Глава 8

Эдгар «Док» Робертс подрезал стену жёлтых роз, окружавших его ухоженный передний двор, когда Джейсон припарковался перед серо-белым бунгало 1920-х годов, всего в квартале от оживлённой Мейн-стрит в центре Бозмана.

Робертс был высоким, слегка сутулым пожилым мужчиной в мешковатых джинсах и выцветшей бирюзовой гавайской рубашке. На нём были широкополая соломенная шляпа и салатовые шлёпанцы, а в руках он держал устрашающего вида садовые ножницы. Когда Джейсон вышел из машины, Док снял шляпу, вытер лицо рукавом и снова надел её.

— Привет, — крикнул он, когда Джейсон зашагал по каменной дорожке.

— Здравствуйте. — Джейсон показал значок. — Спецагент Уэст, ФБР. Можно с вами поговорить, сэр?

— Я так и понял, что вы из полиции. — Док взял протянутое кожаное удостоверение. — ФБР. Ну надо же. — Он не спеша изучил удостоверение и значок Джейсона. — Выглядит точь-в-точь как в кино, — восхитился он.

Джейсон подавил улыбку. Он подозревал, что Док немного разыгрывает его, но питал слабость к таким старикам, как Док. Они напоминали ему деда.

Наконец Док вернул удостоверение.

— Я вас ждал. Ну, кого-то вроде вас. Почему бы нам не зайти в дом? Там прохладнее.

Джейсон последовал за Доком по каменной дорожке на широкое деревянное крыльцо, и они вошли внутрь. Здесь было прохладнее, а в доме приятно пахло лимонным полиролем и льняным маслом.

Интерьер был таким же безупречным, как передний двор, но при этом неожиданно современным и по-своему очаровательным: тёмные деревянные полы, кирпичного цвета акцентные стены и декоративные панели под кирпич. В прихожей висела геометрически выверенная композиция из чёрно-белых фотографий в рамках. Джейсон разглядел несколько снимков, на которых был запечатлён улыбающийся Док в молодости.

— Вы были в 101-й воздушно-десантной дивизии?

Док выглядел удивлённым.

— Вы знаете военные знаки отличия. Верно. «Кричащие орлы».

Док был десантником. Он не служил в 3-й пехотной дивизии, когда она брала замок Энгельсхофен. Значит, одна очевидная версия отпадала.

Джейсон посмотрел на пару картин маслом в деревянных рамах на стене. Европа. Возможно, Германия. Возможно, Бавария. А может, и нет. Но написаны они были неплохо. Не старые мастера, конечно, но вполне приятные и заметно лучше большинства любительских работ.

— Это ваши работы? — спросил Джейсон.

Док радостно рассмеялся.

— Откуда вы узнали?

— Я из ФБР. Мы знаем всё, — бесстрастно сказал Джейсон.

Док расхохотался.

— Хорошая шутка. Что будете пить, агент Уэст? У меня есть почти всё. Хотите попробовать монтанскую маргариту?

— Воды было бы достаточно, — сказал Джейсон. — Чай со льдом, если есть.

Док перестал улыбаться.

— Я имел в виду настоящий напиток. Должен сказать, я не доверяю человеку, который не любит выпить.

— А я не доверяю человеку, который пьёт на работе, — парировал Джейсон.

Док снова расхохотался. Он поманил Джейсона на кухню и принялся засыпать в блендер лёд, текилу и смесь для маргариты.

— Я знаю, зачем вы здесь, конечно. Куиллетта начала продавать картины Роя, да?

Джейсон открыл рот, чтобы ответить, но Док включил блендер.

Когда тот остановился, Док сказал:

— Не верьте ни одному её слову. Эта девчонка врёт как дышит. Но, знаете, в ней нет ни капли зла. И через что ей только не пришлось пройти. Представьте: два мужа сбежали от неё. Первый ублюдок оставил её с маленькой дочкой и кучей долгов.

Джейсон снова попытался заговорить, и Док снова включил блендер.

Когда гул стих, Док сказал:

— Берт — другое дело. Он прирождённый и потомственный мудак.

— Не знал, что для этого нужно специальное разведение.

— Ещё как нужно, агент Уэст. Гомофобия жива и процветает на Диком Западе. Отдаю ему должное: он был хорошим отцом для Пэтти и хорошим мужем для Синди. Но племянником был так себе.

Блендер снова загудел.

Джейсон попытался сохранить терпение. Как гласит испанская поговорка о богатых и могущественных? Пожилые тоже не любят, когда их торопят.

Блендер замолчал, и Док разлил ледяную бледно-зелёную жидкость в два бокала для маргариты размером с небольшие парашюты. Он протянул один Джейсону, и тот со вздохом взял его.

— Джеронимо, — сказал Док, поднимая свой бокал.

Джейсон чокнулся с ним и поставил бокал.

— Эй, это к несчастью, — запротестовал Док.

— Сэр…

— Зовите меня Док. Все так называют. — Док отхлебнул маргариту и облизнул губы. — Вы не знаете, что теряете, агент Уэст.

— Док, что вы можете рассказать мне о Рое Томпсоне?

— Что вы хотите знать?

— На данном этапе пригодится всё. Он довольно загадочный человек. Каким он был? Что это был за человек?

— Думаю, он был обычным парнем. У него были свои сильные и слабые стороны. Как у всех нас. Он был предан друзьям. Был щедр до чрезмерности. Гордый и не склонный легко прощать обиды. И обидеть его было проще простого. Он был хорошим сыном, хорошим братом и хорошим дядей. В церковь не ходил. Лицемером не был. — Док пожал плечами, словно больше ему нечего было добавить.

— Когда вы познакомились?

Док покачал головой, взял нетронутый бокал Джейсона и осушил маргариту в два глотка.

— Мы с Роем встретились в старшей школе округа Галлатин. На уроке рисования миссис Кейнор, в десятом классе. И до самого дня смерти Роя оставались друзьями. Думаю, мы до сих пор друзья.

— Вы когда-нибудь были больше чем друзьями?

— Ничего не бывает больше дружбы, агент Уэст. Друзья — самые важные отношения в нашей жизни. Это семья, которую мы выбираем.

— Конечно, — сказал Джейсон. — У вас с Роем когда-нибудь были романтические отношения?

Док задумался.

— Не знаю, можно ли это назвать романтикой. После войны мы иногда составляли друг другу компанию.

— Где вы служили во время войны?

Док с иронией сказал:

— Ну, было одно местечко под названием Нормандия. Возможно, слышали о нём.

Джейсон кивнул, признавая его правоту.

— Конечно. И спасибо за службу, сэр. Вы когда-нибудь были в Баварии?

Док рассмеялся при этой мысли, но Джейсон почти не сомневался, что «Кричащие орлы» побывали в Баварии. Возможно, не в мае 1945 года, но в какой-то момент точно. Он много времени провёл, слушая рассказы деда о войне.

— Вы с Роем не служили вместе?

— Нет. Совершенно разные подразделения.

Бавария — это связь, но слишком слабая. Всё равно не полный тупик.

— У вас с Роем был общий интерес к искусству. Рой тоже был художником?

— Хотел им быть. — Док сказал это с сожалением. — Просто у него не очень получалось.

— Но какое-то время он преподавал искусство. И коллекционировал его.

— Да.

— Рой показывал вам свою коллекцию?

— Конечно. Рой показывал свою коллекцию всем.

Если это было правдой, ему и Джей-Джею это значительно облегчило бы работу.

— Можете описать, что помните из его коллекции?

Док неопределённо махнул рукой.

— У него был эклектичный вкус. Что-то он покупал у местных торговцев, что-то — на художественных выставках, что-то — на eBay, хотя я предупреждал его, что этим описаниям доверять не стоит.

— И некоторые вещи, которые он отправил из Европы во время войны, — сказал Джейсон.

— Вот этого я сказать не могу.

— Так утверждает его семья.

— Как я уже сказал, агент Уэст, я бы не принимал всерьёз то, что говорит Куиллетта.

— А вы? Вы привозили какие-нибудь сувениры?

Док сухо ответил:

— Мы все привозили сувениры того или иного рода.

— Произведения искусства?

— Нет. — На этот раз он ответил твёрдо.

— Семья Томпсонов пыталась продать панель из алтарного образа ван Эйка, — сказал Джейсон. — Она и ещё несколько ценных картин, которые они тоже выставили на аукцион, входили в состав коллекции искусства, разграбленного нацистами и спрятанного в Баварии.

— Ну надо же, — удивлённо сказал Док. — Похоже, некоторые покупки Роя на eBay всё-таки окупились.

Джейсон одновременно развеселился и раздражился.

— Док…

Док взглянул на часы над холодильником.

— Не хочу показаться негостеприимным, но мне скоро нужно на приём к врачу. Когда достигаешь моего возраста, визиты к врачу становятся главным социальным событием в календаре. Вы хотели узнать что-нибудь ещё?

— Да. Есть ещё много вещей, которые я хочу знать. Рой когда-нибудь упоминал имя Эмерсон Харли?

Док прищурился, словно наблюдал за удаляющимся парадом.

— Не думаю.

Говорил ли он правду? Звучал он искренне. Джейсон немного расслабился.

— А что насчёт его писем? Я слышал, они у вас.

Док поднял брови.

— Чьих писем?

— Роя.

— Его писем? Каких писем?

— Тех, что он писал во время войны.

— Мы не писали друг другу во время войны. Не хотелось оставлять на бумаге то, чего не сказал бы в комнате, полной людей. Цензоры следили за всем.

— Не вам… — Джейсон поймал блеск в глазах Дока и понял, что тот снова ведёт его по ложному следу. — Рой писал письма своей семье. Некоторые из них были опубликованы в местной газете.

Док задумчиво сказал:

— Тогда так часто делали. Люди хотели получать новости от парней за океаном. Многие газеты печатали такие письма. У Роя был живой язык.

— Да. Но вы знаете, что случилось с оригиналами? С письмами Роя, которые в газете не публиковались?

— Думаю, они у семьи.

— Берт сказал, что считает, будто письма его дяди у вас.

— Берт свою задницу от дырки в земле не отличит.

Джейсон улыбнулся.

— Вы так и не ответили на вопрос, Док.

Док склонил голову, разглядывая Джейсона.

— Вот что я вам скажу, агент Уэст. Приходите как-нибудь вечером, выпьем по-настоящему, и, возможно, я расскажу вам то, что вы хотите знать. — Он усмехнулся. — А может, и нет.

***

Итак.

Могло быть и лучше, но могло быть и хуже.

Док почти наверняка хранил письма Роя. Отдаст ли он их — оставалось вопросом. В сложных расследованиях свидетелей нередко допрашивают по нескольку раз, а это дело как раз относилось к сложным.

Идя по тихой тенистой улице к арендованной машине, Джейсон пытался решить, сколько из сказанного Доком было правдой. В целом Док казался ему откровенным человеком. Он старался не лгать напрямую. Но при этом уклонялся от ответов. Возможно, он не знал всего, но определённо знал больше, чем был готов рассказать.

Похоже, имя Эмерсона Харли ему действительно ничего не говорило. Это было облегчением. Не окончательным, конечно, но всё же шагом в нужную сторону.

Он воспользуется предложением Дока и вернётся в другой раз. Иногда, чтобы добиться доверия, нужно время.

К сожалению, время было роскошью, которой Джейсон не располагал.