Глава 8

— Ру…?

— Ага. Посмотри на голову. Это обезьяна с чем-то приклеенным, вроде лошадиного хвоста.

Джейсон посмотрел снова. На этот раз по-настоящему. Облегчение окатило его.

— О, ради всего святого, — пробормотал он. Не будь он тридцатитрёхлетним мужчиной — и к тому же агентом ФБР, — он бы, наверное, покраснел. Какого чёрта он думал? Что это настоящая русалка?

Нет. Он слишком много времени проводил с Кеннеди. Он вообразил нечто гораздо худшее, нечто гораздо более ужасное. Что это Ребекка и что убийца изуродовал её и каким-то образом превратил в это чудовище.

И чудовище было подходящим словом. Джейсон никогда раньше не видел фиджийскую русалку, но слышал о них и знал, что когда-то они были обычным явлением в балаганах девятнадцатого века. Говорили, что эти мумифицированные «русалки» были традиционным искусством, доведённым до совершенства рыбаками в Японии и Ост-Индии, которые создавали поддельных морских существ, сшивая верхние части тела молодых обезьян с рыбьими хвостами. Одна из теорий гласила, что их создавали для религиозных церемоний, но, скорее всего, их производили как диковинки — жуткие сувениры, которые впаривали западным авантюристам и исследователям, чтобы удивлять и озадачивать народ на родине.

Большая часть хвоста этой русалки представляла собой лишь скелетный контур, чешую съели мыши, чьи скелеты тоже лежали в витрине.

— Хорошо, что я не обедал, — сказал Джейсон, не в силах смотреть на Кеннеди. — Не уверен, что буду ужинать. — Наконец он рискнул взглянуть, и глаза Кеннеди встретились с его. — Никогда больше.

Кеннеди усмехнулся.

— Вы слишком чувствительны для этой работы, Уэст.

Джейсон вспомнил саркастическое «чувствительный артист» Бокснера. Разница была в том, что Кеннеди шутил. В его словах не было злобы, скрытого оскорбления. Кеннеди мог дразнить его так, потому что ни на минуту не верил, что Джейсон слишком чувствителен для работы. У него могли быть другие сомнения насчёт Джейсона, но уровень чувствительности — что бы это ни значило — не был таким фактором.

— Ага, ну, — Джейсон всё ещё чувствовал себя сконфуженным.

— Я думал, вы эксперт по музеям?

— По музеям. А не по… дому ужасов. — Джейсон скорчил гримасу. Кеннеди снова рассмеялся. У него был приятный смех, глубокий и добродушный. Удивительно привлекательный.

— Дом ужасов? Что это?

Кеннеди действительно шутил с ним? Джейсон был так удивлён, что не нашёлся с ответом.

Кеннеди тихо усмехнулся, отходя и покидая переднюю. Он обогнул упавшую ветку.

— Вы проверили ту комнату?

— Я не знал, что там есть другая комната. — Джейсон продолжал изучать русалку ещё секунду-другую.

Он повернулся и вышел из боковой комнаты. Кеннеди нигде не было видно в комнате с акулами. Нет, вот он, стоит в тенях дверного проёма на противоположной стороне комнаты. 

Что-то в том, как он стоял там, не двигаясь…

Пока Джейсон смотрел, Кеннеди поднял рацию и бесстрастным голосом сказал:

— Кеннеди — Джервейзу. Приём.

Металлический голос ответил:

— Джервейз. Слушаю, Кеннеди.

— Мы нашли её.

Джейсон двинулся вперёд.

— Живую?

— Отрицательно.

Джейсон присоединился к Кеннеди у входа во вторую переднюю.

— Принял. Какие координаты?

— Водная штуковина. Музей.

— Мы идём. Конец связи.

Джейсон посмотрел на обнажённое женское тело, брошенное у двери. Его легко было не заметить, если не проверять каждую комнату.

Ему было странно, что эта бедная сломанная кукла настоящей девушки казалась почему-то менее шокирующей, чем фиджийская русалка. Возможно, потому что русалка была совершенно неожиданной, а это… к сожалению, это не было неожиданным. Как бы он ни надеялся — как они все ни надеялись, — что всё обернётся не так, именно этого они и боялись с самого начала.

Ребекка лежала на боку. Её жёлто-светлые волосы были распущены и закрывали лицо, что устраивало Джейсона. Он не хотел видеть её лицо. Фотографий и так будет достаточно, и их не избежать. Её кожа была серой, а вокруг лица и плеч виднелись более тёмные пятна. На ягодицах и бёдрах были синяки и изменение цвета.

Кеннеди достал пару тонких голубых латексных перчаток и присел на корточки лицом к телу. Не спеша он надел перчатки, взял ручку и осторожно приподнял верхнюю челюсть девушки.

Джейсон открыл рот, чтобы спросить, что делает Кеннеди, но остановился при остановился при отчётливом звуке.

Что-то выпало изо рта девушки. Выпало и покатилось по деревянному полу. Джейсон знал это, даже если не мог видеть за плечом Ребекки.

— Блядь. — Голос Кеннеди был низким, и… в нём была нотка. Он звучал потрясённо. Узнавание заставило волосы на затылке Джейсона встать дыбом.

— Что?

Что, чёрт возьми, могло заставить тебя — тебя — выглядеть и звучать так? Именно это имел в виду Джейсон.

Кеннеди не ответил. Сомнительно, что он вообще слышал Джейсона. Его лицо было как каменное. Нет, как меловое. Даже в этом плохом свете Джейсон видел, что Кеннеди был белым.

Он услышал топот быстро приближающихся шагов. Похоже, шла армия. Он крикнул:

— Осторожно с полом! Он проваливается местами.

Он услышал треск дерева и ругань Бокснера.

— Чёрт! Можно было и предупредить!

Больше голосов и больше шагов. Ещё больше предупреждений про пол. Через минуту или около того начальник Джервейз в сопровождении своих офицеров и Симпсона вошёл в комнату с акулами и, пробираясь сквозь сломанные ветки, направился к Джейсону и Кеннеди.

— Какой извращенец мог оставить её в таком месте? — донёсся голос офицера Дейл из конца процессии.

Никто не ответил.

Джервейз остановился в футе от Кеннеди.

— Что у нас?

Кеннеди поднял маленький коричневый шарик между указательным и большим пальцами. Сначала Джейсон подумал, что Кеннеди показывает им шарик. При ближайшем рассмотрении маленькая сфера выглядела детализированной, резной.

Наступила короткая тишина.

Джервейз глухо сказал:

— Такой же извращенец, как и раньше.

— Значит, мы имеем дело с подражателем, — сказал Джейсон.

Они с Кеннеди вернулись в их импровизированный командный центр и закрыли дверь. Они вернулись в город раньше Джервейза и большей части его команды, пока место преступления обрабатывали — медленная и кропотливая операция, учитывая общую труднодоступность этого удалённого места.

Вернувшись в полицейский участок Кингсфилда, Кеннеди запросил все материалы дела, включая протоколы вскрытия и фотографии с места преступления из первоначального расследования Охотника.

— Возможно. — Кеннеди, снова ставший обычным немногословным, быстро разбирал материалы. Он явно искал что-то конкретное. Что-то, чем не захотел делиться с Джейсоном.

— Возможно? — переспросил Джейсон. — Какие ещё есть возможности? Пинк действовал не один? Мы не того поймали?

Нет. Он не верил в это. И, несмотря на то, что сказал Джервейз на месте преступления, Джейсон не думал, что начальник тоже в это верит. Улики против Пинка были неопровержимыми.

Кеннеди прервал свои поиски. Он не ответил Джейсону.

— Ладно. — Джейсон повторил: — Что насчёт устойчивого слуха, что Пинк действовал не один? Есть у него какие-то основания?

Кеннеди рассеянно сказал:

— Я уже говорил вам, что нет доказательств, подтверждающих эту теорию.

— Эй, — сказал Джейсон.

Кеннеди поднял взгляд, нахмурившись.

— Помните меня? Мы должны работать вместе. — Когда глаза Кеннеди сузились, Джейсон продолжил: — Кто-то ещё, кроме брата Пинка, был определён как потенциальный сообщник?

— Нет. Дуэйн Пинк попал под подозрение в первую очередь потому, что его брат использовал его фургон для совершения преступлений. И потому, что трудно было поверить, что он никогда не догадывался, чем занимается Мартин.

Возможно. Если ты сам не психопат, почти невозможно представить, что кто-то из твоих знакомых, не говоря уже о родственнике, — маньяк-убийца.

— А вы что думали? — спросил Джейсон.

Кеннеди протянул:

— Я думал, Дуэйн употреблял много наркотиков. Возможно, поэтому он ничего не подозревал. Или, может, он употреблял много наркотиков, потому что подозревал. Это не имеет значения, потому что он умер два года назад. Он не имеет отношения к этому делу.

— У Пинка были другие друзья или знакомые, которые могли участвовать в убийствах?

Кеннеди снова вернулся к изучению фотографий в папке, которую держал. Он поднял голову и с явным усилием подавить раздражение от очередного прерывания сказал:

— Вы вообще помните Мартина Пинка?

— Немного. Он рыбачил на Холиокском пруду. Даже в детстве я думал, что с ним что-то не так.

Не так. Но не настолько неправильно. Потому что такая неправильность была просто немыслима. Или когда-то была.

— Вот именно, — сказал Кеннеди. — Непопулярный парень. Небогатая социальная жизнь. Неширокий круг друзей.

Джейсону пришлось подавить собственное раздражение.

— Справедливо. Вот что я хочу сказать. Жители Кингсфилда уже знают, что брат Мартина Пинка мёртв. И тем не менее слух о том, что у Пинка был сообщник — и что этот сообщник всё ещё на свободе — продолжает циркулировать. Как вы это объясните?

Кеннеди уставился на него, и Джейсон почувствовал укол удовлетворения.

— Шарлотта Симпсон была ещё ребёнком, когда вы раскрыли то дело. И тем не менее она сказала мне: «Охотник вернулся» и «Все знают, что Охотник был не один». Она не цитировала древнюю историю. Она говорила мне то, во что она и другие сейчас верят.

— Хорошо, — сказал Кеннеди. — Продолжайте.

— Такой слух не возникает без того, чтобы подозрение не падало на конкретного человека. Всегда будет какой-то определённый подозреваемый.

— Это спорно. — Тем не менее Кеннеди, казалось, обдумывал слова Джейсона. — Это вполне может быть городской легендой. При данных обстоятельствах это было бы совсем не удивительно.

— Ещё кое-что, — сказал Джейсон. — Когда Шарлотта разговаривала со мной, её отец вышел из подсобки и заставил её замолчать, прежде чем она успела сказать что-то ещё. Это было не тонко.

— И это совсем не удивительно. — Тон Кеннеди был сухим. — Единственный другой человек, который хотя бы ненадолго попал под подозрение как возможный сообщник Пинка, был Джордж Симпсон.

— Джордж Симпсон? — переспросил Джейсон. — Джордж Симпсон, который сегодня ездил с нами в Рексфорд?

— Тот самый.

— Джордж Симпсон, который, по словам начальника Джервейза, знает эти леса как свои пять пальцев?

— Именно. — Встретив взгляд Джейсона, Кеннеди слабо улыбнулся. — Нет. Симпсона полностью оправдали.

— Почему он вообще попал под подозрение?

— Потому что Симпсон продавал русалок Пинку.

Это был английский, но слова не имели смысла. Джейсон сказал:

— Я потерял нить. Каких русалок он продавал Пинку?

— Ах. Вы об этом не знаете. Мы не предавали это огласке. — Кеннеди подвинул через стол фотографию, которую изучал.

Джейсон взял её. Потребовалось секунда-другая, чтобы понять, что он видит. Маленький талисман или амулет, вырезанный, вероятно, из дерева и многократно увеличенный, чтобы были видны детали резьбы. Маленькая чешуя и плавники на крошечной женской фигурке, которая была наполовину человеком, наполовину рыбой.

Русалка.

— Что это? — Его горло сжалось. Он уже знал, что это. У Ханни был такой же тем летом. Маленький амулет-русалка на брелке.

— Почти у каждой жертвы Пинка находили один такой, — сказал Кеннеди. — Вырезанный амулет-русалка. Все разные, но похожие.

— Находили у них? — переспросил Джейсон. Его желудок неприятно сжался, когда он вспомнил, как Кеннеди присел на корточки рядом с Ребеккой, достал ручку и наклонился над её телом.

— Во рту, — сказал Кеннеди. — У каждой девушки во рту была русалка.