Глава 77. Ради Хванхи (6)

Когда Мурён вернулся в дом, Хванён был в гостиной вместе с Сольги. Судя по всему, он смог ввести код на замке и зайти в дом, но, похоже, самовольно взять вещи из комнаты он не осмелился. Мурён, увидев Хванёна, сидящего в одиночестве вместе с собакой, едва удержался от смеха.

— Располагайся поудобнее…

Хванён неловко поднялся с места. Сольги, что сидела у него на коленях, тут же запрыгала и направилась к Мурёну.

— А твой брат?

— Кажется, он занят. Забежал только на минуту.

Вечером полнолуния у матери и Мухына было полно дел. То, что Мухын нашёл время на короткий разговор с Мурёном, уже было удивительным.

— Подожди немного. Я принесу одежду, можешь пока принять душ.

Мурён взял в комнате Мухына подходящую одежду и передал её Хванёну. Казалось, у Хванёна было, что сказать, но он без возражений направился в ванную. Мурён же пошёл в ванную при своей комнате.

После душа оба направились в комнату Мурёна. На полу уже были постелены два одеяла, и Мурён сел на одно из них. Хванён, стоя в нерешительности, бросил на него взгляд. Мурён постучал ладонью по одеялу рядом.

— Сядешь?

Сольги кружила по постеленным одеялам. Ей явно нравился хрустящий звук летнего покрывала, и она растянулась на нём ещё до того, как успел сесть Хванён. Тот сел, чуть отодвинувшись от Мурёна, но, казалось, снова никак не решался начать разговор.

— …

— …

Никто не хотел начинать первым. Хотя, возможно, было бы лучше просто лечь спать, ни один из них явно не был к этому готов.

В конце концов, разговор завёл Мурён. Вспомнив о том, как Хванён недавно плакал, он аккуратно задал вопрос:

— Голова не болит?

— Что? А, нет, всё нормально.

При свете лампы было заметно лишь легкое покраснение вокруг глаз. Хванён ответил как-то неловко, но потом взглянул на руку Мурёна, где остался длинный шрам, и нахмурился.

— А у тебя как с этим? Всё в порядке?

— А… это? Всё нормально. До завтра точно заживёт.

Рана, что недавно ещё кровоточила, почти затянулась после душа. У экзорцистов физические способности превосходят возможности обычных людей, так что и восстанавливаются они быстро. Как сказал Мурён, до завтрашнего дня и следа не останется.

— …

— …

Снова повисла тишина. Мурён невольно вспомнил то, что случилось перед воротами, и опустил взгляд. Мягкое прикосновение, тепло, которое, казалось, разлилось из его губ по всему телу — стоило забыть об этом, как воспоминания вновь всплывали в голове.

Просто для того, чтобы принять энергию, но неловкости было не избежать. Вероятно, Хванён тоже чувствовал себя так же, как и Мурён. Поэтому он смотрел только на покачивающийся хвост Сольги, не осмеливаясь встретиться с ним взглядом.

— …Ким Мурён.

Мурён поднял голову. Сегодня его имя, произнесённое этим голосом, казалось особенно непривычным. Хванён дважды открыл и закрыл рот, как будто колебался, а затем, словно приняв решение, посмотрел на Мурёна прямо.

— Спасибо.

— …Что?

От неожиданной благодарности Мурён широко раскрыл глаза. Его глаза, тёмные, как чернила, были неподвижно устремлены на него. Хванён медленно и тихо заговорил:

— Спасибо за то, что помог упокоить Хванхи… и за то, что дал мне возможность попрощаться.

— …

— Вообще, спасибо за всё. Это всё благодаря тебе.

Чувство удовлетворения? Тёплое ощущение разлилось в груди. Смотря на Хванёна, спокойно говорившего дальше, Мурён чувствовал неописуемое волнение.

— Бейдж я отдам в понедельник.

Наконец-то все поручения были выполнены. Заказ, начавшийся ещё в прохладное время года, завершился к началу лета. Это было самое длительное дело в истории Ким Мурёна и одно из самых значимых для него.

Сжав кулак, Мурён опустил взгляд. Он не мог точно понять, что именно чувствует, хотя его переполняли эмоции. Хотелось то ли громко смеяться, то ли, как на крыше ранее, разрыдаться.

— Ты отлично справился.

— …Нет, что ты, не так уж это было сложно.

Его губы непроизвольно дрогнули. Боясь, что выражение лица станет странным, Мурён прикрыл рот рукой и неловко прокашлялся. Хванён, тем временем, гладил начавшую дремать Сольги и спокойно продолжил:

— Раньше я думал, что экзорцисты — все плохие люди.

Мурён медленно поднял взгляд. Ясные глаза встретились с глазами Хванёна. Тот немного замялся, но затем спокойно начал говорить:

— В детстве экзорцисты часто приходили к нашей семье.

— …

— Говорили, что заберут меня с собой.

Пальцы Мурёна чуть дрогнули, когда он сосредоточенно слушал Хванёна. Его холодный ответ на вопрос «Ты знаешь, кто такие экзорцисты?» теперь обретал смысл. А также слова Мухына о том, что ассоциация уже давно следит за Хванёном. Эта история приоткрывала завесу над тем, как они связаны.

— Я плохо это помню, потому что был ребёнком, но сначала они говорили спокойно, а потом начали почти угрожать.

Ну конечно. Ассоциация не могла просто оставить Хванёна в покое. Скорее всего, они уговаривали его родителей отдать сына, предлагая золотые горы. Внутри ассоциации было много детей, которых забрали таким образом.

— После их визитов дома всегда становилось напряжённо.

Этого не было в воспоминаниях Хванхи. Возможно, родители изо всех сил старались скрыть это, но проницательный Хванён всё же всё понял. Он прикусил губу, а затем, как будто выдыхая тяжёлую мысль, сказал:

— Я думал, что они издеваются над нашей семьёй.

— …

— Что они плохие люди… постоянно вмешиваются и мешают.

Как могли выглядеть эти люди в глазах маленького ребёнка, который видел, как они хотят его забрать? Даже если он не воспринимал их как злодеев, разлучающих его с семьёй, это было бы уже счастьем.

— А потом мои родители погибли.

— …

— И тогда я подумал: «А что, если бы я пошёл с ними? Может, этого бы не случилось».

Мурён вспомнил день похорон, который он видел в воспоминаниях Хванхи. Тогда Хванён сидел в одиночестве, с опущенной головой, не проронив ни одной слезы. Он выглядел как человек, обвиняющий себя, как заключённый, ждущий приговора.

— И как раз на похоронах эти люди пришли.

— …

— Я не видел их лиц, но просто почувствовал. Думаю, это были они — экзорцисты.

Он был слишком маленьким, чтобы знать, что такое духовная энергия. Если в восемь лет Мурён уже очищал злых духов, то Хванён, напротив, жил одиноко, ничего не зная об этом мире.

— Я решил, что это мой шанс, и попросил их забрать меня.

— …Почему?

Он не мог не спросить. Почему маленький Хванён сделал такой выбор? Хванён, не меняя выражения лица, ответил:

— А вдруг Хванхи тоже могла бы пострадать?

— …

— Если из-за меня будут страдать другие, лучше уж мне пойти с ними.

Мурён с трудом сдержал готовый сорваться вздох. Насколько сильно взрослые обвиняли Хванёна, если этот маленький ребёнок начал так думать?

— А знаешь, что они сделали?

— …Что?

— Просто проигнорировали меня и ушли.

— …

— Даже не выслушали.

Мурён не мог понять. Почему они оставили его? Если это действительно была Ассоциация экзорцистов, то они бы убедили всех его родственников и забрали ребёнка с редким даром, рождённого в високосный день. Почему они проигнорировали его, когда он сам к ним обратился?

— Они говорили, что я им нужен… А когда я попросил помощи, просто сделали вид, что меня нет.

То чувство предательства отозвалось в его словах. Возможно, сейчас эти эмоции уже улеглись, но восьмилетнему Ки Хванёну наверняка было тяжело.

— После этого они больше ни разу не появились. Те люди снова пришли только тогда, когда Хванхи, став злым духом, появилась передо мной.

Это, вероятно, случилось, когда ему было около четырнадцати. Примерно тогда, когда Хванён вернулся в пустой дом, поступив в среднюю школу, после смерти своей младшей сестры — времени, которого не было в воспоминаниях Хванхи.

— Они сказали, что Хванхи нужно уничтожить.

Сначала они, похоже, пытались справиться с духом. Эти несколько попыток, о которых говорил Мухын, вероятно, произошли тогда.

— Я понимаю. Экзорцисты занимаются уничтожением злых духов, это их работа.

Хванён говорил с ноткой горькой иронии, вздыхая. Его руки, гладившие спящую Сольги, замерли, и её покачивающийся хвост тоже остановился.

— Но для меня это была не просто злой дух, а моя сестра.

— …

— Они хотели забрать у меня Хванхи — единственную, кто у меня остался.

Хванён, который жил каждый день в напряжении, защищая свою сестру, только бы не оставаться в полном одиночестве… Для него экзорцисты были настоящей жестокостью.

— Поэтому каждый раз, когда они приходили, я помогал Хванхи убегать. Пугал их заранее или как-то иначе выгонял.

— …

— После нескольких таких случаев они перестали приходить.

В день, когда он поручил задание Мурёну, Хванён схватил протянутую руку экзорциста, несмотря на свою настороженность. Теперь стало ясно, что эта осторожность родилась за годы борьбы за защиту сестры от экзорцистов.

— …Можешь меня ругать. Если бы тогда Хванхи уничтожили, ситуация не зашла бы так далеко. Никто бы не пострадал, и ты бы не прошёл через всё это.

— Зато тебе было бы больно.

Ругать его? Об этом не могло быть и речи. Мурён спокойно ответил, слегка покачав головой. Его взгляд, всегда становившийся особенно спокойным в такие моменты, мягко встретился со взглядом Хванёна.

— Ничего непоправимого не произошло. Никто не погиб, и больше никто не пострадает. Этого достаточно.

— …

Хванён низко опустил голову, его чёрные волосы мягко скользнули вниз, скрывая лицо. Мурён молча ждал его следующих слов.

— …Я знаю, что они ничего плохого не сделали. Более того, я даже встречал одного хорошего экзорциста.

Честно говоря, Мурён тоже не мог винить Ассоциацию. Экзорцисты в первую очередь стремились обеспечить безопасность живых людей. Они знали, насколько опасны не обученные люди с духовными способностями, и поэтому пытались контролировать их, защищая в своей системе. Пусть даже это иногда приносило вред самим экзорцистам.

— Но всё равно…

— …

— Я ненавидел экзорцистов.