Глава 8. Новые трудности.

Темнота наступила стремительно и безжалостно, словно кто-то щёлкнул выключателем, погасив солнечный свет. Ультрафиолетовые лампы, выставленные по периметру, щёлкали и трещали, отбрасывая на землю резкие, неестественно синие тени, превращающие знакомый двор в подобие сюрреалистичной сцены из низкобюджетного фильма ужасов.

В этом призрачном свете металась фигура Хёнджина. Он ходил по кругу, как бешеный зверь в клетке, и его тяжёлые ботинки глубоко вминали утоптанную землю. Пальцы то сжимались в бессильные кулаки, до белизны на костяшках, то разжимались, чтобы снова сомкнуться. Военный кусал губы до крови, и тихие, хриплые проклятия вырывались из груди, смешиваясь с вечерней прохладой.

Неподалёку, на грубо сколоченной скамье, сидели Джисон и Сынмин. Они перешёптывались, их лица были напряжены, но Сынмин то и дело бросал тревожные взгляды на своего командира.

— Я пойду за ними, — внезапно, срывающимся от напряжения голосом, изрёк Хёнджин, останавливаясь посреди двора.

Сынмин тут же сорвался с места, как ошпаренный, и вцепился в рукав Хёнджина.

— Ты спятил?! — его голос звучал резко, почти истерично. — Солнце село! Ты сам прекрасно знаешь, что не протянешь один посреди ночи и пяти минут! Это самоубийство!

— А что ещё делать?! — взревел Хёнджин, пытаясь вырвать руку. Его глаза горели диким огнем безысходности.

— Сядь и успокойся! — не отступал Сынмин, вцепляясь мёртвой хваткой. — Минхо опытный боец, а с ним Феликс! Эта змея найдёт любую лазейку, чтобы выжить. Им практически ничего не угрожает! Дыши глубже, чёрт возьми!

Джисон, наблюдавший за этой сценой, вдруг фыркнул в кулак, не в силах сдержать нервную усмешку.

— Извини, братан, но ты прямо как беспокойная женушка, ждущая мужа с гулянки, — он проговорил это с попыткой влить в ситуацию хоть каплю лёгкости. — Только вот интересно, кто твой-то муженёк? Ликс или всё же Минхо?

— Джисон, блять! — Хёнджин рванул в его сторону, с перекошенным от гнева лицом. Но крепкая рука Сынмина, привыкшая удерживать дерущихся пациентов, перехватила его, удерживая на месте.

— Не трогай его! — крикнул врач, вставая между ними. — Он просто пытается снять напряжение, успокойся, прошу тебя…

— Да как мне успокоиться?! — военный перевёл свою ярость на Сынмина, выкрикивая слова прямо ему в лицо. — Они ушли куда-то вдвоём! Поздно вечером! Никого даже не предупредили! И не вернулись к ночи… Блять, да это же не в стиле Минхо! Он со своей паранойей и педантичностью к безопасности не мог так поступить! С ними точно что-то случилось! Я это чувствую!

— А я говорил, что Феликсу нельзя доверять… — Сынмин, отпрянув, нашёл, на ком сорвать злость. — Он с самого начала…

— Да хватит всего на него валить! — неожиданно огрызнулся Хёнджин, защищая того, кого ещё минуту назад готов был придушить. — Он дал слово, что не доставит мне проблем! Сука, он своё слово держит!

— Хёнджин прав, — негромко встрял Джисон, вставая. — Ликс не причинил бы вреда Минхо. Думаю, они просто далеко ушли и поняли, что не успеют вернуться до полной темноты. Переночуют в каком-нибудь укрытии и вернутся с рассветом.

Сынмин, услышав оправдания в адрес учёного, с раздражением цокнул языком и демонстративно отвернулся.

Хёнджин же, услышав голос разума и слабое утешение, чуть осел. Напряжение с его плеч не ушло, но ярость сменилась тяжёлой, гнетущей тревогой. Он провёл рукой по лицу, смахивая несуществующую грязь.

— Ладно, — прохрипел он, его голос внезапно стал глухим и уставшим. — Ладно... Если не придут к полудню... организуем поиски.

Военный тяжко выдохнул, уставившись в синеватый свет ламп, в котором теперь копошились не только тени, но и призраки самых страшных предположений.

— Идите спать, — обратился он к врачу и музыканту.

— Но… а как же ты? — не унимался Сынмин, не решаясь приблизиться. — Я не могу оставить тебя одного, иначе ты точно сорвёшься и побежишь за ними…

— Мы посидим с тобой, — тихо, но твёрдо предложил Джисон. — Вдруг они всё-таки вернутся. Да и… нам надо усилить ночное дежурство.

Хёнджин издал короткий, сдавленный звук, похожий нечто среднее между глубоким вздохом и рычанием.

— Окей, хуй с вами, сидите, — он махнул рукой, смиряясь с их упрямством. — Только потом не нойте, что устали и хотите спать.

Военный тяжело опустился на ступеньки крыльца, его мощная спина сгорбилась под невидимым грузом. Пальцы впились в тёмные волосы, с силой оттягивая кожу на лбу, будто он пытался физически вырвать из головы пугающие мысли. Бездействие было для него пыткой хуже любой схватки. Каждое нервное окончание в теле кричало, требуя движения, поиска и незамедлительного решения проблем.

Но ребята были правы. Ночь не прощала ошибок. Выйти сейчас — значит подписать себе приговор и ничем не помочь исчезнувшим.

Мысли метались, возвращаясь к тому моменту, когда он проснулся. Глубокая, мёртвая усталость после ночного беспокойного сна, допроса и ссоры вырубила его практически мгновенно, как только тело опустилось на диван. А когда он очнулся, в комнате уже сгущались сумерки. Сначала он почувствовал непривычную легкость на поясе и понял, что пистолет пропал. Затем взгляд упал на спинку дивана, куда он сбросил свою куртку.

Военный просканировал помещение и заметил на тумбочке клочок бумаги, аккуратно оторванный от какого-то отчёта. На ней размашистым и узнаваемым почерком Феликса красовалась надпись: «Вернусь чуть позже. Не скучай, спящая красавица». А рядом с текстом расположись пара глупых сердечек и смеющихся рожиц.

В тот миг мир сузился до размера этого клочка бумаги. Кровь ударила в виски. Хёнджин, не помня себя, сунул записку в карман и вылетел из дома, на ходу покрывая матом всё мироздание. Он останавливал каждого, хватал за плечи, требовал ответа видели ли они Феликса? Но в ответ получал лишь недоумённые покачивания головой. И тогда, как ледяная волна, накатило осознание, что Минхо тоже нет. Пазл сложился с ужасающе неотвратимой ясностью.

Теперь он сидел здесь, с Сынмином и Джисоном, которые больше не разговаривали друг с другом, надув губы. Они просто ждали. Час. Два. Три. Ночь раскинула над ними своё звёздное покрывало, где-то вдалеке были слышны отдаленные вопли стаи сумеречных. Хёнджину оставалось только гадать, скрипя зубами от бессилия, где сейчас двое самых невыносимых людей в его жизни. И мучительно надеяться, что рассвет принесёт их назад целыми и невредимыми.

— А если они вообще не вернутся… — внезапно надломленным голосом выдохнул Джисон, разрывая тягостное молчание. — Вдруг Минхо и Ликс просто… решили бросить нас? Уйти?

Сынмин резко повернулся к нему, его лицо исказилось от раздражения и усталости.

— Боже, Хани, с чего ты вообще это взял? — он закатил глаза с таким видом, будто Джисон предложил, что солнце встаёт на западе.

Хёнджин медленно повернул к ним голову. В его глазах, отражающих синее свечение ламп, читалась глубокая усталость, но голос прозвучал твёрдо и почти грубо:

— Пф, не выдумывай ерунды. Минхо не оставит свою группу. Это не в его характере.

— Но сегодня он выглядел таким… подавленным, — не сдавался Джисон, нервно теребя край куртки. — Сломленным. Вдруг он просто устал? Устал нести за всех эту ношу? Решил, что с него хватит?

— А Феликс тогда зачем ему сдался? — фыркнул врач, язвительно скрестив руки на груди. — Чтобы составить компанию в побеге? Не смеши.

— Ну… — музыкант замялся, ища оправдание в собственной тревоге. — Ликс, видимо, долго выживал один… Может, вызвался с ним, чтобы помочь. Поддержать там…

— Ммм, да, в твоём понимании этот ублюдок прям ангел, спустившийся с небес, чтобы всех спасти, — ядовито парировал Сынмин, его голос снова зазвучал со старой обидой.

— Минни… — Джисон стал сдавленным, в его речи послышалась мольба. — Мы же договорились…

— Джисон, — Хёнджин перебил его — Хватит. Не накручивай себя и нас. Давайте просто… будем ждать утра. Всё.

Но музыкант, охваченный парализующим страхом, будто не услышал его. Его взгляд стал отсутствующим и устремлённым в тёмную даль.

— А если их схватили… — прошептал он, и это тяжелое предположение повисло в воздухе. — Вдруг кто-то из этой… Семьи… Они же уже лазутчика подсылали…

— Либо ты сейчас же затыкаешься, — голос Хёнджина внезапно закипел яростью, и он резко поднялся с ступенек, — либо я тебя сам уложу спать. Выбрал?

Джисон вздрогнул, словно очнувшись, и наконец встретился с горящим взглядом военного. Он увидел в нём не просто злость, а крайнюю степень напряжения, готовую вот-вот сорваться в неконтролируемую вспышку.

— Молчу, — быстро выдохнул он, опуская голову и отворачиваясь.

Тишина снова воцарилась на дворе, но теперь она была ещё гнетущее. Она стала словно наполненной невысказанными кошмарами, которые Джисон поселил в голову каждому из них. Хёнджин тяжко опустился обратно на ступеньку, снова уставившись в ночь, но теперь его спина была напряжена ещё сильнее.

Внезапно послышались неторопливые уверенные шаги. Трое сидящих синхронно повернули головы, глазами выискивая источник звука в синеватом полумраке. Из-за угла дома, словно порождение самой ночи, выплыла высокая фигура Чонина. Он нёс три жестяные кружки, из которых сочился едва заметный пар, смешиваясь с холодным воздухом.

— Держите кофе, полуночники, — буркнул он хрипловатым голосом, протягивая кружки.

Джисон тут же встрепенулся, словно на пружинах, и радостно подлетел к нему, готовый накинуться с объятиями.

— Чонин! Ты мой спаситель, спасибо! — он почти выхватил свою кружку и с наслаждением вдохнул горьковатый аромат. — Обожаю твой кофе, когда-нибудь я научусь сам такой же готовить, клянусь!

— Ага, — усмехнулся Ян, и в его глазах мелькнула искорка насмешки. — Ты это говоришь на протяжении всего последнего года, но каждый раз поишь всех пережжённой дрянью, которая даже отдалённо не напоминает кофе.

Музыкант надул щёки, делая обиженное лицо.

— Готовить кофе, между прочим, это тяжкий труд и искусство! Не дави на меня, я ещё учусь.

Чонин лишь фыркнул и молча протянул оставшиеся кружки Хёнджину и Сынмину. Военный взял свою, кивнув в благодарность, и его пальцы с наслаждением сомкнулись вокруг тёплого металла.

— Как там периметр? Тихо? — спросил Хёнджин после долгого глотка обжигающей жидкости.

Главный из ночных дежурных присел рядом на корточки.

— Ну, почти порядок, — пробурчал он, доставая из кармана табак и бумагу.

— Почти? — насторожился военный.

— Ага, — Чонин неспешно принялся скручивать сигарету. — На северной горе, за ручьём, кто-то костёр жжёт. Заметили минут двадцать назад. Странно очень…

— Вдруг это Минхо? Может, они там! — оживился Сынмин.

Все взгляды устремились на Хёнджина, но тот лишь покачал головой.

— Не, вряд ли, — он отпил ещё глоток кофе. — Сбежавший засранец говорил, что сумеречные ориентируются в основном на зрение и обоняние. Сомневаюсь, что они стали бы разжигать на виду такой костёр, привлекая к себе внимание со всей округи. Это самоубийство.

— А если это сигнал? — подключился Джисон. — Может, они пытаются нам что-то сказать?

— У нас другие сигналы для таких случаев, — спокойно пояснил Чонин, прикуривая. — Огонь ночью? Слишком рискованно. Думаю, что это просто какие-то другие выжившие. Слишком наивные или отчаянные.

— Ну и психи, — проворчал Сынмин, снова поникая. — Жечь костёр в такое время…

— Утром проверим, — твёрдо поставил точку Хёнджин.

Военный снова уставился в темноту, но теперь его взгляд был прикован к той точке на горизонте, где, по словам Чонина, теплился чей-то чужой безрассудный огонёк.

***

Тем временем, за несколько часов до того, как темнота накрыла лагерь...

Солнце уже коснулось линии горизонта, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Длинные тени тянулись от каждого камня и куста, сливаясь в единое полотно. Воздух стремительно остывал, становясь свежим и колючим.

Минхо и Феликс возвращались на базу. Они двигались по полю, покрытому бурьяном и молчаливыми руинами старой фермы, но между ними лежала пропасть, куда более широкая и глубокая, чем любая физическая дистанция.

Минхо шёл чуть впереди. Его обычно прямая, уверенная спина сейчас была ссутулена, словно плечи напрягала невидимая ноша. Он казался призраком самого себя. Таким бледным, отстранённым и почти прозрачным в последних лучах заката.

Полученная от Феликса информация висела между ними несброшенным напряжением, отравляя каждый вздох. Лидер не оглядывался, не произносил ни слова. Молчание было густым, как смола, и более красноречивым, чем любая истерика.

Учёный следовал за ним на почтительном расстоянии, а его собственное лицо было скрыто в тени. Он наблюдал за спиной лидера с привычным клиническим интересом, анализируя его отстраненную реакцию на новые знания.

Когда они подошли к краю поля, где когда-то пролегала оживлённая трасса, теперь представляющая собой лишь треснувшее, поросшее сорняками полотно асфальта, тишину внезапно разорвал низкий, нарастающий рёв мотора. Он был громкий и явно работающий на высоких оборотах.

Реакция обоих оказалась мгновенной, абсолютно синхронной и отточенной до инстинкта выживания. В одно мгновение они пригнулись, превратившись в два низких силуэта, и нырнули в густые заросли у обочины. Ветви впивались в кожу, но они не издали ни звука.

Прижавшись к земле среди колючей листвы, учёный и лидер впервые за долгие часы встретились взглядами. В немом шоке. В широких глазах Минхо читался не просто испуг, а глубокая животная тревога. Взгляд Феликса был острее и собраннее, но в нём всё равно мелькнула искра неподдельного изумления. Они лежали в грязи, всего в метре друг от друга, разделённые бездной невысказанного, но на мгновение снова объединённые общей опасностью.

Тем временем звук машин приближался, превращаясь в оглушительный гул, который вибрировал в земле и отдавался в костях. Два внедорожника, заляпанные грязью и ржавчиной, резко затормозили прямо напротив их укрытия, подняв облако пыли.

Двери со скрипом открылись. Из машин вышли несколько человек с резкими и выверенными движениями. Они держали оружие на виду, демонстрируя его наличие.

— Эй, вылезайте, — раздался властный, низкий голос человека, стоящего впереди. Он был высоким, крепко сбитым, с обветренным лицом и холодными, оценивающими глазами. В его руках был старый, но ухоженный бинокль. — Мы вас ещё издали заметили. Прятаться бесполезно.

Минхо, сжав зубы до хруста, медленно поднялся из зарослей, отряхивая колени с показным ледяным спокойствием, которого не чувствовал внутри. Вслед за ним, с той же неестественной медлительностью, поднялся и Феликс. Его лицо было маской нейтральной вежливости, но глаза быстро, почти незаметно сканировали группу, считая количество и оценивая угрозу.

— Чего это вы как две мышки спрятались? А? — тот же мужчина усмехнулся, но в его глазах не было ни юмора, ни дружелюбия. — Мы не кусаемся. Пока что.

— Мы не ищем проблем, — голос Минхо прозвучал ровно, без дрожи, хотя каждый нерв в его теле был натянут как струна. Он стоял прямо и уверенно, встречая взгляд незнакомца. — Просто идём своей дорогой. Не хотим никому мешать.

— Оу, — высокий мужчина сделал шаг вперёд, его тень накрыла Минхо. — И куда же дорога ведёт двоих мужчин в такое позднее время?

— Домой, — коротко бросил Минхо, не моргнув глазом.

В группе незнакомцев кто-то тихо фыркнул.

— Домой, — повторил высокий мужчина, растягивая слово. — И много вас там, дома-то ждёт? Большая дружная семья?

В воздухе повисла напряжённая пауза. Минхо почувствовал на себе вес каждого взгляда.

— Только я и он, — ответил он, кивая на Феликса. — Мы вдвоём. Больше никого.

Остальная группа людей начала неумолимо окружать их, лишая путей отхода.

— Миленько, но слабо верится. Вдвоем нереально выжить в этом аду. Да и выглядите вы слишком уж ухоженно, — его взгляд сканировал Феликса. — Тем более блондинчик. Такой невинный, нетронутый и аккуратный. Как тебе это удалось, м? Вряд-ли сидя в кустах.

Минхо сжал кулаки и был готов придумать оправдание:

— Он просто…

— Заткнись. Не с тобой разговариваю, — мгновенно перебил его главарь. — Твоя очередь, говори, где ваш лагерь. Сейчас же, — он снял автомат и направил его прямо на учёного.

Ствол смотрел прямо в лицо Феликсу. Густой и тяжёлый воздух, пахнущий пылью, бензином и напряжённым потом, словно застыл. Минхо замер, каждый мускул его тела напружинился, готовый к взрывному действию, но разум отчаянно искал лазейку, которой не было.

Феликс же, напротив, не проявил ни единого признака паники. Он лишь медленно, с преувеличенным скепсисом окинул взглядом наставленный на себя автомат, словно это был не инструмент смерти, а досадная помеха. Его взгляд скользнул по уставшим и озлобленным лицам окруживших их людей, а затем перешёл на их внедорожники, заляпанные грязью, но на удивление исправные.

— Мы действительно выживаем вдвоем уже некоторое время, —голос прозвучал ровно, почти лениво, контрастируя с напряжённым хрипом главаря. — Наша группа погибла от зараженных. Остались руины, несколько могил и неприятные воспоминания, — он слегка пожал плечом, будто речь шла о прошедшем дожде.

Глаза учёного снова встретились с взглядом главаря, и в них вспыхнула та самая вызывающая, ядовитая искорка, что сводила с ума Хёнджина.

— Насчет моего ухоженного вида… — Феликс намеренно сделал паузу, давая всем оценить чистоту его кожи и аккуратность одежды на фоне их собственных засаленных курток. — Что ж, я считаю, что апокалипсис это не повод опускаться до состояния бродячей собаки. Гигиена — базовый инстинкт выживания. Впрочем, судя по всему, не для всех.

В группе послышался сдавленный смешок, тут же заглушенный рычанием главаря. Тот сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до нуля. Запах перегара и пота ударил Феликсу в ноздри.

— Умничаешь, сволочь? — прошипел он, упирая ствол ему в грудь. — Я тебя щас...

— Откуда у вас бензин? — учёеный перебил его с той же невозмутимой, почти клинической вежливостью, словно продолжал научную дискуссию. Его взгляд был прикован к машинам. — Два внедорожника, работающие на высоких оборотах. Это либо очень удачная находка, либо... у вас есть свой источник. Поставщик. Или, может, маленькая нефтяная вышка в кармане? Потому что срок годности бензина, который был произведён до апокалипсиса, давно истёк…

Он произнёс это так, будто вопрос с топливом был куда интереснее автомата, направленного ему в сердце. Но в его глазах промелькнула не просто праздная любопытность. Это был взгляд учёного, нашедшего аномалию в привычных данных, словно у хищника, учуявшего слабину.

Минхо, всё ещё стоящий в полушаге, почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он понял этот взгляд. Феликс не просто дерзил. Он вёл разведку. Он искал крючок, за который можно было бы зацепиться, превратив ситуацию из угрозы в переговоры. И этот крючок пах бензином.

Главарь на мгновение опешил от такой наглости. Его пальцы судорожно сжали ложе автомата.

— Это я тебя спрашиваю, сука...

— Нет, теперь это я спрашиваю вас, — мягко, но неумолимо парировал Феликс. — Видите ли, поддерживать два таких прожорливых автомобиля в рабочем состоянии… дорогое удовольствие. Очень. Это наводит на определённые мысли. Например, о том, что ваша группа... не просто кочует. У вас есть база. Довольно серьёзная. И вам, вероятно, нужны не просто рабы. Вам нужно что-то... конкретное.

Он сделал микроскопическую паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе.

— Может, я могу быть полезен? Знаниями, например. В обмен на... нашу свободу, разумеется.

В его голосе не было учтивости, а скорее читалось деловое предложение. И это сработало сильнее любой мольбы. Главарь медленно, с тягучим скрипом, опустил автомат на несколько сантиметров. Его узкие глаза прищурились, в них загорелся новый, пристальный и жадный огонёк.

«Игра началась», — пронеслось в голове у Минхо. И он впервые за этот вечер почувствовал не просто страх, а леденящий ужас от понимания, что Феликс снова взял ситуацию под свой контроль. И неизвестно, что страшнее — автоматы этих незнакомцев или бездонная, непредсказуемая натура того, кто стоял рядом с ним.

— Я Минсок, — наконец представился мужчина, и его губы растянулись в подобие улыбки, не достигающей холодных, оценивающих глаз. — Ты дерзкий, мне такие нравятся. И что же ты можешь нам предложить? Какие такие знания?

Последнее слово он произнёс с притворным пренебрежением, но Феликс уловил в его голосе ноту жадного любопытства. Учёный медленно, с преувеличенной учтивостью, пожал протянутую руку. Кожа Минсока была грубой, в глубоких трещинах, и пахла машинным маслом.

— Я Ёнбок, а это Лино, — учёный кивнул в сторону застывшего лидера, чьё лицо было маской каменного спокойствия. — Я врач, а он первоклассный автомеханик. Такие люди вам нужны?

Минхо почувствовал, как под взглядами незнакомцев ложь Феликса становится второй кожей. Он коротко кивнул, встречая глаза Минсока, и сжал протянутую руку с силой, которую надеялись счесть уверенностью. «Автомеханик». Мысль была настолько абсурдной, что едва не вызвала у него нервную икоту. Он мог разобрать и собрать автомат Калашникова с завязанными глазами, но под капотом внедорожника видел лишь лабиринт из непонятных шлангов и проводов. Он мысленно поблагодарил Феликса за эту гениальную и одновременно безумную уловку и был готов кивать на все небылицы, если понадобится.

— Ещё как нужны… — Минсок обвёл их обоих медленным взглядом, словно они были уже его собственностью. — Да любые руки нам необходимы. Отец говорит, что люди это самый ценный ресурс, и мы с ним согласны.

— Отец? — не удержался Минхо, вложив в голос ровно столько любопытства, сколько следовало проявить новичку, и ни капли больше. Внутри же всё похолодело.

— Да. Он наш лидер и спаситель, — голос Минсока внезапно приобрёл почти религиозный оттенок, а его спутники синхронно выпрямили спины, услышав эти слова. — Если присоединитесь к Семье, то сами близко с ним познакомитесь и поймёте его величие.

Минхо и Феликс молча переглянулись. Всего один взгляд, длящийся меньше секунды, но в нём уместилось всё: мгновенное узнавание, приглушённый триумф и леденящая душу тревога. Так вот они какие, те самые «лазутчики». Не призраки и не слухи, а вот эти живые, дышащие люди с бензином на руках и фанатичным блеском в глазах. И теперь они, сами того не ведая, предлагали билет прямиком в своё логово.

Феликс первым нарушил молчание, его голос вновь приобрёл гладкие, почти бархатные нотки.

— Величие... Звучит многообещающе. В нашем мире так мало настоящих лидеров. В основном выживальщики, думающие лишь о своей шкуре, — он сделал лёд в своём голосе чуть тоньше и теплее. — Нам... надоело быть одними из них.

Минсок оценивающе хмыкнул, его взгляд скользнул по их относительно чистой одежде, задержался на бесстрастном, но умном лице Феликса и на собранной, почти военной выправке Минхо.

— Ну что ж... — он отступил на шаг, открывая путь к одному из внедорожников. — Поедем знакомиться. Покажете, на что способны. Отец любит... таланты.

Дверь автомобиля со скрипом отворилась, окатив их затхлым теплом, потом и металлом. И пока они шагали вперёд, навстречу этой новой, непредсказуемой опасности, Минхо поймал себя на мысли, что страх перед зомби и погоней меркнет перед холодной, рациональной дрожью, которую вызывал в нём их собственный, только что придуманный план. Они шли в пасть к волкам, притворяясь овечками. И единственное, что у них было — это хитрость одной овцы и молчаливая ярость другой.

— До захода солнца совсем мало времени. Мы не успеем доехать до Дома, — Минсок завёл двигатель, и тот рыкнул с таким же угрюмым звуком, как и его хозяин. — Переночуем по пути, заодно узнаю вас поближе. Не пускать же первых встречных к себе на порог, верно? — он улыбнулся, смотря через зеркало заднего вида прямо в глаза Феликса. Улыбка была плоской, как лезвие ножа, и не сулила ничего хорошего.

Внедорожник тронулся с грохотом, подбросив их на кочках, и помчался по разбитой дороге, оставляя за собой шлейф пыли и тревоги.

Минхо притворно-равнодушно смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи. Но его разум лихорадочно работал. Он мысленно рисовал карту, отмечая повороты и приметные ориентиры. Каждый километр, отделявший их от лагеря, отзывался холодным комом в животе. Хёнджин, Сынмин, Джисон... они уже, наверное, подняли тревогу. Но информация о Семье, их структуре, Отце и расположении базы была слишком ценной, чтобы упустить такой шанс. Они должны были играть свою роль, даже если ценой ошибки станет смерть.

— Босс, — обратился к главарю коренастый мужчина, сидевший на переднем пассажирском сидении. — Давайте остановимся в том доме на горе. Вдруг Сону там?

— Здравая мысль, — Минсок кивнул, не отрывая глаз от дороги. — Там неподалеку то поселение выживших, куда он должен был проникнуть, — он на секунду замедлил ход, чтобы объехать разбитый грузовик. — Кстати, —взгляд через зеркало снова направился на Минхо и Феликса, — вы не встречали в этой округе человека? Высокий, худощавый, бледный как смерть, в чёрном плаще. Мы вообще-то его искали… Ушёл на разведку и пропал.

Воздух в салоне стал густым и липким, как сироп. Минхо почувствовал, как по его спине пробежал ледяной мурашек. Образ того ночного гостя, его безумные глаза и тёмная струйка крови, хлынувшая изо рта, всплыл в памяти с пугающей четкостью. Он видел, как пальцы Феликса, лежащие на коленях, чуть заметно дёрнулись, но лицо учёного осталось совершенно невозмутимым.

— Нет, — ответил Минхо, и его голос прозвучал более хрипло, чем он хотел. Он заставил себя встретиться взглядом с Минсоком в зеркале. — Вы первые люди, которые попались нам на пути за последние несколько недель.

Он солгал гладко, почти естественно, но внутри всё сжалось в тугой узел. Они сидели в машине с людьми, которые искали того самого лазутчика, чьё молчание они купили ценой жизни. И теперь они ехали в место, где того самого Сону могли искать. Это была ловушка, которая сжималась вокруг них с пугающей скоростью.

Феликс, сидевший рядом, лишь покачал головой, подтверждая слова Минхо. Но его глаза, холодные и аналитические, уже вычисляли варианты. Он смотрел на затылки своих проводников, и в его взгляде читался жгучий ненасытный интерес. Он оказался в самом эпицентре муравейника, о котором только строил догадки. И каждая новая деталь, даже такая опасная, была для него бесценной.

— Вы вербуете людей из других групп? — будничным тоном поинтересовался учёный.

— Да. Отправляем разведчиков. Они ищут самых ценных людей и переманивают на нашу сторону.

— Неплохая тактика. А остальные, неценные?

— Им остаётся только смириться и сотрудничать с нами. Ресурсы в обмен на защиту Семьи.

— А если им не нужна защита? — Минхо фыркнул, не в силах сдержать презрительную нотку.

Минсок медленно повернул голову, и его ухмылка в зеркале заднего вида стала шире и опаснее. В салоне запахло напряжением.

— Делаем так, чтобы стала нужна, — он произнёс это почти ласково, но в каждом слове чувствовалась стальная уверенность хищника. — Сначала вежливо предлагаем. Потом... демонстрируем последствия отказа. Обычно хватает одного показательного примера. Гора трупов или стая заражённых, направленная прямо к их порогу — прекрасные аргументы.

Он встретился взглядом с Минхо, и в глазах Минсока читалась не просто злоба, а холодная, системная жестокость. Это была не импульсивная ярость выживальщика, а продуманная стратегия захвата.

— Люди быстро понимают, что сотрудничество это единственный способ увидеть завтрашний рассвет. А тех, кто упрямится... — главарь пожал плечами. — Ну, мы находим им применение. Рабочие руки никогда не бывают лишними. Или... удобрением для наших теплиц. Отец научил нас, что в этом мире ничто не должно пропадать зря.

Феликс слушал, не проронив ни звука, но его разум работал с бешеной скоростью, анализируя каждую деталь. Эта Семья была не просто бандой мародёров. Это была хорошо организованная структура с чёткой, пугающей идеологией. И их Отец, судя по всему, оказался не просто лидером, а создателем целого культа.

«Делаем так, чтобы стала нужна». Эти слова эхом отдавались в голове Минхо, и он снова почувствовал тот самый холодный ужас, который испытывал, глядя на Феликса.

Машины с глухим рычанием остановились на заросшем бурьяном подъезде к дому. Минхо вышел из салона, разминая затекшие конечности, и его взгляд инстинктивно скользнул по окрестностям. И тут же дыхание застряло в горле.

С этой возвышенности, с высоты птичьего полета, открывался идеальный, пугающе четкий вид на их лагерь. Он был словно на ладони, как будто кто-то разложил перед ним детский макет. Он видел крыши коттеджей, синеватые огни УФ-ламп по периметру, и даже крошечные, но узнаваемые фигурки людей, перемещающиеся во дворе. Он мог разглядеть, как одна высокая сгорбленная фигура сидит на ступеньках, и Минхо с абсолютной уверенностью узнал в ней Хёнджина. Они были так близко, и в то же время отделены пропастью, которую сейчас олицетворяли вооруженные люди вокруг него.

— Что будет, если ваш человек не вернётся? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал просто из вежливого любопытства.

Он обратился к Минсоку, который с громким хрустом разминал спину. Тот повернулся, и его лицо исказила мрачная гримаса.

— Если эти крысы что-то ему сделали… — Минсок медленно сжал кулак, и его костяшки побелели. Казалось, он пытался захватить в нем весь коттеджный поселок, чтобы раздавить одним усилием. — Ох, их ждёт самая страшная участь. Мы не оставим от их уютного гнёздышка камня на камне. Утром заглянем к ним. Познакомимся.

Минхо не подал виду. Ни единой мышцей на лице не дрогнул. Он лишь кивнул, словно обдумывая справедливость такого исхода. Но внутри у него всё сжалось в один тугой, ледяной узел из страха и ярости. «Утром. У них есть только эта ночь».

Его взгляд забегал по двору, отыскивая Феликса. Учёный стоял чуть поодаль, уставившись на костёр на севере. Его профиль в сумеречном свете был задумчив и остр. Минхо нужно было поговорить с ним. Сейчас же. Им необходимо выработать план, пока тлеющие угли вдалеке не разгорелись в пожар, который спалит их всех дотла.

Он сделал шаг в сторону Феликса, но тяжёлая рука легла ему на плечо.

— Эй, механик, — Минсок снова ухмыльнулся. — Поможешь разгрузить снаряжение. Хочешь ужин — заработай. Поболтаешь со своим доктором потом.

Минхо на мгновение встретился взглядом с Феликсом через всё расстояние. Всего одна секунда. Но в ней было всё: предупреждение, призыв к осторожности и безмолвное обещание найти момент. Затем он кивнул Минсоку и направился к багажнику, чувствуя, как время, словно песок в песочных часах, начало стремительно утекать.