Глава 8/1

Джаред знал, что в воскресенье вечером ему будет больно отпускать Ника. Весь вечер он заставлял себя ценить время, проведённое с ним, и не зацикливаться на будущем, которого хотел или, как ему казалось, заслуживал. Сначала это получалось. Ему нравились их разговоры, поддразнивания и любовные игры. Всё в том, чтобы быть рядом с Ником, казалось правильным сразу на многих уровнях.

До тех пор, пока он не попрощался с Ником и снова не остался один.

«А вдруг я ошибся?»

«А вдруг после каждой нашей встречи я буду снова и снова спрашивать себя, не ошибся ли я?»

В этом и была проблема жизни в одиночестве. Рядом не было никого, кто мог бы прервать ход его мыслей, чьи-то проблемы не могли отвлечь его от собственных. Когда он жил с Оуэном и Саймоном, ещё до того, как они влюбились в мужчин, на которых собирались жениться, Джаред никогда не оказывался в подобном положении. Он привык помогать Саймону разбираться с очередным кризисом в отношениях или обсуждать с Оуэном человека, на которого тот в очередной раз злился на работе.

Одна из медсестёр, которая с тех пор вышла на пенсию, любила замечать, что Джаред в их компании был кем-то вроде родителя, и это было не так уж далеко от истины. Такая жизнь его вполне устраивала, и, сам того не осознавая, он, кажется, превратил их маленькую компанию в свою собственную семью, не собираясь ничего менять. Где-то в глубине души Джаред рассчитывал, что они так и будут стареть вместе, связанные друг с другом своим собственным подобием брака.

Ни на секунду он не завидовал ни Оуэну, ни Саймону их «долго и счастливо», но ему всё же нужно было решить, что делать со своей собственной жизнью, когда он сам не мог протянуть руку к своему счастью, потому что отдал сердце человеку, который не мог разделить его мечты о будущем. Сначала он думал, что Ник не ответит на его чувства. Теперь…

Честно говоря, что теперь?

Он знал, что должен отпустить ситуацию и плыть по течению, что на самом деле это был его единственный путь, но для него это было невероятно трудно. Он не любил отказываться от контроля. В постели — одно дело, но в жизни — совсем другое. Он привык отдавать распоряжения. В клинике, в приёмном покое, когда дежурил там, и дома, когда тот был полон людей. Раньше он командовал Ником и за пределами спальни, и это привело к катастрофическим последствиям. Да, тогда он был подростком, но прекрасно понимал, что проблема была не в возрасте. Если уж на то пошло, рядом с Ником эти старые модели поведения снова заставляли его чувствовать себя подростком.

Ник пробуждал в нём желание и страсть, которых он не испытывал с тех пор, как они были вместе, вытаскивал наружу стороны его самого, о существовании которых он даже не подозревал. Оказывается, все эти годы они словно пылились в глубине души, законсервированные с тех пор, как Ник ушёл.

Теперь у него был второй шанс, и он не собирался его упускать, позволяя своему импульсивному и властному подростковому «я» всё испортить. Настала его очередь учиться терпению и мириться с неопределённостью. Иначе он просто не сможет быть с Ником.

Поэтому он бродил по дому один и, как уже вошло в привычку, включал телевизор, чтобы не сидеть в тишине. Раньше он почти никогда его не смотрел, разве что Саймон не заставлял, но от отчаяния начал пробовать разные сериалы. В том числе тот, о котором год назад упомянул Ник.

Во время расследования растраты Оуэн дразнил Ника, называя его Фредом из их собственной банды Скуби-Ду, а Ник довольно резко настаивал, что к Скуби-Ду он никакого отношения не имеет, потому что вообще-то был фанатом «Бруклин 9-9». Поэтому однажды ночью, когда Джаред уже сходил с ума от скуки, он нашёл этот сериал на стриминге и сразу же втянулся. Он понятия не имел, что там есть чернокожий гей-капитан, настолько невозмутимый и сдержанный, что рядом с ним даже Ник выглядел беззаботным весельчаком. И Ник не ошибся: Ребекка действительно была вылитой Розой Диас.

Джаред быстро пересмотрел всё, что было доступно, и принялся искать, что бы посмотреть дальше. По ошибке он решил, что «Бруклин 9-9» — признак того, что телевидение со времени его последнего знакомства с ним стало заметно лучше. Увы, это оказалось не так. Или, возможно, проблема была в том, что он совершенно не умел выбирать.

Спрашивать совета у медсестёр на работе тоже не имело смысла: Джаред был уверен, что они непременно подсунут ему что-нибудь ужасное. Саймон просто посоветовал бы азиатские дорамы. И это, пожалуй, было единственным преимуществом того, что Саймон съехал: Джареду больше не приходилось страдать, разве что когда Саймон заглядывал в гости.

Поэтому он искал в интернете списки лучших сериалов и методом проб и ошибок составлял собственный список. В основном он выбирал комедии, предпочитая короткие серии, которые можно было смотреть, не слишком в них вникая, пока он готовил ужин или складывал бельё. «Голдберги» были одними из его любимых, как и «Девственница Джейн». Недавно он начал смотреть «В Филадельфии всегда солнечно». Сериал был умным и забавным, но его приходилось дозировать: слишком долгое пребывание в компании таких ужасных людей оставляло неприятный привкус.

Он присматривался к «Новенькой» и «Черноватому», потому что слышал о них хорошие отзывы, и ему нравилась мысль смотреть больше сериалов, где не все главные герои белые. Он также просматривал списки в поисках сериалов с ЛГБТ-персонажами и добавил в очередь ещё немало вариантов, в том числе «Жизнь в деталях».

Единственной драмой с длинными сериями, которую он смотрел, был «Лютер», потому что… ну.

Идрис Эльба.

После ухода Ника он включил сериал и устроился поудобнее, выбрав один из любимых эпизодов — тот, где Лютер играет в смертельно опасную игру в «цыплёнка» с братьями, убивающими ради развлечения. Джаред уже несколько раз пересмотрел всё, что было доступно, но теперь «Лютер» стал для него чем-то вроде утешительного просмотра.

Он начал смотреть «Лютера», потому что давно был неравнодушен к исполнителю главной роли (а кто бы не был?), но почти сразу увлёкся и самим персонажем. Ник недоверчиво посмотрел на него, когда Джаред сказал, что они похожи. И в чём-то Джаред действительно видел сходство, но в остальном они были совершенно разными. Иногда, конечно, они были похожи тем, как умели взять ситуацию под контроль, полагал Джаред, но Лютер был слишком вспыльчив на его вкус. Ник был сдержанным и серьёзным; Лютер — пылким, взрывоопасным и проблемным, хотя по природе своей добрым.

Иногда Ник позволял мелькнуть страсти, которая им двигала, но в остальном держал своих коней в узде.

Джаред попытался придумать, с каким ещё актёром мог бы сравнить Ника — не обязательно с какой-то конкретной ролью, а вообще.

Крис Эванс? Слишком солнечный.

Марк Руффало? Нет. Слишком… Марк Руффало.

Антонио Бандерас? Нет, слишком экспансивный.

Бенедикт Камбербэтч? Господи, нет. О чём он думает вообще?

Рики Уиттл. Неплохо. Серьёзный. Тихий. Терпеливый. И с какой-то искрой во взгляде, из-за которой хочется наклониться поближе.

Боже, теперь Джаред снова скучал по Нику.

Он позволил сексуальному голосу Эльбы звучать в комнате, глубже зарываясь в диван, где всего несколько часов назад занимался любовью с Ником. На самом деле Джаред хотел снова заняться любовью с ним, потом приготовить ужин, потом посмотреть вместе «Лютера», а потом лечь с Ником в постель. Всё с Ником.

Сидя в одиночестве перед телевизором, он наконец позволил себе признать правду. Ему казалось, что раньше, когда рядом были только он, Оуэн и Саймон, всё было хорошо. Но теперь он понимал: тогда он тоже был одинок, просто у него было куда больше отвлекающих вещей. Эта тоска была с ним давно, и именно поэтому он не захотел переехать к Оуэну и Эрин, когда они предложили. Больше он не мог отворачиваться от правды. Ему нужна была не просто компания. Ему нужен был собственный партнёр.

Ему нужен был Ник.

Проблема заключалась в том, что Джаред не был уверен, что сможет быть с ним. И не был уверен, что вообще должен. Но теперь ему оставалось только идти дальше и посмотреть, смогут ли они каким-нибудь образом построить совместное будущее.

Он лишь надеялся, что через год не будет по-прежнему сидеть здесь один, прижимая к груди подушку и убеждая себя, что пиксельный Идрис Эльба — вполне достойная компания.