Глава 8

Торговая тропа, по которой двигался караван Хосрова ибн Мехрдада, служила своего рода южной границей Великой степи. Она тянулась на много фарсахов на север, вплоть до Великого лесного моря. Тропа вела вдоль подножия гор, прозванных китайцами Шепчущимися с небесами — Тянь Шанем. Если двигаться на запад, они оставались слева, справа — бескрайний океан выжженной солнцем земли, покрытой редкими островками жёсткой, пожелтевшей от палящего солнца травы. Раскалённый воздух слегка подрагивал от колыханий такого же раскалённого ветра. Над линией горизонта, где небо сливалось с землёй, время от времени показывались призрачные очертания озера, но это был лишь мираж. Пыль, поднимаемая копытами и колёсами, стелилась тонким слоем по глинистой сухой земле.

Караван растянулся пёстрой лентой. Впереди шли погонщики, вооружённые длинными копьями. За ними двигались гружёные повозки, покрытые парусиной, защищающей от солнца драгоценный груз: шёлка, специи, керамику, оружие и всё прочее, что может заинтересовать богатых арабов, ромеев или греков. Следом неспешно шли двугорбые верблюды, перевозившие высокие тюки, надёжно скреплённые кожаными ремнями. Их шеи, украшенные амулетами и разноцветными лентами, слегка покачивали безразличные верблюжьи головы с вечно двигающимися челюстями.

В центре каравана возвышалась фигура самого Хосрова ибн Мехрдада, восседавшего на величественном белом верблюде с богато украшенной попоной. Большую часть тела купца скрывал широкий серый плащ, под которым виднелась белая туника, перетянутая расшитым серебром поясом с медными бляхами и кинжалом на боку. Голову его украшала такая же белоснежная чалма, в центре которой блестел на солнце большой сапфир. Взгляд его был прищурен, а руки с изысканными перстнями привычно держали поводья.

Позади каравана, словно замыкая цепь, двигались Зияд, Инал и десяток воинов, сопровождавших тюргешского принца. Все они были одеты на арабский манер — в длинные туники с длинным рукавом и тюрбаны, сплетённые так, чтобы один конец свисал и в случае необходимости мог защитить лицо от пыли или песка. И хотя нельзя сказать, что кони и верблюды поднимали так уж много пыли, каждый тюрк и Зияд вместе с ними использовали эту часть головного убора по назначению. Несмотря на то что на виду оставались только глаза, одного этого было достаточно, чтобы понять: люди в тюрбанах, подозрительно хорошо держащиеся на конях, были не арабами. Они шли не спеша, поглядывая на дальние холмы, где мог скрываться кто угодно и с какими угодно намерениями. Чаще всего, разумеется, плохими. Воины, хоть и одетые как мусульмане, несли при себе характерное тюркское оружие: длинные сабли с изогнутыми лезвиями, небольшие круглые щиты и кинжалы. Но главное, у каждого из них за спиной был набитый стрелами колчан, а к луке седла приделан двугорбый степной лук — страшное оружие в руках любого кочевника.

Несмотря на свои размеры, караван Хосрова ибн Мехрдада издавал очень мало шума. Скрип колёс, приглушённые команды погонщиков и тихие звуки колокольчиков на шеях верблюдов — вот всё, что можно было услышать, оказавшись рядом. Время от времени в воздухе раздавались крики птиц — то ли степных орлов, то ли коршунов, кружащих над горизонтом в поисках добычи.

Когда солнце начало движение от зенита на запад, купец поднял руку в повелительном жесте.

— Стой, — скомандовал он негромко, но все караванщики моментально прекратили движение.

Он слез без помощи подоспевшего слуги, и пока погонщики распрягали лошадей и верблюдов, чтобы дать им роздых, а рабы суетились, готовясь к привалу, слуги Хосрова расстелили прямо на выжженной земле небольшой коврик для совершения полуденной молитвы зухр. Один из слуг подал своему господину воду для омовения. За этим занятием его и застали взятые им в попутчики друзья.

— Досточтимый Хосров ибн Мехрдад, — начал Зияд, прижимая руку к груди, — позволишь ли нам разделить эту молитву?

Купец улыбнулся, прищурившись, и поднял на Зияда мокрое лицо. Борода от воды словно стала ещё чернее и казалась зловещей, но глаза источали благодушие.

— Как сказано в суре «Аль-Анам»: «Истинно, моя молитва, и жертва моя, и жизнь моя, и смерть моя — для Аллаха, Господа миров!». Ты и твой друг — братья мне по вере. Почему бы нам не воздать хвалу Всевышнему вместе?

Не успел он договорить, как рядом с его ковриком появились ещё два, разостланных проницательными слугами. Инал и Зияд сняли свои кожаные сапоги с длинным голенищем и каблуками и встали рядом с купцом. Их движения были синхронны и отточены, и после привычного «Салам алейкум, рахматулла!» стали методично прикладываться верхней частью лица к коврику.

Когда молитва завершилась, Хосров вздохнул и по привычке погладил свою всё ещё мокрую бороду.

— Хорошо, что вы с нами, господа. Шёлковый путь давно превратился в тропу жертвы. Я вожу свои караваны уже четверть века, но каждый раз молю Всевышнего о том, чтобы дожить до следующей молитвы.

Он усмехнулся, но во взгляде мелькнула тень усталости.

— Сейчас каждый шаг по этим землям — испытание, — продолжал он, опускаясь, чтобы натянуть сапоги. Зияд и Инал проделывали то же самое. — Наёмники, как волки, чувствуют добычу. И отправляться с десятком воинов в такой путь — грех самоубийства.

Инал резко повернулся к нему.

— Не стоит недооценивать нас, уважаемый Хосров, — его голос был холоден, — каждый из этих воинов уже успел заработать немало шрамов. Мы справимся с любой сворой грабителей.

Купец примирительно поднял ладонь.

— Я и не сомневался, коли уж позволил вам присоединиться. Но при всём моём уважении, вы плохо представляете, что творится в стране тюрков. После смерти Сулук Кагана многие решили, что могут жить без страха перед законами. А раньше такого не было.

Инал хотел было возразить, но его прервал крик, раздавшийся из головы каравана:

— К оружию! К оружию!

Воины Хосрова бросились переворачивать повозки, создавая естественное препятствие для нападающих. В прорехах встали копейщики, готовясь к сшибке. За ними — лучники и несколько десятков пеших воинов, вооружённых мечами и секирами. К этому моменту на гребнях холмов скопилось уже несколько сотен вооружённых людей. Судя по низкорослым коням и характерной одежде, это были кочевники. Они медлили с нападением, явно уверенные в собственном превосходстве. Двое всадников отделились от основного отряда и направились вниз по склону в сторону каравана.

Хосров собрался выйти им навстречу, но Инал преградил ему дорогу. Это выглядело немного дерзко, но сын Сулука источал уверенность.

— Позвольте, саид Хосров, я сам поговорю с ними.

Купец кивнул. Инал и Зияд направились к переговорщикам. Четыре всадника — по двое с каждой стороны — остановились на расстоянии нескольких шагов.

— Вы на нашей земле, — заявил один из кочевников с вызовом. — Если хотите продолжить путь и сохранить добро своего хозяина, заплатите нам.

— У меня нет хозяев, — ответил Инал спокойно и отстегнул повязку, прикрывавшую его лицо. — Я тоже сын Небесной Волчицы.

На мгновение говоривший потерял надменность. Он выглядел как человек, на полном скаку врезавшийся в препятствие.

— Кто ты? — спросил он с любопытством. — Ты одет как таджик. (Таджиками в те времена кочевники называли оседлых мусульман, в первую очередь персов и арабов.)

— Я Инал из тюргешей.

Слова упали, как камень в воду. Не произнося больше ни слова, оба кочевника, не сговариваясь, развернули своих коней и поспешили к своим. На ходу один из них — тот, что разговаривал с Иналом, — подал знак, и степняки с неохотой один за другим стали поворачивать коней туда, откуда они примчались.

Зияд недоумённо посмотрел на друга.

— Он тебя знает?

Инал слегка усмехнулся и развернул коня. Вместе они неспешным шагом двинулись к каравану.

— Я знаю его и его отца, — сказал Инал.

Он обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на удаляющихся всадников, и после короткой паузы добавил:

— Дальше наши пути расходятся, Арслан. Мне нужно к брату.

Зияд ибн Салих уже во второй раз от этого человека услышал своё настоящее имя, данное ему матерью при рождении. Он нахмурился. В его глазах промелькнуло беспокойство.

— Постой. А как же ты? Ты же говорил, что…

— Забудь об этом, — оборвал его Инал. — У тебя есть план? Что ты собираешься делать?

Зияд сжал поводья.

— Я отправлюсь в Исфиджаб, к своему дяде. Попрошу у него войско, чтобы отомстить китайцам.

Инал покачал головой, в его взгляде мелькнула тень сочувствия.

– Прости, брат, но это глупо. У твоего дяди не хватит сил, чтобы дать тебе войско для борьбы с китайцами. Если у него и есть хоть какое-то войско, он скорее сохранит его для себя, – выждав небольшую паузу, чтобы дать собеседнику переварить сказанное, он внезапно выдал: – Тебе нужно в Мерв.

– В Мерв? К Абу Муслиму? – в голосе Зияда звучало недоверие.

– Да. Прямиком в Дар аль-Худа, – твёрдо сказал Инал.

Зияд замолчал, будто обдумывая услышанное. Наконец он вздохнул:

– Но ты понимаешь, что это значит? Это будет конец нашей свободы. Мы окажемся под пятой арабов.

Инал склонил голову, в его голосе прозвучала сталь:

– Ты хочешь оказаться под пятой Китая? С арабами мы уже знакомы. Мы знаем их правила, их слабости. Китайцы – совсем другое дело. Абу Муслим – единственный, кто может помочь тебе. Он хитер, алчен, но ему нужна слава, а халифат не хочет видеть танцев в Мавераннахре. Поезжай прямиком к нему. И не беспокойся, он уже знает о тебе. Он нужен тебе, а ты нужен ему.

Сказав это, Инал протянул ему руку. Зияд пожал её в ответ.

– Прощай, брат. В любом случае только тебе решать, куда идти и к кому обращаться за помощью. Но если ты всё же последуешь моему совету, Хосров доставит тебя до Мерва в целости и сохранности. Да хранит тебя Всевышний, брат!

– Иншаллах, Инал. Скоро увидимся.

Инал сначала посмотрел на него, затем на Хосрова, к которому они приблизились почти вплотную. Погонщики к этому времени уже ставили повозки снова на колёса и готовились к продолжению пути. Инал выкрикнул громко, чтобы его услышал весь караван:

– Всё в порядке, саид Хосров. Караван может двигаться дальше. Вас больше никто не потревожит.

Купец выехал вперёд на своём белоснежном верблюде, в его взгляде читался нескрываемый интерес:

– Это были карлуки? Почему они ушли?

Инал усмехнулся, но в его глазах уже не было прежней лёгкости.

– Увидели среди вашей охраны десяток моих людей и решили, что им лучше не ввязываться в драку.

Он на мгновение замолчал. Затем, без перехода, голос его стал тише, твёрже:

– А теперь прошу простить меня, саид Хосров. Вынужден оставить вас в компании моего друга.

Он повернулся к Зияду. Их взгляды встретились — коротко, молча, но в этой тишине прозвучало больше, чем в длинной речи. Затем Инал посмотрел мимо него — туда, где начиналась степь, бесконечная, серая, как пепел.

Он кивнул. Не Зияду, не Хосрову — самому себе. Как человек, принявший решение.

Резко пришпорив коня, он развернулся и, не оглядываясь, тронулся в путь. Его люди последовали за ним молча, как тень, слаженно и быстро. Через несколько мгновений отряд уже растворился в дымке горизонта, превратившись в движущиеся точки.

Хосров долго смотрел им вслед, прищурившись. Ветер шевелил край его плаща.

– Вот бы таких людей в мою охрану, – пробормотал он вполголоса, как бы себе.

Зияд тихо улыбнулся:

– Его меч не продаётся, саид Хосров. Как и его люди.

Купец цыкнул, но спорить не стал. Потянул поводья, бросил взгляд на караван — и повернул коня, не оглядываясь.