Глава 74. Ради Хванхи (3)
ChristinaЗа исключением самого раннего детства, Мурён практически не знал, что значит плакать. Моменты, когда он позволял себе слёзы, можно было пересчитать по пальцам одной руки. В его жизни почти не происходило настолько грустных событий, чтобы довести его до слёз, а если такое и случалось, он старался как можно быстрее справиться с эмоциями.
Экзорцист не должен позволять себе слёз.
Эти слова он слышал с самого рождения от родителей, брата и сестры. Сохранять спокойствие — это самое основное качество, которым должен обладать экзорцист, и Мурён никогда не позволял эмоциям брать над собой верх.
«Прости, оппа.»
Но, возможно, это был побочный эффект одержимости. Эмоции Хванхи захлестнули Мурёна с головой. Её сожаления и раскаяния глубоко проникли в душу Мурёна. Даже передав полное управление телом, он ощущал всё так, будто это происходило с ним.
Ему было грустно, жалко, горько. Желание остаться с братом навсегда и стремление отпустить его ради покоя отчаянно сталкивались друг с другом.
Хванхи не помнила, что происходило, когда она стала злым духом. К счастью, воспоминания о том, как она причинила вред другим, не остались в её памяти. Но любовь к семье, такая сильная, что её невозможно было стереть, сохранилась так ясно, будто была вырезана в её душе.
Действия, которые могли показаться попыткой забрать энергию жизни, на самом деле не были вызваны жадностью. Это было её стремление помочь брату, когда тот ощущал тревогу. Даже лишённая разума и логики, она реагировала на чувства Хванёна. Стоило тому разволноваться, как Хванхи пыталась устранить источник его беспокойства.
Это был классический вопрос: что появилось раньше — курица или яйцо? Изоляция Хванёна от мира была частично вызвана влиянием Хванхи, которая, в свою очередь, не могла оставить брата одного из-за его одиночества. Она охраняла его от людей, которые могли причинить ему вред, и всякий раз, когда Хванён хотел остаться один, Хванхи исполняла это желание.
Благие намерения не всегда приводят к хорошим результатам. Осознание своей ошибки и попытка всё исправить — это всегда трудно. Точно так же, как в тот день на закате, когда Хванхи открыла дверь на крышу ради своего брата.
Поздно ночью, на широкой дороге почти не было машин. Уличные фонари освещали мрачные переулки, а в чёрном небе висела огромная, будто готовая упасть, полная луна. Душная летняя ночь не становилась прохладнее даже с ветерком.
— …
— …
Топ, топ, топ. Раздавались звуки шагов. Это был звук только одних шагов, и даже тень от фонаря была лишь одна. В этот жаркий вечер Мурён висел на спине у Хванёна, обхватив руками его шею.
— Тебе не тяжело?
Мягкий голос раздался совсем рядом. Хванён, не оборачиваясь, чуть вздрогнул. Этот голос, звучавший так близко, странно щекотал слух.
— Нести тебя всё равно, что ничего.
Неуклюжий ответ, прозвучавший после небольшой паузы, был лишён притворства. Действительно, Хванён нёс Мурёна без малейшего намёка на усталость. Он не был ни взмокшим от пота, ни запыхавшимся. Лишь иногда менял положение, сжимая кулаки вместо того, чтобы поддерживать его за бёдра.
— Побольше ешь.
— Я и так много ем…
Причина, по которой они оказались в этой ситуации, возвращает нас примерно на 10 минут назад.
К тому моменту, когда Хванхи освободилась от всех сожалений, а два человека, как дети, разрыдались и коснулись друг друга губами. К тому мгновению, когда, будто под гипнозом, они прижались к теплу друг друга, а затем медленно подняли веки.
«…»
«…»
Когда их губы разомкнулись, слёзы, которые текли до этого, тоже прекратились. Лишь оставшиеся эмоции отразились в прерывистом дыхании. Они смотрели друг на друга покрасневшими глазами, но, не сговариваясь, неловко отвернули головы в разные стороны.
«…»
«…»
После этого долгое время молчание висело в воздухе. Никто не осмеливался заговорить первым. И Мурён, и Хванён молча пытались привести в порядок свои чувства, спрятав недавнюю бурю эмоций глубоко в себе.
Яркий лунный свет, несомненно, сыграл свою роль в том, что они поддались моменту. Иначе как объяснить, что они так долго оставались рядом, прикасаясь друг к другу? Неужели только потому, что это тепло оказалось таким приятным, что расставание с ним вызвало сожаление?
«Пора уже идти.»
К удивлению, первым заговорил Хванён. Он сидел, подтянув колени, отвернувшись в сторону, но тут же встал, притворяясь, будто ничего не произошло.
Даже в темноте было видно, как покраснели его уши, но Мурён не стал указывать на это. Он решил отложить вопрос «почему так произошло» на потом — до тех пор, пока его запутанные чувства не улягутся, а это неловкое сердцебиение не прекратится.
Однако, когда Мурён попытался встать, следуя за Хванёном, он резко пошатнулся и упал обратно на пол.
«Ох…»
«Ты в порядке?»
Со звуком Мурён рухнул на пол, и Хванён, удивлённо оглянувшись, посмотрел на него с беспокойством. Мурён снова попытался встать, но понял, что у него не хватает сил даже на это.
«Не могу встать…»
Может быть, дело в том, что напряжение спало. Или он слишком сильно истратил свою энергию. А может, это последствия одержимости. Скорее всего, всё это сказалось одновременно.
«…Ты ранен?»
«Нет, просто совсем нет сил.»
Хванён, чьё лицо было озадаченным, выдохнул с облегчением, услышав ответ Мурёна. Хотя его выражение почти не изменилось, Мурён вдруг ощутил лёгкий укол смущения. Стараясь скрыть это, он неловко улыбнулся.
«Дай мне немного времени, я отдохну и…»
«Забирайся.»
«Что?»
«Забирайся ко мне на спину.»
Не успел Мурён отказаться, как Хванён повернулся к нему спиной, опустив одно колено на землю. Он слегка склонил голову, подавая знак, что Мурёну следует поторопиться.
«Ты встать даже встать не можешь.»
«…»
Это был не первый случай, когда Мурёну приходилось залезать кому-то на спину. Например, он часто вис на Сынджу, когда не хотел идти в столовую. Да и в играх с друзьями он частенько позволял себя поднимать.
«Ну, я действительно залезу?»
Когда Мурён собрался забраться на спину Хванёна, его вдруг охватило смущение. Возможно, это было связано с недавним неловким моментом. Теперь он невольно обращал на всё внимание. Но Хванён, напротив, ответил резким тоном:
«Со Сынджу ты прекрасно на спину забираешься. А я, между прочим, сильнее его.»
«Ну… это правда.»
Только после этого Мурён без лишних слов залез на спину Хванёна. Его широкие плечи, необычные для старшеклассника, оказались на удивление удобными и надёжными для того, чтобы облокотиться. Как только Мурён обхватил его за шею, Хванён резко поднялся на ноги.
«Ты такой высокий.»
Мурён непроизвольно восхитился, как только его взгляд оказался намного выше обычного. С небольшим преувеличением, это было настолько высоко, что могло испугать человека с боязнью высоты.
«Береги голову.»
Оказывается, высокому человеку нужно быть осторожным, проходя через дверные проёмы. Благодаря Хванёну, Мурён узнал факт, который мог бы никогда не узнать за всю свою жизнь.
Так Хванён понёс Мурёна на спине вниз с крыши. Единственный сложный момент возник, когда нужно было перелезть через стену. Хванён сказал Мурёну держаться крепче, после чего, не отпуская его, легко перепрыгнул через высокий забор. Для обычного человека это было бы невозможным, но для Хванёна, обладающего сверхчеловеческими способностями, подобное не составляло труда.
— Слушай…
Мурён, облокотившись головой на спину Хванёна, тихо заговорил. Его мягкие волосы коснулись уха Хванёна, отчего тот заметно дёрнул плечом. Похоже, он был достаточно чувствительным, чтобы реагировать на малейшее движение Мурёна.
— Как ты открыл дверь класса?
— …Дверь?
— Да, класса 2-3.
До того, как они упокоили душу Хванхи, Мурён приказал токэбби надёжно запереть дверь того самого класса. Практичные духи вряд ли открыли бы её за несколько монет, которые им предложил Хванён.
— Я её запер, между прочим.
— …
На слова Мурёна Хванён лишь тихо усмехнулся. Его удивило то, с каким спокойствием Мурён признался, что запер его в классе. Но сейчас уже не время было злиться, поэтому Хванён спокойно ответил:
— Я пригрозил, что уничтожу их, если не откроют.
— …Что?
Мурён резко поднял голову. Его глаза были широко раскрыты от удивления, будто они готовы были выпасть из орбит. Он молча разглядывал красивый профиль Хванёна, прежде чем ошеломлённо переспросить:
— Серьёзно?
— Нет.
Ответ был прямолинейным и четким. Когда Мурён моргнул с озадаченным выражением лица, Хванён на этот раз действительно объяснил, как ему удалось договориться с духом.
— Я дал ему своей энергии, так же как и тебе. Ему это понравилось больше, чем монеты.
— А…
Сразу все стало на свои места. Прожорливые духи любили не только старые вещи, но и энергию экзорцистов. Иногда Мурён дотрагивался до них рукой, наполненной духовной энергией, и духи начинали ласкаться, как будто им это доставляло удовольствие.
— Не приучай их к этому. Потом ничего другого есть не будут, — строгим тоном предупредил он.
Однако Хванён даже не собирался волноваться. Напротив, он ответил ледяным тоном, резко отрезав:
— Тогда не стоило меня запирать.
— …
Мурён неловко замолчал. Тогда ему казалось, что он поступил правильно, но теперь сложно было переложить вину на Хванёна.
— В следующий раз так не делай.
— Как пойдёт.
Не давать обещаний, которые не сможешь сдержать, всегда лучше. Если случится нечто подобное, Мурён без колебаний снова обезопасит Хванёна, сделав это еще надежнее, чем в прошлый раз. Конечно, он постарается справиться, не навредив себе, ведь Хванён обязательно станет беспокоиться.
— …Можно я спрошу еще кое-что?
— Спрашивай.
К счастью, Хванён не настаивал на ответе. Казалось, что он был готов закрыть глаза на ситуацию, и этого уже было достаточно.
— Просто интересно…
Теплое ощущение его тела передавалось через прикосновение. Мурён был выше температуры в среднем, и сейчас он прижимался к спине Хванёна. Удобно устроившись на его плече, он тихо пробормотал вопрос:
— Почему ты сделал это? Тогда?
Хванён чуть сбился с шага. Хотя он не упал, стало очевидно, что он понял, о чем идет речь. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он снова двинулся вперед и переспросил, стараясь звучать спокойно:
— Что именно?
Последний слог в его голосе дрогнул. Обняв его за напряженную шею, Мурён медленно начал говорить. Можно было бы притвориться, что ничего не произошло, но вопрос продолжал мучить.
— Тогда…
— …
— Ты же поцеловал меня.