Глава 8

Он очнулся в зябкой темноте и на мгновение не мог вспомнить, где находится и что случилось. Но он лежал с кем-то на холодной, очень твердой земле, и его раздевали, согревали. Теплые руки расстегивали его рубашку, скользили внутрь и гладили его. Отчасти ласка, отчасти успокоение, отчасти… попытка спасти. Уют и радость — и он… знал эти руки. Знал это прикосновение.

Он разомкнул губы, и к его восторгу, теплый рот накрыл его собственный. И этот вкус он тоже знал.

Тейлор открыл глаза, и Уилл был теплой массой, прижимающейся к нему, руки Уилла двигались по нему, и Уилл тоже был раздет, горячая кожа, мягкие волосы, горячий рот, вылизывающий соски Тейлора, превращающий их в тугие маленькие точки.

— Так нам будет теплее, — прошептал он.

Да, так определенно было теплее. Тейлор на мгновение скользнул руками под мышки Уилла, наслаждаясь объятиями, смакуя жар между ними, его собственная дрожь утихала под воздействием возбуждения и приятного сонного удивления. Он вспомнил. Вспомнил, где они и почему, и что проснуться вообще было чудом, не говоря уже о том, чтобы проснуться в объятиях друг друга, в которых они определенно находились.

— Утро…

Рот Уилла снова нашел его собственный — голодный, горячий — и проложил медленный, ленивый путь вниз по челюсти Тейлора к горлу, к ключице… смягчившись над сморщенным шрамом на груди Тейлора. Тейлор втянул воздух.

— Болит?

Он покачал головой, хотя шрамы все еще были чувствительны, к ним все еще было странно прикасаться; он бы не хотел, чтобы кто-то их видел, не то что трогал, но с Уиллом было иначе.

Это казалось исцелением. Влажный след губ, прикосновения языка. Он укусил Уилла за ухо, и у Уилла перехватило дыхание, он прижался к лицу Тейлора, снова находя его рот для жесткого, сладкого поцелуя. Поцелуя любовника — пока кончики пальцев Уилла легко касались завитков поврежденной ткани. Еще немного левее, и пуля попала бы Тейлору в сердце, но вот оно, колотится быстро и сильно под пальцами Уилла, и желание гудит в его нервной системе, и он никогда не чувствовал себя более живым, чем сейчас.

Руки Уилла скользнули вниз, сжавшись на талии Тейлора, удерживая, губы двигались по губам Тейлора. Горячий и мягкий, язык Уилла толкался внутрь рта Тейлора, и Тейлор пискнул, прижимаясь ближе.

Шероховатость их щек, трущихся друг о друга, ресницы, задевающие друг о друга, носы, трущиеся друг о друга.

Тейлор оторвался и выдохнул:

— Ты, должно быть, думаешь, что мы не выберемся.

— Мы выберемся.

— Да? А это что тогда должно быть? Секс из жалости? — Тейлор улыбался — он чувствовал удивление Уилла.

Уилл заткнул его лучшим известным ему способом, снова проскользнув языком в рот Тейлора, дразня и сладко, игриво, будто у них была целая вечность. Будто они должны были сделать это уже давно.

Недавно согревшиеся руки Тейлора жадно скользили по телу Уилла, двигаясь к застежке его штанов, и Уилл ответил взаимностью, расстегивая джинсы Тейлора и засовывая руку ему в боксеры, пока они терлись друг о друга, прижимаясь, бедра двигались, члены затвердели и толкались друг в друга.

Схватив одну твердую ягодицу, Уилл ущипнул ее. Тейлор дернулся. Уилл стер жжение, улыбаясь в губы Тейлора, и их поцелуй стал глубже, жарче, языки сплелись.

Уилл толкнулся вперед, Тейлор выгнулся назад, и они отчаянно пытались найти ритм, вжимаясь в прикосновения друг друга, безумные от потребности быть вместе в этом, сгорая от этого.

Уилл тяжело дышал ему в ухо, горячими влажными порывами обжигая кожу. Тейлор притянул его ближе, укусил за горло, довольно застонав, когда Уилл укусил в ответ. Тела извивались, члены терлись, груди прижимались друг к другу — это было лихорадочно, быстро и слишком мимолетно. Уилл потянулся вниз и взял влажный от смазки член Тейлора в руку, и Тейлор качнулся к нему, руки слепо потянулись вверх, скользнули по его бицепсам, бедра бешено толкались в хватку Уилла.

— Ты снова мурлычешь, — нетвердо сказал Уилл, начиная смеяться. — Это… красиво…

Он работал с обоими членами вместе, и Тейлор изо всех сил старался не дергаться, держать движения мелкими и сдержанными, потому что не хотел обрушить всю конструкцию. Он прижался ртом ко рту Уилла, заглушая крик, который, как он знал, должен был прозвучать.

Тело Уилла выгнулось, а затем разрядилось в пульсирующих, обжигающе горячих толчках, скользкое тепло излилось на руку Тейлора, пока он пытался заглушить крики Уилла собой.

Уилла всего трясло, его руки на мгновение ослабли, обмякли. Он оторвал рот, хватая воздух. Тейлор дернулся против него, разочарованный, и затем руки Уилла снова сжались, и он освободил Тейлора парой сильных движений, и яркая разрядка треском пронзила его тело, как чистый электрический ток. Он кончал сильно, и чувствовал, как рука Уилла скользит, восстанавливает хватку и выдаивает последние сладкие всплески жидкого жара.

Они отдыхали вместе, теплые и сонные, пока птицы на лугу пели доброе утро.

Уилл гладил волосы Тейлора, перебирая маленькую серебряную прядь, появившуюся после ранения.

— Светает. Нужно двигаться.

Тейлор кивнул.

— У них твоя карта?

— Не думаю, что сейчас они пойдут за деньгами. Они поймут, что сначала должны остановить нас.

— Но они же должны понимать, что время на исходе. Что они сделают с телом Стича?

— Есть куча мест, куда они могут его спрятать. Могут пройти месяцы — годы, — прежде чем кто-то его обнаружит.

— На их месте я бы пошел за деньгами.

Уилл неохотно ухмыльнулся.

— Ага, но у тебя стальные нервы. Тебя ничто не отвлекает от цели.

— Тебе бы говорить, — сказал Тейлор. — В любом случае, я, бывало, минимизировал потери. — Маленькая мышца дернулась на его челюсти. — Я знаю, что не все, чего я хочу, возможно.

— Чего ты хочешь? — спросил Уилл. Его пальцы коснулись щеки Тейлора, чувствуя мягкость щетины над жесткой линией челюсти. — Кроме того, чтобы выбраться отсюда живым.

Тейлор помолчал.

— Я хочу тебя, — сказал он наконец. Солнечный свет, просачивающийся сквозь щель в навесе, освещал его лицо. Он выглядел усталым и неожиданно уязвимым. — Я знаю, что ты думаешь. И я знаю, что у меня не лучший послужной список в отношениях, но…

— Четыре года, — перебил Уилл. — Или около того. Столько мы напарники? Это самые длительные отношения в моей жизни, и они были с тобой.

К его удивлению, лицо Тейлора дрогнуло. Он закрыл глаза, пряча свои чувства от Уилла, и Уилл рассеянно отметил, какие у него длинные ресницы. Он заметил это еще в больнице, сидя у постели Тейлора в ожидании, когда тот очнется. Эти длинные, черные ресницы…

— Эй, — мягко сказал он, — ты засыпаешь посреди моей большой романтической речи?

Ресницы Тейлора поднялись.

— Ты серьезно? То, что ты сказал раньше, о том, чтобы жить одним днем?

— Ага, серьезно. Конечно, серьезно. Я просто так тебя не отпущу.

Тейлор осторожно спросил:

— Как напарника или…?

— Как друга, любовника, напарника. Все вместе. День за днем, — сказал Уилл. — Начиная с сегодняшнего. — И на этот раз его поцелуй был обещанием.

— Осторожнее, здесь могут быть камнепады, — предупредил Уилл.

Близился вечер. Большая часть дня ушла на то, чтобы срезать путь обратно через утесы, и теперь они пробирались вниз по заднему склону горы. Никакой тропы не было, и приходилось следить за каждым шагом. Далеко внизу простиралась длинная долина с разбросанными постройками, похожими на ранчо.

— Что это? — спросил Тейлор, останавливаясь рядом с Уиллом.

— Думаю, это тот самый курорт, о котором я тебе рассказывал. — Уилл прищурился, разглядывая пустые загоны и разваливающиеся постройки. — Выглядит заброшенным.

— Мы могли бы поджечь постройки. 

При виде выражения лица Уилла Тейлор сказал: 

— Нам нужно привлечь чье-то внимание: других туристов, рейнджеров, кемперов. Мы не можем играть в прятки на этой горе вечно.

Взгляд Уилла был оценивающим, и Тейлор сказал:

— Я не то имел в виду. Я в порядке, но мы не можем весь день играть в прятки на этой горе.

— Ага, ты отлично. Мы оба отлично. Усталые, голодные… — Он провел большим пальцем по скуле Тейлора. — Обгоревшие на солнце. В следующий раз место для отпуска выбираешь ты.

— Я запомню. — Тейлор подавил зевок. — Может, они все-таки пошли за деньгами.

Уилл покачал головой.

— Даже если они пошли на тот луг и нашли тело Джексона, они знают, что мы были там первыми. Это только подтвердит их подозрение, что мы нашли деньги и спрятали их. И они правы.

— Если они пошли на луг по твоей карте, сколько времени это у них займет?

Уилл прикинул.

— Если они начали прошлой ночью, то добрались бы до луга к середине утра.

— Они бы осмотрелись, не спрятали ли мы деньги. Они следили за нами в бинокль с тех пор, как мы остановились у минеральных источников.

— К тому времени мы уже спрятали деньги, и если бы они знали, где мы их оставили, то не стали бы преследовать нас прошлой ночью.

— Как думаешь, есть шанс, что они смогут проследить наш путь до медвежьего контейнера?

— У одного из них приличный опыт выслеживания. Думаю, это Оррин. — Глаза Уилла встретились с глазами Тейлора. — Но я думаю, они пойдут прямо за нами. Они знают, что рано или поздно нам придется спускаться. Попытаются перехватить.

— Тогда нам лучше продолжать движение. — Тейлор поднялся и протянул руку Уиллу.

Ветер заунывно выл сквозь разбитые доски старого здания. Лучи солнечного света, угасающие с наступлением сумерек, высвечивали парящие пылинки и полосовали тело, лежащее лицом вниз в пыли. Пулевое отверстие на спине форменной куртки запеклось кровью, которой было несколько дней.

— Господи. — Тейлор уткнулся носом в сгиб руки, приближаясь к трупу. — Вот зачем им мог понадобиться заложник. Они убили рейнджера.

Он оглянулся; Уилл стоял в открытом дверном проеме, наблюдая за холмами позади них.

— Все в порядке?

Уилл кивнул, но рассеянно.

— Не уверен. Кажется, я видел вспышку на том склоне.

Тейлор присоединился к нему, и они смотрели какое-то время.

Ничего не двигалось. Только рябь зимней травы на полях.

— Почему никто не заметил, что пропал рейнджер?

Уилл покачал головой.

— Может, и заметили. — Его глаза не отрывались от поросшего соснами склона.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил Тейлор.

Уилл повернул голову и медленно ухмыльнулся.

— Вероятно.

— Вообще-то, я думаю о том, что мне придется лишить тебя одного из твоих бойскаутских значков, — заметил Тейлор сорок пять минут спустя.

Уилл скривился, осторожно поддувая на кучку дымящегося мелкого мусора из карманов и сухих листьев.

— Одобренный метод Firecrafter — это лук и сверло. — Он наклонил фиолетовый осколок стекла, чтобы лучше поймать солнечные лучи. — Не знаю, достаточно ли ярко или жарко, — пробормотал он. — Дрова сложены внутри, у меня получится разжечь?

— Все готово. Нужно только перенести огонь отсюда туда.

— Огонь?.. — с досадой сказал Уилл.

Они молчали, наблюдая.

Проходили минуты.

Тейлор резко вскрикнул, когда мусор внезапно загорелся.

— Красота!

— Дело пошло. — Уилл использовал стекло, чтобы подхватить свой крошечный огонек, прикрывая его рукой, осторожно шагнул сквозь разбитую дверь и поднес огонь к куче сухих досок и бревен, которую Тейлор сложил в центре пола здания.

Они молча, с удовлетворением смотрели, как разгорается пламя.

— Есть сыр, — сказал Тейлор. — Теперь остается только ждать, пока появятся мыши. — Он улыбнулся Уиллу, который протянул руку к его затылку, притягивая ближе и целуя.

Уилл улыбался, но улыбка не доходила до глаз.

— Береги спину, Тейлор. Понимаешь меня? Больше двух раз я не выдержу.

Тейлор поцеловал его в ответ, быстрым, рассеянным касанием губ — затем развернулся, но Уилл схватил его за руку.

— Ты снова за свое, Уилл, — мягко сказал он.

— Для протокола: дело не в том, что я тебе не доверяю.

— Уверен? Потому что именно так это и ощущается.

Уилл сказал:

— Хочешь правду? Я не хотел бы никого другого рядом с собой в бою, кроме тебя. Я никому не доверяю больше прикрывать мою спину.

Тейлор ухмыльнулся.

— И твоя вера обоснована, сын мой. Я лучший из лучших.

Рука Уилла сжалась на худощавом предплечье Тейлора.

— Нет. Не шути. И не становись самоуверенным. Если с тобой сейчас что-то случится… я не думаю, что смогу это пережить.

— Все в порядке, — сказал Тейлор, — потому что со мной ничего не случится. И я скажу тебе кое-что еще. Ты боялся, что мы не сможем выполнять свою работу, если позволим себе слишком сильно заботиться друг о друге. Это была одна из причин, по которой ты не хотел сближаться. Но ты сам сказал это сегодня утром. Мы уже давно близки — независимо от того, как мы себя называем: друзья, любовники, напарники. Мы команда, Уилл. Всегда были. Всегда будем.

Он освободился, мельком сжав руку Уилла в своей, прежде чем исчезнуть. Хмурясь, Уилл смотрел, как тот поднимается и вылезает через разбитую оконную раму.

Тейлор замер, балансируя на окне мгновение.

— И когда это закончится, ты должен мне настоящий отпуск, — сказал он. — Назовем это медовым месяцем. — В следующее мгновение он исчез, растворившись в сумерках.

Уилл ждал, наблюдая, как тени от огня пляшут над телом мертвого рейнджера.

Они придут. Тейлор в этом не сомневался. Он лежал в высокой траве за колодцем, наблюдая за лугом и ожидая их приближения. Бросив взгляд назад, на здание, он увидел пустые окна, оранжевые от света костра. Да, они придут, ожидая найти Тейлора и Уилла внутри. Может, даже спящими.

Луна превратила волны травы в серебро. Где-то с другой стороны здания Уилл лежал в засаде с винтовкой. Эта мысль ободряла его. Не было стрелка лучше, чем Уилл. Он слегка улыбнулся, вспоминая слова Уилла перед тем, как они разделились.

Забавно, как раньше его раздражала чрезмерная опека Уилла. Теперь это просто казалось успокаивающим.

Хотя и ненужным.

Проходили часы.

Тейлор начал задаваться вопросом, не ошиблись ли они. Может, Бонни и Оррин решили минимизировать потери и убраться в горы.

А затем он услышал гул вдалеке. Подняв голову, он увидел огни в далеком небе. Вертолет с прожекторами.

Слишком далеко, проверяет соседнюю долину. Однако интересно. Интересно, что это значит; хотелось бы спросить Уилла, что он об этом думает.

Он сопротивлялся искушению поискать своего напарника. Он знал, что тот там. Он чувствовал его там — охотящимся — так же, как и Тейлор, и для их выживания и как команды, и как пары было критически важно доказать самим себе, что они все еще могут это делать. Что они все еще могут действовать.

И все же ему хотелось бы знать, где сейчас Уилл.

Где-то по ту сторону загона заухала сова: низкое, хриплое у-у-у, у-у-у.

Это звучало так естественно, что Тейлору потребовалось мгновение, чтобы распознать этот зов: Уилл проверяет связь, давая знать, где он находится. Он ухмыльнулся в темноте и, сложив руки рупором, подражал козодою — единственному птичьему крику, который у него получался сносно.

Насколько он знал, в Высокой Сьерре не было козодоев, и он мог представить, как Уилл качает головой по этому поводу.

Прошло еще больше времени. В животе урчало. Если так продолжится, он будет готов попробовать ягоды, растущие у стены дома. Он начинал чувствовать свои многочисленные боли и страдания сполна, мышцы затекали. Это могло замедлить его, когда настанет момент.

Тейлор все еще размышлял над этим, когда винтовка выстрелила, разорвав тишину. Он выскользнул из-за колодца, и Оррин шагал по лугу, не переставая стрелять в заросли каштанов. Он не пытался прятаться, значит, он должен был считать, что загнал их в угол, а значит, он уже знал, что их нет внутри здания.

И Уилл не отвечал огнем.

На долю секунды Тейлор испугался, а затем выбросил это из головы, доверяя Уиллу делать то, что он делает; так же как ожидал, что Уилл доверяет ему. Он пополз вперед вдоль внешнего загона, и в этот момент пуля врезалась в деревянный забор в нескольких дюймах над его головой. Бонни подходила сзади, от здания.

Надо отдать им должное; это был более умный ход, чем он ожидал, но Оррин и Бонни больше не рисковали. Тейлор нырнул за маленький сарай. Он слышал вжух-вжух-вжух вертолета, луч прожектора скользил по деревьям и полям, спускаясь по долине и приближаясь к ним.

Оррин все еще палил. Тейлор видел, как Уилл поднялся из травы — совсем не близко к тем зарослям каштана.

— Брось.

Оррин замер.

— Я сказал, брось винтовку, Оррин, — крикнул Уилл.

Оррин не двинулся и не бросил винтовку, и Тейлор сразу понял. Он начал искать Бонни.

— Не буду повторять, — спокойно сказал Уилл, доверяя Тейлору разобраться.

Бонни вышла из-за сарая, целясь в Уилла. Тейлор бросился на нее, сбивая с ног, обхватив за талию. Он почувствовал, как одна пуля обожгла щеку — она стреляла, падая — и почувствовал, как другая пуля ударила в землю рядом с его ногой.

Он прижал Бонни к земле — желая, чтобы все закончилось здесь, желая не бить ее, — и вырвал у нее винтовку.

Она кричала и ругалась, пытаясь пнуть его в пах, и тут, вдалеке, Тейлор услышал еще один выстрел.

И хотя он доверял Уиллу позаботиться о себе, на одно очень долгое мгновение его сердце забыло, как биться.

Он ударил Бонни по голове рукояткой, и она перестала сопротивляться, рыдая от ярости и разочарования. Вскочив на ноги, он искал Уилла и осознал, что гул лопастей вертолета заглушает все остальное. Бледный свет заливал двор, как прожектор. Он ничего не видел.

— Брандт? — крикнул он.

— Говорит Департамент охоты и рыболовства Калифорнии. Опустите оружие.

Тейлор смотрел через выбеленный белый двор, высокая трава хлестала на ветру, создаваемом лопастями вертолета.

Он открыл рот, чтобы снова позвать Уилла, но Уилл крикнул в ответ:

— Я здесь, Макаллистер.

— Повторяем. Говорит Департамент охоты и рыболовства Калифорнии. Опустите оружие.

Спасенные Департаментом охоты и рыболовства? Они никогда этого не забудут. Отложив это для будущего веселья, Тейлор отбросил винтовку Бонни.

— Ублюдок, — сказала Бонни. — Жаль, что мы тебя не убили.

Тейлор послал ей воздушный поцелуй в ответ, быстро обыскал и отступил назад.

Она продолжала извергать поток брани, когда вертолет приземлился, подняв волну пыли. Тейлор игнорировал ее, игнорировал инспекторов Департамента охоты и рыболовства, высыпавших из вертолета. Он смотрел через море травы и увидел стоящего там Оррина, покачивающегося, прижимающего одну руку к другой, и в нескольких футах слева от него Уилла.

И Тейлор расслабился. Наконец-то.

Почувствовав взгляд Тейлора, Уилл посмотрел на него. Он кивнул. Тейлор кивнул в ответ. А затем лицо Уилла расплылось в ухмылке. Тейлор ухмыльнулся в ответ.

Да, они вернулись. Вернулись на твердую почву.