который, по мнению Тейлора, сам был в шаге от террориста — руководство «Финистера» отступило в загородный дом богатых, политически сочувствующих друзей в Сарте. Насколько можно было определить, Эллоко готовил еще бомбы, когда что-то пошло не так, и он взорвал себя, дом и садовника.

Учитывая, как часто эксперименты Эллоко со взрывчаткой шли не по плану, Тейлор задавался вопросом, не был ли взрыв музея в Баньоль-сюр-Сез случайностью. Организации нужны были деньги, и у них не получилось ограбить банки. Может быть, они обратили свое внимание на ограбление музеев, но и там потерпели неудачу. Это имело больше смысла, чем взрыв маленького, малоизвестного музея в стороне от проторенных дорог.

После смерти Эллоко остальные члены «Финистера» в основном избежали вреда, но недолго продержались без своего вдохновителя. Дидье погиб в перестрелке с полицией. Жаккар врезался на своей машине в кирпичную стену, пытаясь избежать поимки. Ларош, Бессон и Ролан в конце концов были выслежены и арестованы.

И это было примерно всё. Тейлор почесал нос, разглядывая свои заметки. Не много зацепок, за которые можно ухватиться. По меркам холодных дел, это дело вызывало у него обморожение.

За пределами кабинета Уилла в офисе БДБ посольства Тейлор слышал тихий гул голосов по телефону и обычные звуки офисного оборудования. Это мог быть любой офис БДБ в мире. Но в этом и был смысл.

Его взгляд упал на рамку с фотографией его и Уилла на столе Уилла. Она была сделана сразу после того, как они выиграли чемпионат Западного побережья по практической стрельбе. Безобидная фотография двух приятелей, разделяющих момент триумфа.

Может быть, в глубине души Уилл втайне желал, чтобы они ими и остались.

Потому что Тейлору было трудно поверить, что Уилл мог забыть всё, что было между ними, без значительных усилий. Если он не помнил, значит, не хотел помнить. К такому выводу Тейлор продолжал возвращаться.

Уилла не заставляли принимать эту парижскую работу. Это был его выбор. Зная, что это означает конец их рабочему партнерству, он все равно выбрал повышение и Париж.

Помедленнее.

Теперь он позволял своей неуверенности и разочарованию взять над собой верх. Уилл любил его. Тейлор верил в это. Он знал это.

Это не меняло того факта, что они не переставали ссориться с того момента, как Тейлор приземлился. И о чем они все время ссорились? Тейлор не был уверен. Уилл, вероятно, тоже не понимал.

Как бы то ни было, это не сулило ничего хорошего для будущего. Будущего, которого Уилл, по-видимому, хотел избежать…

В дверной косяк постучали. Тейлор оторвался от своих мрачных мыслей.

Офицер региональной безопасности Стоун выглядела такой же усталой, как и Тейлор.

— Мы наконец получили ответ из полиции Лос-Анджелеса. Они обыскали дом Ино. Они обнаружили сейф с пятью паспортами на пять разных имен.

— Подделка паспортов. Это по нашей части.

— Да. Есть еще кое-что. Ино может на самом деле быть Ивом Эллоко.

— Ивом Эллоко? — Тейлор уже просматривал свои заметки, проверяя.

Стоун сказала:

— Вы правильно расслышали. Ив Эллоко. Брат Янна.

Тейлор откинулся на спинку стула.

— Я думал, брат умер?

— Он умер. Или, позвольте мне выразиться иначе. Один из братьев Эллоко умер. Мы пока не уверены, который именно. Фотография в паспорте Ино совпадает с фотографией брата. Несколько других паспортных фотографий, судя по всему, изображают Яна Эллоко в соответствующем возрасте.

— Нет никаких указаний на то, что у брата было криминальное прошлое или он проявлял признаки политического активизма.

— Остается неясным, участвовал ли Ив добровольно в подделке паспортов. Возможно, он стал жертвой кражи личности, совершенной его братом.

— Или… — Сумасшедшая мысль захватила Тейлора. — Они уверены, что знают, кто именно жил в Бербанке?

Улыбка Стоун была тенью ее прежней улыбки.

— Хорошее замечание, Макаллистер. Соседи опознали обоих братьев Эллоко как Янника Ино.

Настроение Тейлора внезапно значительно улучшилось.

— Вот теперь мы сдвигаемся с места.

— Да, но не будем забегать вперед. Единственное, что мы действительно знаем наверняка, — это то, что один из братьев Эллоко умер, а один находится в Париже.

— Отпечатки пальцев решат вопрос так или иначе.

— Верно, но это не телевидение. Мы не получим результаты лабораторных анализов в течение двадцати четырех часов, и, к сожалению, здесь есть фактор времени. Французская полиция только что сообщила нам, что получила еще одно коммюнике от «Финистера» сегодня утром. «Финистер» заявляет, что взрыв в катакомбах был только началом и что в течение сорока восьми часов они сделают политическое заявление, которое мир никогда не забудет, и поставят к нему восклицательный знак кровью.

Тейлор начал говорить, но зазвонил телефон на столе Уилла.

Стоун отпустила его кивком.

— Давай, ответь. Найди мне всё, что сможешь, о брате. И я имею в виду, что эта информация мне нужна была еще вчера.

Тейлор взял трубку, когда она ушла.

— Макаллистер.

— Предложение подвезти меня из больницы домой еще в силе? — спросил Уилл, и сердце Тейлора подпрыгнуло от удовольствия. Глупо, но это было так.

Он ответил автоматически:

— Конечно. — Затем не мог не спросить: — Что случилось с Брэдли?

— Оказывается, он весь день занят встречами, посвященными празднованию этой годовщины шестого числа.

— Это завтра.

— Правда? Видимо, я потерял день.

Он чуть не потерял гораздо больше, чем день.

— Ладно. Когда тебя выписывают?

— Вообще-то… меня только что отпустили.

— Сейчас?

Уилл сразу сказал:

— Я всегда могу взять такси, если ты не можешь уйти.

— Ни за что. — Тейлор закрыл программу, в которой работал, и выключил компьютер. — Я уже еду.

— Ты, должно быть, уже водишь как парижанин, раз доехал так быстро, — сказал Уилл некоторое время спустя, когда Тейлор отпер пассажирскую дверцу и помог ему сесть. Тейлор закинул сумку Уилла на заднее сиденье и запрыгнул за руль.

Уилл крякнул, осторожно опускаясь на сиденье. Тейлор бросил на него быстрый взгляд.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

Уголок рта Тейлора дернулся от этой стойкости. Уилл выглядел бледным и двигался медленно, но в остальном казался почти самим собой.

— Да? Как память?

— Все еще с пробелами. — Уилл звучал непривычно раздраженно. Амнезия, даже частичная, должна быть адом для человека, который любит всё контролировать.

— Может, дом поможет.

— Может быть. — Уилл мрачно смотрел в окно, пока Тейлор маневрировал от обочины. — Ты, похоже, занят. Я думал, ты уже у…

— Что?

— Ничего. Что нового?

Тейлор ввел его в курс дела о состоянии Артура, что не подняло Уиллу настроение, а затем рассказал новость о том, что брат Эллоко, возможно, помогал ему в подделке паспортов.

— Либо так, либо он стал жертвой кражи личности. Я лично склоняюсь к добровольному соучастию.

— Это потому что ты от природы коварен.

Тейлор скривил губу. В глубине души Уилл правда так думал?

— Это шутка. — Уилл смотрел на него.

— Конечно.

— Это шутка.

Тейлор послушно усмехнулся.

— А я принял это за комплимент.

Уилл издал вежливый недоверчивый звук.

— В любом случае, похоже, «Финистер» позвонил в национальную полицию сегодня утром, чтобы предупредить, что в течение сорока восьми часов они оставят миру политическое послание, которое никто никогда не забудет.

— Они собираются закрыть Евро Дисней в разгар туристического сезона?

Тейлор фыркнул.

— Возможно. Но я не понимаю другое: брат Эллоко, судя по всему, не проявлял никакой политической осведомленности. Я не уверен, зачем он участвует во всем этом.

— Люди меняются.

Тейлору нечего было на это ответить.

— Может, он не осознает, что участвует. — Уилл пожал плечами и поморщился.

— Думаю, это возможно. В любом случае, я должен сосредоточиться на расследовании в отношении Ива Эллоко. Стоун думает, что он — ключ. Думаю, она может быть права.

— А что насчет девушки? Ларош?

— Она держится стойко, насколько я знаю от Боннет.

Они добрались до рю дю Колизе, и Тейлор припарковался перед многоквартирным домом.

Уилл медленно вошел в дом. Тейлор схватил сумку Уилла и задержался, чтобы посмотреть на одно из колес, которое показалось ему спущенным. Решив, что с колесом всё в порядке, он продолжил путь.

Когда он вошел в гостиную, он услышал, как скрипнула одна из досок пола на лестнице, ведущей в спальню.

В его мозгу вспыхнуло видение спальни, в том виде, в каком он ее оставил утром.

Черт.

Он спешил и собирался прибраться сегодня днем до возвращения Уилла.

Он взлетел по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Уилл стоял в дверях, осматривая комнату. Он оглянулся через плечо, когда Тейлор достиг площадки.

— Чувствуй себя как дома, Макаллистер. — Его голос был дразнящим, но Тейлор видел тень беспокойства в его глазах.

— Извини. Я собирался прибраться. — Он проскользнул мимо Уилла, схватив все еще влажное банное полотенце, лежавшее на спинке кровати. — Я опаздывал сегодня утром.

— Я вижу. — Уилл окинул взглядом чашку на тумбочке, неубранную кровать, открытый чемодан с вываливающимися вещами Тейлора. Тейлор был довольно аккуратен. Ничего из этого не выходило за рамки приличий для гостя — если только гость не использует комнату хозяина как свою собственную. Тогда это могло выглядеть как вольность.

— Без проблем, — медленно сказал Уилл, его взгляд снова и снова возвращался, словно магнитом, к скомканной кровати.

Несмотря на все решения, которые Тейлор принял за последние двенадцать часов, это стало точкой невозврата. Он отбросил полотенце в сторону.

— Господи, Уилл. Как, черт возьми, ты можешь не помнить?

Уилл настороженно смотрел на него.

— Что именно?

— Это. — Тейлор пересек комнату, сжал плечи Уилла и прижался губами к его губам.

Несколько напряженных ударов сердца Уилл ничего не делал. На самом деле, он был так неподвижен, что мог и не дышать.

Затем по нему прошла дрожь, будто кто-то дернул за рычаг. Он оттолкнул Тейлора.

— Какого черта ты делаешь?

Это был риск. Но даже так, яростный отказ Уилла ошеломил его. Тейлор воскликнул:

— Как ты думаешь, что я делаю?

— Ты сошел с ума?

Очевидный шок Уилла, шок, граничащий с ужасом, быстро отрезвил Тейлора.

— Слушай, извини. Я не должен был этого делать. Но, Уилл… — Его голос затих, унося с собой всё, что он хотел, должен был — и не смел — сказать.

Бесцветное лицо Уилла напряглось.

— Что ты пытаешься сказать? Ты говоришь, что мы… что мы… что ты и я…? — Уилл уставился на чемодан Тейлора, и Тейлор проследил за его взглядом до совершенно невинной кучи трусов и носков, которая в этом контексте каким-то образом умудрялась выглядеть непристойно.

— Ты должен помнить! — запротестовал Тейлор, и, несмотря на все его усилия, он начинал злиться. Уилл не причинял ему боль намеренно, но он причинял ему боль. Снова и снова, и Тейлор был сыт этим по горло. — Если ты не помнишь, то потому, что не хочешь помнить.

— Я не помню, потому что этого не могло случиться. Я бы не допустил этого.

— И почему же?

— Потому что это была бы самая хреновая идея в мире. Потому что мы напарники. Потому что ты не тот человек, который… — Уилл замолчал.

Выражение лица Тейлора, должно быть, выдало то, что он в этот миг убил бы, лишь бы скрыть от Уилла.

— Я не это имел в виду. — Уилл заговорил быстро. — Я имею в виду, ты не заинтересован в том, чтобы остепениться. Тебя никогда не интересовали отношения, длящиеся дольше месяца.

— Я не тот, кто… — Тейлор проглотил остальное. Нет, он не будет этого делать. Это и так достаточно плохо без взаимных обвинений.

Уилл не слушал.

— Мы давно согласились, что никогда не будем рисковать… Мы никогда не будем… из-за… из-за этого. — Он грубо указал на окно спальни, выходящее на крыши Парижа. — Из-за того, что я здесь, а ты уезжаешь в Ирак. Это чертовски катастрофическая идея.

— Думаешь, я вру?

Он видел, как это застало Уилла врасплох. Наблюдал, как медленно, запоздало закрутились шестеренки за голубыми глазами Уилла. Уилл прижал руку ко рту, словно проверяя, не причинил ли ему ущерба поцелуй Тейлора.

— Нет, — сказал наконец Уилл. — Ты не врешь. Ты бы не стал врать.

— Но?

Уилл покачал головой, как человек, всплывающий из глубины.

— А как же Дэвид?

Это было как удар в самое сердце. Не то чтобы это был неразумный вопрос. Уилл очнулся и обнаружил Брэдли у своей постели, как преданного поклонника. Согласно его последним воспоминаниям, они с Брэдли все еще встречались, и Тейлор знал, что Уилл действительно симпатизировал другому мужчине, что они были на грани серьезных отношений, когда подстрелили Тейлора. Так что это был достаточно справедливый вопрос, хотя Тейлор думал, что это может его убить.

— Не знаю, — сказал он, когда смог найти голос. — Думаю, это то, что вам с Брэдли еще предстоит выяснить.

Он отвернулся, но Уилл сделал несколько шагов, чтобы схватить его за плечо.

— Ни за что, приятель. Ты открыл этот ящик Пандоры. Ты не уйдешь отсюда сейчас.

Тейлор выскользнул из-под его хватки. Он выкрикнул:

— Какого черта ты от меня хочешь, Уилл?

Его боль была слишком острой, слишком очевидной. Уилл уставился на него.

— Не знаю, — признался он. — Думаю, мне нужно понять.

— Что тут понимать? — Господи Иисусе, еще минута, и он расплачется. После этого Ирак покажется воскресным пикником. — Я говорю тебе правду. Мы с тобой были парой больше года, Уилл. С тех пор как меня подстр… — Он замолчал.

Уилл был бледен как бумага, его глаза стали черными. Тейлор вспомнил, что Уилл чуть не умер. Что Уилл должен вспомнить сам. Что, как бы тяжело ни было ему, Уиллу должно быть еще тяжелее. Он боролся за контроль ради Уилла.

— Я не знаю, что тебе сказать. Если ты не хочешь мне верить, думаю, это и есть ответ.

Выражение лица Уилла изменилось, словно он внезапно увидел Тейлора, увидел его ясно впервые с тех пор, как они вошли в спальню.

— Я делаю это не для того, чтобы причинить тебе боль.

Тейлор издал звук, который должен был быть смехом.

— Приятно знать.

Уилл тоже боролся за контроль, пытаясь пойти навстречу, и Тейлор пытался найти в этом утешение, но он, казалось, не мог преодолеть болезненную пустоту, разверзшуюся внутри него после инстинктивного «А как же Дэвид?» Уилла.

— Если мы вместе, почему я в Париже, а ты собираешься в Ирак?

— Хороший вопрос, — сказал Тейлор. Спокойствие его голоса стало неожиданностью. — Самый лучший вопрос, если на то пошло.

— И каков ответ?

— Может, ты только что на него и наткнулся. Может, это и есть ответ.

Уилл тяжело опустился на край кровати.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Тейлор уставился на опущенную голову Уилла, на его изможденный профиль.

— Это значит, что я не знаю ответа на твой вопрос. Я не хотел этой разлуки. Париж был твоим выбором. И, возможно, тот факт, что ты вычеркнул из памяти все воспоминания о нас, кроме дружеских и партнерских, — это и есть ответ. Возможно, именно так ты хотел бы, чтобы всё было. — Он тихо выдохнул. — В таком случае, так оно и есть.

Уилл продолжал смотреть на свои ботинки.

Тейлор осознал, что внизу звонит телефон. Что он звонит уже некоторое время.

Он хотел бы облегчить Уиллу задачу. Он хотел бы облегчить ее себе. Но, как он и сказал… что есть, то есть.

Тейлор повернулся и пошел вниз.