Глава 8

Беру усердно колотил молотом по куску железа, который нужно было превратить в пару подков. Раскалённый добела металл всё ещё с трудом поддавался ударам. Молодой кузнец работал в одних кожаных штанах и фартуке, накинутом на голый торс. Каждый волосок на его голове и теле был пропитан потом, который струйками стекал по лицу и шее.

Был полдень. На белёсом небе не было ни облачка, и на улице жарило так, что каменная мостовая обжигала ступни даже через подошву сандалий. Обычно многолюдная улица Кузнецов пустовала. Лишь изредка между двух рядов сросшихся глиняных хижин пробегали подмастерья, посланные на ручей за холодной водой.

Беру, хотя и достиг уже возраста, в котором отроки перерастают в мужчин, всё ещё не имел собственного подмастерья. Большинство мальчишек с его улицы выбирали кузницы более взрослых мастеров. Это было неудивительно: многие старые кузнецы предпочитали передавать своё дело самому талантливому ученику — даже если среди менее успешных были их родные сыновья. Никто не хотел становиться наследником полунищего кузнеца, живущего в ветхой хижине с протекающей крышей. К тому же молодой мастер не пользовался особой популярностью у заказчиков — многие боялись связываться с родным братом вероотступника, казнённого семь лет назад по приговору самого Арина.

Беру не оставалось ничего другого, как обманывать жажду водой из кожаного мешка, нагревшегося от горячего воздуха, идущего от кузнечных мехов. Он окунул дугу будущей подковы, раскалившуюся от ударов молота и жара печи, в холодную воду. Раздалось пронзительное шипение, и в лицо кузнецу ударил поток горячего пара.

Молодой эркин уже хотел снова взяться за молот, но краем глаза заметил тень в дверном проёме. Он обернулся.

На пороге стояла молодая женщина. С ног до головы её окутывал причудливо скрученный кусок ткани, издалека напоминающий платье с капюшоном. На поясе, сплетённом из шёлковых нитей, висел небольшой кожаный мешочек — кошель. Девушка стояла с чуть опущенной головой, сцепив руки за спиной.

— Прости, что отвлекла тебя, мастер, — произнесла она удивительно нежным голосом и опустила голову ещё ниже. — Меня прислал отец — плотник Кидэр. Он велел спросить, сможешь ли ты изготовить для него крепкий нож для резьбы по дереву. Если да — он просит тебя принять от него заказ.

Сказав это, девушка выпрямилась и на мгновение вопросительно взглянула на кузнеца, но очень скоро вновь опустила глаза.

Беру не знал человека по имени Кидэр. По правде говоря, его сейчас меньше всего интересовало, зачем дочь плотника пришла в его кузницу. Зато сама посланница его очень заинтересовала. Столь необычных черт лица он не встречал прежде ни у одной эркинки. Большие чёрные и чуть раскосые глаза могли бы принадлежать взрослой женщине, но не юной деве. Изогнутые тонкие брови придавали взгляду неповторимую силу. Под небольшим, чуть вздёрнутым носиком розовели пухлые губы. Игриво выбившаяся из-под капюшона чёрная прядь будоражила воображение.

Беру молчал уже неприлично долго, и его блуждающий по гостье взгляд, пожалуй, нарушил все грани дозволенного. Надо было срочно что-то сказать. Попытавшись собраться с мыслями, он выпалил первое, что пришло в голову:

— Почему твой отец прислал тебя именно ко мне?

Сразу после этого кузнец стал судорожно размышлять, не прозвучало ли это как совет отправиться в другую кузню.

— Это кузня Малена? — похоже, вопрос Беру не смутил девушку.

— Да. То есть… нет. Теперь это моя кузня. Я — Беру, сын Малена, — путая слова, протараторил кузнец.

— Мой отец попросил меня разыскать кузницу Малена и передать заказ тому, кто продолжает его дело, — всё так же невозмутимо и в то же время кротко ответила дочь Кидэра. — Дело в том, мастер, что вчера окончательно сточился нож, который когда-то сделал твой отец. Он прослужил моему отцу больше двадцати лет. Теперь ему понадобился новый, и он решил узнать, на месте ли ещё знаменитая кузня Малена.

Беру уже давно не приходилось слышать от людей ничего лестного о членах своей семьи. После казни Кута, брата, на главной площади, от него и матери отвернулись почти все. Хотя, скорее всего, девушка не выдумывала. При жизни отца его работы ценились высоко, и заказов у него было много. Беру нередко упрекал себя за то, что до сих пор не смог возродить славу фамилии.

— Так какой ответ мне передать отцу? — не унималась девушка.

— Как скоро почтенному Кидэру нужен новый нож? — гостье всё же удалось задеть его самолюбие, и разговор принял более деловой тон.

— Отец не стал ограничивать тебя сроками.

— Можешь прийти послезавтра. Заказ будет готов. Передай почтенному Кидэру, что если сделанный мною нож окажется хуже того, что изготовил мой отец, он может им же отрезать мне руки — я не заслужил права продолжать дело Малена.

Девушка второй раз за весь разговор подняла глаза. На этот раз в её взгляде читалось удивление. Тонкая дуга бровей приподнялась ещё выше. Вместо ответа она слегка склонила голову, сделала несколько коротких шагов назад, развернулась и пошла вверх по узкой улице. В освободившийся дверной проём с распахнутой дверью вновь хлынули лучи безжалостного полуденного солнца.